Столкнувшись с восторгом режиссера, Гу Янь остался довольно невозмутим. В конце концов, он сотрудничал с режиссером Ваном уже не в первый раз, и в прошлый раз тот говорил точно так же.
Бай Юй тоже подошел ближе и с завистью посмотрел на Гу Яня:
— Старший Гу, а вам очень идет этот наряд.
Гу Янь равнодушно бросил на него взгляд и неторопливо произнес:
— Мм, сойдет. Но по сравнению с тобой, пожалуй, и впрямь выглядит чуточку лучше.
Бай Юй запнулся на полуслове и обиженно посмотрел на режиссера, но режиссер Ван был полностью погружен в радость от того, что Гу Янь в точности соответствовал образу Юй Шэнъяня из его воображения, и совершенно не обратил внимания на Бай Юя.
Бай Юй стоял в стороне, зажав в руке сценарий:
— Старший Гу, давайте репетировать партию? Я сегодня нарочно встал пораньше, чтобы почитать сценарий, но еще не дошел до сцены, где мы играем вместе. Хотел бы отрепетировать ее со старшим, чтобы лучше все запомнить — тогда учить реплики перед съемками точно будет проще.
Видя, что Гу Янь молчит, он изобразил на лице огорчение:
— Ах да, я забыл, старший Гу ведь очень занят, откуда у него время репетировать с таким новичком, как я. Пожалуй, продолжу учить роли сам…
— Нет, — прервал его Гу Янь, повернув голову и глядя на него. — Разве ты не дочитал сценарий?
— А? — в его голосе прозвучало недоумение.
В уголках глаз и губ Гу Яня промелькнула легкая, насмешливая улыбка:
— Во всей драме у нас с тобой всего одна совместная сцена, да и в той у меня нет ни единой реплики. Как я по-твоему должен с тобой репетировать? Смотреть, как ты говоришь сам с собой?
Бай Юй:…
— Пф! — исполнительница главной роли Тан Мэн, только что вышедшая из гримерки и услышавшая их разговор целиком, не удержалась и прыснула со смеху.
Лицо Бай Юя помрачнело, и он неестественно улыбнулся:
— То… тогда я могу помочь старшему Гу отрепетировать его роль. Я могу сыграть кого угодно.
— Не нужно. — Гу Янь даже смотреть на него не хотел, поэтому, разумеется, отказался.
Бай Юй не отступал и допытывался:
— Почему старший Гу отказывается? Разве старший не хочет поскорее выучить свои реплики?
Гу Янь отодвинул стул и сел рядом с Тан Мэн, даже не удостоив Бай Юя взглядом:
— Я уже все выучил. — Наткнувшись на явное неверие во взгляде Бай Юя, Гу Янь холодно бросил: — Разве не заведено учить текст роли еще до прихода на съемочную площадку?
К черту его заведенные порядки! Он сроду не слыхал о таких правилах: большинство актеров учили текст на ходу, уже после прибытия на съемочную площадку. К тому же с момента получения сценария не прошло и трех дней — как вообще можно было все выучить?
Он перевел взгляд на сидевшую рядом Тан Мэн в надежде, что она объяснит: в их съемочной группе нет подобных предрассудков. Однако Тан Мэн, казалось, воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Посмотрев на Бай Юя, она произнесла:
— Гу Янь прав. Я ведь тоже уже все выучила. Ах, Бай Юй, ты, должно быть, раньше снимался лишь в небольших проектах на второстепенных ролях, раз не знаешь этих правил. Ничего страшного, старшая сестра Тан подскажет тебе.
Видя бессловесную растерянность на лице Бай Юя, Тан Мэн внутренне посмеивалась. Прокрутившись в шоу-бизнесе долгие годы, каких только монстров и демонов она не перевидала — пешки вроде Бай Юя ей были и в подметки не годились. Более того, если бы Бай Юй просто пытался себя показать, она бы не стала вмешиваться, но он явился так рано, из-за чего остальные актеры, приехавшие вовремя, выглядели так, будто им плевать на работу.
Взять хотя бы ее: она прибыла минута в минуту, но режиссер все равно сделал ей несколько замечаний, посоветовав поучиться у Бай Юя. Хоть это и было сказано в шутку, Ян Мэн действительно затаила обиду, хотя высказать ее вслух было неловко.
Сценарий она, конечно, до конца не выучила, но Тан Мэн не боялась разоблачения, поскольку в остальном ее слова были чистой правдой. В крупнобюджетных картинах жестких требований не было, но исполнители главных ролей обычно учили текст заранее. В конце концов, каждый съемочный день стоил сотен тысяч, и если из-за чьей-то заминки производство застопорится, можно навлечь на себя лютую ненависть режиссера.
У каждого круга свои порядки: стоило тебе насолить одному режиссеру, как твоя репутация в режиссерских кругах оказывалась безнадежно испорченной. Получить потом хоть какую-то роль становилось куда сложнее.
Именно поэтому еще до прибытия на съемочную площадку Тан Мэн проработала сценарий на добрых семь-восемь десятых.
Услышав ее слова, лицо Бай Юя слегка изменилось, но он все же сохранил улыбку и предельно искренне произнес:
— Я действительно этого не знал. Большое спасибо за наставления, сестра Ян.
— Пустяки, ведь партнер по сцене — это я, так что твой успех — это и мой успех. — Ян Мэн на этот раз и впрямь прониклась уважением к Бай Юю: суметь сохранить улыбку в подобных обстоятельствах — это поистине умение прогибаться и распрямляться.
— Машина приехала, пошли, — вставая, произнес Гу Янь, обращаясь к Ян Мэн.
Та кивнула и последовала за ним к съемочному фургону.
Завершив воскурение благовоний и принеся жертвы божеству земли, съемочная группа Юй Шэнъяня официально приступила к работе.
Сюжет Юй Шэнъяня повествует об истории знакомства, сближения, любви и последующего расставания юной девушки по имени А Нуань и юноши из иноземного племени по имени Юй Шэнъянь, вплетенных в клубок смертельных обид, страстей, скрытой борьбы и открытых распрей между обитателями цзянху и императорским двором. Стоит отметить, что из-за дурного чувства юмора сценариста второго мужского персонажа звали Лань Тянь.
История начинается с рядовой случайности. Девушка А Нуань сбежала из дома, потому что ее старшая сестра собралась выйти замуж за мужчину, в которого А Нуань была тайно влюблена. По сравнению с красивой сестрой, юная А Нуань выглядела заурядно и даже уродливо. После того как у нее отобрали дорожные деньги, а разбойники еще и презрительно скривились при виде ее лица, А Нуань сидела у обочины дороги и горько плакала от обиды.
Именно в этот момент с высокого дерева у дороги донесся смех. А Нуань вытерла слезы, подняла голову и яростно завопила:
— Кто там? Если смелый, спускайся!
Из густой листвы спрыгнула фигура в белом.
А Нуань остолбенело уставилась на стоявшего перед ней юношу: его внешность была поразительной, и за все свои неполные пятнадцать лет А Нуань еще никогда не видела никого красивее. Еще больше ее поразило то, что глаза юноши оказались синими, как небо. Не мигая, она долго смотрела на него, а затем робко спросила:
— Ты… ты бессмертный дух?
Юноша склонил голову набок:
— Бессмертный дух? Это так вас называют, жителей Центральных равнин? Какое противное имя. Меня зовут Седек, можешь звать меня Юй Шэнъянь.
— Юй Шэнъянь? Как же красиво тебя зовут, — А Нуань уныло опустила голову. — Не то что я: и лицом уродилась, и имя звучит уродливо.
— А как тебя зовут? — с любопытством спросил юноша.
Поколебавшись секунду, А Нуань ответила:
— Меня зовут А Нуань.
Как рассказывала вырастившая ее кормилица, она родилась в самую жару посреди лета, и отец сначала хотел назвать ее Тан Жэре (Жара Тан), но бабушка сочла это имя слишком мальчишеским и побоялась, что девочка не выдержит, поэтому его изменили на Тан Нуань (Теплота Тан). Она не назвала свою фамилию, поскольку больше не хотела иметь ничего общего с собственной семьей.
Она никак не ожидала услышать похвалу от юноши:
— А Нуань? Отличное имя. Больше всего на свете я люблю теплое солнышко — прямо как ты, такая же милая.
http://bllate.org/book/33345/4096357
Готово:
