Линь Хэюань пришел к этому человеку лишь ради того, чтобы предупредить его из-за инцидента с младшей сестрой. Он никак не ожидал, что Цзян Сяо поведет себя настолько неожиданно адекватно. Линь Хэюань не знал, затеял ли тот опять что-то дурное, но Цзян Сяо просто забрал подарок, искренне извинился и, увидев, что тот молчит, молча развернулся и ушел.
В итоге именно Линь Хэюань в замешательстве застыл на месте, а затем вернулся к сестре.
Линь Цинюй немного нервничала и спросила его: Он больше не будет ко мне приставать?
— Не будет, — заверил ее Линь Хэюань. — Он…
Он хотел было добавить пару слов о Цзян Сяо, но нахмурился, немного подумал и в конечном итоге промолчал, хотя в глубине души у него сложилось несколько иное впечатление об этом человеке.
В полдень Цзян Сяо торопился домой. Утром у него совсем не было времени, поэтому он решил воспользоваться обеденным перерывом, чтобы перебрать учебники, оставшиеся в комнате. Особенно это касалось учебных материалов за первый и второй годы средней школы — он все основательно подзабыл и теперь должен был учиться заново, а для этого нужно было хотя бы отыскать книги.
Ся Ваньвань работала, поэтому обедала довольно поздно. Когда Цзян Сяо возвращался в это время, ему обычно приходилось ждать. Сложных блюд они не готовили: она быстро жарила пару закусок, и к половине первого они уже садились за стол.
Сегодня, когда Цзян Сяо пришел домой, она еще не вернулась. Он открыл холодильник, увидел овощи и мясо, выбрал кое-что на свой вкус и приготовил жареную говядину с сельдереем и картофельную соломку.
Он давно научился заботиться о себе и уже не был тем подростком, что ждал, пока ему подадут еду на блюдечке, да и кулинарные навыки у него были неплохие.
Ся Ваньвань сегодня задержалась в офисе из-за срочных дел. Когда она в спешке вернулась домой, Цзян Сяо как раз ставил на стол дымящиеся блюда.
— Как раз вовремя, садись обедать, — Цзян Сяо снял фартук и привычно позвал ее.
С какого времени сын научился готовить?
Госпожа Ся чувствовала, что сегодня происходит что-то невероятное. Она некоторое время стояла в оцепенении, словно во сне, а затем с опаской села за стол. Сначала она взглянула на еду — на вид вроде бы неплохо, подумала она, решив, что даже если будет невкусно, все равно придется закрыть глаза и похвалить. Но, попробовав первый кусочек, она была поражена — оказалось действительно очень вкусно.
Картофельная соломка была свежей, говядина с сельдереем идеально подходила к рису — положа руку на сердце, он готовил даже лучше, чем она сама.
— Няньнянь, когда это ты успел научиться готовить?
— Да ничего сложного. Раньше, когда ты задерживалась на работе, я пару раз пробовал, — Цзян Сяо с легкостью перевел тему. — Посмотрел несколько раз и запомнил.
Его мама была довольно доверчивой и очень ему верила, поэтому не стала расспрашивать дальше. Она лишь с чувством смотрела на сына и осыпала его похвалами.
После обеда она с радостью помогала Цзян Сяо искать разбросанные по дому учебники и даже напевала себе под нос, пока мыла посуду. Выйдя из кухни, она увидела, что Цзян Сяо тихо сидит за столом в своей комнате и читает.
Читает! По-настоящему!
Ся Ваньвань даже не могла вспомнить, когда в последний раз видела подобную картину.
Она не осмелилась нарушить эту тишину, на цыпочках вернулась в свою комнату и, бездумно просидев какое-то время на кровати, вытерла лицо, изо всех сил сдерживая слезы.
Она не знала, почему сын вдруг снова стал таким послушным, но для нее это стало огромным сюрпризом.
Цзян Сяо нашел учебники за первый год средней школы. В то время он еще учился прилежно, в книгах даже остались пометки. Пролистав их, он увидел, что материал довольно простой и теперь был ему вполне понятен.
Бегло просмотрев учебники, он почувствовал некоторую уверенность в своих силах.
Средние экзамены не были такими стандартизированными, как государственные вступительные экзамены в вузы, в разных местах существовали свои методы тестирования. В уезде Хоулинь в то время нужно было сдать экзамены по десяти дисциплинам: китайскому, математике, английскому, истории, географии, биологии, химии, физике, политике и физкультуре. Три основных предмета — китайский, математика и английский — оценивались по 120 баллов каждый; физика и химия — по 100 баллов; история и политика шли в одном билете по 50 и 70 баллов соответственно; биология и география — по 50 баллов, плюс 30 баллов за физкультуру. Итого — 810 баллов.
Хотя экзаменов было много, это означало лишь то, что в средней школе изучались несложные базовые знания. Физика начиналась со второго года, химия — с третьего, так что за год можно было существенно подтянуть баллы.
В этот обеденный перерыв Цзян Сяо разобрал свои книги и, почувствовав уверенность, набросал простой план занятий, который приклеил прямо перед собой на столе.
Днем на уроках Цзян Сяо слушал преподавателя и одновременно решал задачи в тетради. Пятнадцатый класс считался «отстающим», но учителя вели уроки добросовестно и довольно подробно. По сравнению с обычными учениками средней школы, Цзян Сяо усваивал материал быстрее и находил время, чтобы попрактиковаться и закрепить знания.
Жизнь в школьные годы всегда кажется скучной. Юным подросткам трудно выносить такую рутину, но для Цзян Сяо учеба была невероятно интересной.
Труд всегда вознаграждается: чем усерднее учишься, тем выше баллы. Знания, уложенные в голову, никто не отнимет, они навсегда останутся с тобой — это была лучшая вещь на свете. Оказавшись во взрослом мире, ты понимаешь, что такое уравнение там не работает, и часто бывает так, что все твои усилия идут прахом — Цзян Сяо испытал это на себе предостаточно.
Е Инъин уже был шокирован утром. Как подросток с очень гибким восприятием, он быстро принял перемены в Цзян Сяо. К тому же у него теперь было свое «дело», и ему было не до Цзян Сяо: устав играть в карты утром, после обеда он взялся за заказ — разрисовывать школьную форму.
В Третьей средней школе Хоулинь строго требовали носить форму. Эта государственная средняя школа, соблюдающая девятилетнее обязательное образование, в корне отличалась от частной старшей школы, где раньше учился Цзян Сяо. Школьный климат и дисциплина здесь в целом были неплохими, а базовые правила все еще имели вес, поэтому хулиганистые ученики, с одной стороны, имели границы, а с другой — постоянно пытались балансировать на грани дозволенного.
Роспись школьной формы — яркий тому пример. Форма в Третьей средней школе была сине-белой, причем белый цвет преобладал, что идеально подходило для творческого самовыражения. Школьники в те времена не решались делать татуировки, поэтому разрисовывать форму было модно и необычно.
Цзян Сяо казалась нелепой форма с дьяволом, которую нарисовал Е Инъин, но для учеников Третьей школы это был пик моды. Можно сказать, работа была выполнена потрясающе: то, как были прорисованы кровоточащие глаза дьявола, выглядело невероятно реалистично и вызывало восторг у любителей аниме — ничуть не хуже, чем у популярных интернет-мангак, которых видел Цзян Сяо.
Казалось, его прежняя версия формы с героем в белых одеждах и с мечом была еще лучше, жаль только, что после ссоры госпожа Ся отбелила ее, и от когда-то популярного среди учеников Третьей школы воина теперь не осталось даже следа чернил.
Для своего соседа по парте Цзян Сяо Е Инъин рисовал бесплатно, а с остальных брал деньги. Стоимость индивидуального заказа варьировалась от нескольких мао до нескольких юаней. В те времена в маленьком уезде цены были низкими: сосиска у школьных ворот стоила пять мао, порция рисовой лапши на завтрак — один юань, а на десять юаней можно было купить немало вещей. У школьников карманных денег было немного, поэтому бизнес Е Инъина шел средне, но все же приносил кое-какой доход.
Сегодня он взялся за мелкий заказ. Хотя Цзян Сяо был поглощен учебой, он все же замечал движения соседа, сидевшего так близко.
Сегодня Е Инъин работал особенно тщательно: сначала набросал эскиз на бумаге, на перемене сбегал показать клиенту из соседнего класса, а получив одобрение, приступил к рисунку на куртке.
Судя по размеру, куртка принадлежала девочке. Она не решилась рисовать что-то крупное на спине — это было бы слишком вызывающе, поэтому попросила нарисовать тонкий узор по краю куртки и на манжетах, который можно было разглядеть, только если присмотреться. Цзян Сяо мельком взглянул на рисунок: это был браслет с гравировкой, цветами и бабочками, дополненный какими-то мелкими надписями — довольно вычурно.
Цзян Сяо показался этот узор знакомым, но он не придал этому значения и вернулся к чтению.
Кто бы мог подумать, что после того, как Е Инъин завершил этот заказ и получил одобрение, к нему посыпались новые заявки — все просили нарисовать точно такие же браслеты. Он лишь менял цвета ручек для разнообразия, но узор оставался прежним. Он рисовал днем и вечером, не пропуская вечерние занятия ради игровых залов, так что можно сказать, он был очень предан своему делу.
Маленький художник Е Инъин, заработав десяток юаней, был счастлив. На самом деле, родители давали ему достаточно карманных денег, но деньги, заработанные самостоятельно, — это совсем другое дело. Поэтому на следующий день в обед он потратил два юаня, чтобы угостить Цзян Сяо жареными пельменями у ворот школы.
По пути домой Цзян Сяо между делом спросил: Почему они все заказывают одно и то же?
— Сяо-гэ, разве ты не знаешь? Это сейчас самый популярный сериал, называется Мир красной пыли, даже моя мама его смотрит, — объяснил ему Е Инъин, с аппетитом уплетая пельмени. — Главная героиня носит такой же браслет, вот девочки от него и без ума.
Дома у Цзян Сяо телевизор особо не смотрели, но у него смутно всплыли кое-какие воспоминания. В те времена, в маленьком уезде с неразвитой экономикой, телевидение оставалось основным источником информации.
Цзян Сяо опустил голову. В его голове промелькнула мысль, но, взглянув на Е Инъина, который доедал пельмени с глуповатой, довольной улыбкой, он, подобно старшему, смотрящему на ребенка, беспомощно вздохнул.
Он видел, что в последнее время Е Инъин занимался росписью формы, и понимал, что у парня действительно есть талант — редкий талант. Е Инъин даже не проходил профессионального обучения, он просто начал с рисунков в учебниках, потом перешел на форму, став самоучкой.
— Слушай, насчет того, о чем я говорил, — подумай об этом, — сказал ему Цзян Сяо.
— О чем?
— Если не любишь учиться, не нужно себя заставлять, но ты мог бы заняться рисованием, изучать искусство, — сказал Цзян Сяо. — С умением рисовать можно поступить в хороший университет. Ты ведь не хочешь остаться без образования и выслушивать от отца ежедневные нотации?
Е Инъин никогда не задумывался об университете. Сейчас он был молод и жил одним днем, а то, что говорил Цзян Сяо про искусство и живопись, представлялось ему чем-то вроде людей в смешных шляпах и очках из сериалов — в общем, чем-то очень далеким от него.
По выражению лица Е Инъина Цзян Сяо сразу понял, что тот его не услышал.
Сила слов ограничена. Цзян Сяо покачал головой, словно о чем-то вспомнив, и сказал Е Инъину: Как вернемся после праздников одиннадцатого октября, я подарю тебе подарок.
Услышав о подарке, Е Инъин просиял: Хорошо! Сяо-гэ, будешь еще пельмени? Я схожу куплю еще на три юаня!
— Не надо, — сказал Цзян Сяо. — Меньше ешь уличной еды, для здоровья вредно, да и дома ужин ждет.
— Сяо-гэ, хватит говорить как мой отец, — с недоумением посмотрел на него Е Инъин. — Почему с началом семестра ты так изменился?
То, что он вдруг начал учиться, — это еще полбеды, но он вдруг стал таким старомодным.
Цзян Сяо улыбнулся и ничего не ответил. Наблюдая за тем, как Е Инъин несется обратно за пельменями, со своей торчащей прической-ежиком, он подумал, как же хорошо быть молодым.
Теперь же, с его старомодной душой, пора было планировать кое-что другое.
Во время обеда Ся Ваньвань как раз включила телевизор, и Цзян Сяо заметил, что она тоже смотрит тот самый сериал. Похоже, он действительно был очень популярен. Браслет, на котором Е Инъин сделал кассу, был важным реквизитом главной героини и хорошо запоминался.
У Цзян Сяо появились свои соображения, поэтому он задержал взгляд на экране. После окончания сериала на этом же канале начался прогноз погоды для местных городов. На экране на мгновение показали знаковые здания города Люцзян.
Завтра в Люцзяне будет дождь.
Он на мгновение замер, а затем опустил взгляд. Его лицо оставалось бесстрастным, но в мыслях возникли кое-какие ассоциации. Ничего не поделаешь, он и Линь Чэнъюй слишком долго жили в Люцзяне, так что подобные мысли были естественны.
После возрождения Цзян Сяо, казалось, действительно забыл того, кто глубоко засел в его сердце в прошлой жизни. И только сейчас, из-за этого кадра, он внезапно вспомнил. С момента перерождения прошло немало времени, и он уже полностью привык к нынешней жизни, поэтому прошлая жизнь постепенно стала похожа на сон: воспоминания остались, а чувства померкли.
Может быть, смерть действительно все меняет, и даже самая глубокая боль со временем стерлась от душевного холода, а может быть, то, что все можно начать сначала, было слишком ценным, и внимание Цзян Сяо было полностью поглощено настоящим, так что на остальное не оставалось времени.
В этот раз траектория его жизни будет совсем другой, и у них с Линь Чэнъюем не будет больше ни единого пересечения… Хотелось бы надеяться.
Впрочем, увидев сейчас Люцзян, он понял, что у него есть кое-какие по-настоящему важные дела, которые нужно обдумать.
http://bllate.org/book/33344/4096162
Готово:
