Поскольку Фэн Уцзю обычно отдавал приказы Теневой Страже, Цин Цзюэ ожидал услышать ответ немедленно, но вместо этого затянулось короткое молчание.
Фэн Уцзю нахмурился, воздух вокруг него постепенно холоднел, а редкая мягкость на лице исчезла без следа.
Будучи человеком с тонкой душевной организацией, он нуждался в безоговорочном согласии и готовности встать на его сторону, наслаждаясь тем самым мгновением, когда выбирают именно его. Иначе он задал бы не вопрос, а отдал приказ.
— Ты не хочешь?
Его голос звучал глухо, с отчетливыми нотками недовольства.
— Нет, как подчиненный может не хотеть? — Цин Цзюэ покачал головой, взмахнув рукой, словно страшно боялся, что Фэн Уцзю поймет его неправильно. — Просто у роли личного телохранителя особая специфика. Я в Секте Душераздирающего Очарования недавно, многих вещей еще не понимаю и боюсь оплошать. Если Владыке нужен личный телохранитель, мне кажется, Цин Шуо и остальные подошли бы куда лучше...
Цин Цзюэ не понимал, с чего вдруг Фэн Уцзю передумал и возжелал обзавестись личным телохранителем, как и не понимал, почему пал выбор именно на него.
Возможно, из-за того, что он высказал Фэн Уцзю столько искренних слов, их отношения заметно улучшились, и Фэн Уцзю действительно делал для него исключения уже не раз.
Но он искренне полагал, что их связь еще не дошла до той стадии, когда Фэн Уцзю захочет таскать его за собой целыми днями.
Фэн Уцзю и слушать ничего этого не желал.
Были ли слова Цин Цзюэ правдой или ложью, он не знал.
Он знал лишь одно: собеседник не ответил сразу и вовсе не выглядел счастливым.
Когда же Цин Цзюэ наконец поймет, что если бы на его месте оказался любой другой страж, ему пришлось бы лишь беспрекословно подчиняться приказам, не имея права выбора вовсе?!
Разве он не говорил, что любит его? И при этом считает, что приставить к нему другого стража будет куда умельнее?!
Он оказался абсолютно прав: этот новенький маленький телохранитель — просто лжец!
Крошечный огонек, который за эти дни раздули прямые и яростные атаки Цин Цзюэ, в одно мгновение был залит ушатом ледяной воды.
В глазах Фэн Уцзю гневно полыхнуло раздражение. С каменным лицом он поднялся и направился к выходу из Столовой, оставив Цин Цзюэ лицезреть спину человека, к которому лучше не подходить на пушечный выстрел.
— Не хочешь — и не надо, мне тоже без надобности личный телохранитель!
Неужели Фэн Уцзю сейчас дулся?!
Читая роман, Цин Цзюэ не раз видел злого Фэн Уцзю, но чтобы тот капризничал — такого он еще не встречал. Воочию лицезрев это зрелище оскорбленного достоинства, он, пожалуй, прозрел.
Что же тут поделаешь, остается только ублажать.
Цин Цзюэ торопливо бросился в погоню и принялся оправдываться:
— Подчиненный вовсе не отказывается, подчиненный просто боится сделать что-то не так.
Фэн Уцзю шел с невероятной скоростью, совершенно игнорируя Цин Цзюэ. На его лице залегла мрачная тень, он словно оглох и онемел.
— Владыка, подчиненный правда хочет стать личным телохранителем, для меня это честь.
— Владыка сердится на подчиненного? Подчиненный виноват, не изволите ли остыть?
Разве мог Фэн Уцзю признаться, что он зол?
В глубине его глаз застыл мороз, уголки губ искривились в ледяной усмешке. Словно ядовитая змея, готовая к броску, он изрек смертельно опасные слова:
— Сержусь?
Да кто ты такой, чтобы из-за тебя я гневался?
Убирайся с глаз моих, терпеть не могу, когда кто-то путается под ногами!
Глава 18. Что делать, если Владыка дуется? Бежать следом и ублажать
Поскольку Столовая готовила еду специально для Главы секты, она располагалась совсем рядом с Резиденцией Шиюань, где жил Фэн Уцзю.
Шагая так быстро, будто к его ногам привязали колеса ветра и огня, Фэн Уцзю еще никогда не двигался с такой скоростью. Вернувшись домой, он не обратил на Цин Цзюэ ни малейшего внимания и, словно выплескивая накопившиеся эмоции, с громким стуком захлопнул дверь.
Входить Цин Цзюэ было нельзя, а оставаться снаружи — тоже не выход. В нерешительности он застыл на пороге и постучал, желая подать заявку на вход в помещение:
— Владыка...
Не успел он договорить, как из комнаты донесся лишенный всякого тепла голос Фэн Уцзю:
— Я буду отдыхать, не смей беспокоить!
Цин Цзюэ: — ...
Ну вот, теперь даже слова не сказать.
Но Цин Цзюэ знал, что и уйти просто так нельзя. Кто знает, правду ли сказал Фэн Уцзю насчет отдыха? Если он сейчас развернется и сбежит, тот ведь от злости кого-нибудь прикончит.
— Тогда подчиненный подождет Владыку снаружи, — произнес он. — Как отдохнете, я снова с вами потолкую.
Ждать? Чего тут ждать?! Если это искренне, говорить надо было прямо сейчас! Он сказал, что отдохнет, но не говорил, что уже заснул!
Фэн Уцзю вовсе не хотел спать, да и привычки спать днем у него не было.
Раздраженный, он уселся в кресло и сквозь окно принялся наблюдать за тем, как туда-сюда мелькает чужая фигура.
Молча понаблюдав с полчаса, он отвел взгляд и с досадой принялся дальше совершенствовать ту неполную технику.
А тем временем за дверью Дикий и Властный Маленький Тиран уже отчитывал Цин Цзюэ:
[Такая грандиозная возможность! И почему ты не ухватился за нее толком, чего ты мялся?]
[И что теперь? Фэн Уцзю разозлился! Ты знаешь, сколько людей выжило после того, как разозлили его? Ноль! Ни одного!]
[То, что ты сейчас целым и невредимым стоишь здесь — просто чудо!]
[Райские врата были открыты, но ты предпочел споткнуться. Мозги от сна заплыли?]
Цин Цзюэ усомнился в смысле бытия:
[Если бы можно было, я бы, конечно, хотел следовать за ним каждый день.]
[Но я заступаю на ночные дежурства, а днем должен быть при нем — когда мне отдыхать? Я же не вечный двигатель! Если жить в таком темпе, то не говоря уж о том, чтобы совершить ошибку и быть убитым Фэн Уцзю, я просто сдохну от истощения.]
Дикий и Властный Маленький Тиран едва не выходил из себя:
[Какой же ты тупой! Ты видел хоть одного личного телохранителя, который не отдыхает по ночам? Дежурный страж и личный телохранитель — это разные вещи! На ночные дежурства можно поставить кого-нибудь другого!]
[А? Об этом мне никто не говорил...] — Цин Цзюэ широко распахнул глаза от удивления. — [В оригинальном романе о личных телохранителях вообще не упоминалось.]
Дикий и Властный Маленький Тиран тяжело вздохнул:
[Впредь, что бы ни случилось, просто соглашайся, не думая ни о чем. А с неразрешимыми проблемами я помогу.]
[Теперь он злится, так что сам придумывай, как его умаслить.]
Застряв у порога в экзистенциальном кризисе, Цин Цзюэ прождал всю вторую половину дня, но до самого наступления темноты Фэн Уцзю так и не вышел из комнаты.
Он мог биться об заклад, что Фэн Уцзю вовсе не спал: изнутри время от времени доносились глухие звуки — судя по всему, тот снова упражнялся в той неполной технике.
Подавать голос он не смел: эта техника сама по себе легко приводила к потере контроля над ци и впадению в демоническое исступление, а если еще и растревожить мысли Фэн Уцзю, беды было не миновать.
Тихо и незаметно спустилась глубокая ночь. Цин Цзюэ все еще нес вахту у дверей — кто бы мог подумать, что последняя половина его выходного дня пройдет именно так. Он с досадой прислонился спиной к стене и тяжело вздохнул.
Затем робко позвал:
— Владыка.
Фэн Уцзю не удостоил его ответом.
Лишь ближе к часу свиньи из комнаты донесся громкий звук, очень похожий на то, как кто-то рухнул на пол.
Застывший у стены в задумчивости Цин Цзюэ вздрогнул от испуга, торопливо выпрямился и окликнул:
— Владыка, что случилось? Вы в порядке?
Изнутри по-прежнему не доносилось ни звука. Царила жуткая, почти неестественная тишина, от которой у Цин Цзюэ замирало сердце.
Ночь — самое уязвимое время, когда демонические наклонности легче всего берут верх.
До того, как попасть в роман, Цин Цзюэ мог расчувствоваться даже от грустного короткого видео в Сети и выложить сопливый пост в соцсетях. Для Фэн Уцзю же ночью наступало самое опасное время, когда, столкнувшись с ответной реакцией организма на ущербную технику, проще всего было сойти с ума.
Опасаясь, что снова стряслась беда, Цин Цзюэ больше не мог просто стоять снаружи.
Повысив голос, он произнес:
— Владыка, подчиненный входит.
Выждав еще пару ударов сердца, он толкнул дверь и ворвался внутрь.
В следующее мгновение он увидел потерявшего сознание Фэн Уцзю, который лежал на холодном полу.
И правда, практика незаконченной техники снова дала о себе знать.
Цин Цзюэ в несколько шагов подбежал к нему, подхватил на руки, развернулся и уложил на кровать — все это было проделано на одном дыхании. Только после этого он вспомнил, что нужно попытаться привести человека в чувство.
— Владыка, Владыка!
Он потряс Фэн Уцзю за плечо, но тот явно не собирался приходить в себя.
Фэн Уцзю был просто неисправимым упрямцем.
К чему все это? Зачем терпеть такие муки, продолжая упорствовать? Даже не овладев этой техникой, он уже был достаточно силен.
Понимая, что Фэн Уцзю калечит сам себя, Цин Цзюэ испытывал не столько злость, сколько горькую беспомощность. Он усадил Фэн Уцзю, поддерживая его спину, и принялся налаживать сбившиеся потоки внутренней ци точно так же, как делал это раньше.
Он отчетливо помнил последовательность действий, а поскольку уже имел подобный опыт, на этот раз все далось гораздо проще.
Приложив немало усилий, он укротил хаотичную ци Фэн Уцзю, после чего отыскал чистый носовой платок, чтобы вытереть со лба испарину.
Заметив, что цвет лица мужчины немного улучшился, Цин Цзюэ наконец перевел дух и присел на краешек кровати.
Принесет ли Фэн Уцзю хоть какую-то пользу подобное упрямство? Настанет ли тот день, когда техника будет полностью освоена?
Сколько еще времени потребуется? Последствия постоянных откатов наносят колоссальный вред телу, и Фэн Уцзю не мог этого не понимать. Если зайти слишком далеко и это сократит его жизнь — что тогда?
Пусть хаотичная ци в основном успокоилась, последствия отката все еще давали о себе знать.
Тихий стон Фэн Уцзю вернул Цин Цзюэ из раздумий. Повернув голову, он увидел, что брови мужчины сурово сдвинулись, а бессознательные пальцы сминают дорогое постельное белье, оставляя на нем складки.
Цин Цзюэ снова промокнул пот со лба Фэн Уцзю, после чего крепко сжал его ладонь, стараясь успокоить размеренными поглаживаниями.
Раз все зашло так далеко, неужели эту технику обязательно нужно практиковать?
Цин Цзюэ покачал головой, степень его непонимания поступков Фэн Уцзю достигла предела.
И тут внезапно объявился Дикий и Властный Маленький Тиран, у которого по идее уже давно закончилась смена.
[Хозяин, ты не знаешь прошлого Фэн Уцзю, поэтому не можешь понять, почему он так рвется к силе.]
[Грубо говоря, хоть ты и прочитал весь оригинал целиком, Фэн Уцзю — всего лишь второстепенный персонаж книги, и автор описывал его довольно скупо, многих вещей ты просто не знаешь.]
[По сравнению с остальными жителями этого мира, ты, конечно, знаешь о нем больше. Но сведений все еще слишком мало. Единственный, кто действительно досконально понимает Фэн Уцзю — это он сам.]
Цин Цзюэ счел слова Дикого и Властного Маленького Тирана пустой болтовней:
[Раз ты знаешь, что с ним происходило в прошлом, взял бы да выложил все начистоту.]
Дикий и Властный Маленький Тиран вовсе не собирался тратить слова зря:
[На словах это не объяснишь. Как можно в двух словах описать чужую жизнь? Даже увидев все собственными глазами, не факт, что сможешь прочувствовать это.]
[Но если ты и вправду хочешь его понять, я могу показать тебе его воспоминания через сновидение.]
Глава 19. Прошлое Владыки, гниющее и искривленное сердце
Поняв, что находится в какой-то обшарпанной деревушке, Цин Цзюэ далеко не сразу сообразил, что здесь происходит.
http://bllate.org/book/33355/4097956
Готово:
