За огромными изогнутыми панорамными окнами простиралась лазурная гладь сливающегося с небом моря, но воздух внутри помещения был до того ледяным и густым, что становилось трудно дышать.
Цзи Хуайянь сидел в одиночном кресле с папкой документов в руках, даже не поднимая головы.
Ши Янь стоял у окна спиной к двери и лишь услышав шорох, неторопливо обернулся, покачивая в руке бокал с виски.
Оба молчали, но это незримое давящее напряжение уже заставляло у Нин Суйчэна подкашиваться ноги.
Превозмогая страх, он выдавил из себя улыбку:
— Брат Цзи, брат Ши, вы звали меня? Зачем-то нужно было?
Цзи Хуайянь наконец поднял голову и швырнул зажатые в руке документы на журнальный столик перед собой.
Нин Суйчэн в тревоге подошел, поднял бумаги и, пробежав глазами всего пару строк, тут же резко побелел в лице.
То были кадры с камеры видеонаблюдения высокой четкости. На них отчетливо запечатлелся момент, как он поддевает пружинную защелку предохранительного замка, — камера ясно зафиксировала даже злобное и торжествующее выражение, застывшее на его лице.
— Я... это не я, это недоразумение... — Голос Нин Суйчэна задрожал, а листы бумаги в его руках зашелестели.
— Недоразумение? — Ши Янь свысока смотрел на побледневшего Нин Суйчэна. — Ты хочешь сказать мне, что это недоразумение? То, что ты тайком пробрался в техническую зону, — это недоразумение? Или то, что ты едва не сбросил моего младшего брата с такой высоты, — тоже недоразумение?
Лоб Нин Суйчэна покрылся холодным потом, и он попытался взмолиться о пощаде:
— Брат Ши, брат Цзи, я помутился рассудком! Я перебрал с выпивкой! Я извинюсь перед Ши Юем, я выплачу компенсацию, сколько угодно денег! Умоляю, проявите милосердие...
— Перебрал с выпивкой? — Цзи Хуайянь прервал его бесстрастным тоном. — Записи с камер показывают, что ты действовал с ясной головой, выверенными движениями, а после еще не забыл оглядеться по сторонам. Нин Суйчэн, устраивать расправу над моим гостем на борту моего судна — ты полагаешь, это можно замять деньгами?
— Похоже, молодой господин Нин еще не осознал всю серьезность ситуации. Ты думаешь, это детская драка, после которой достаточно просто извиниться? — Ши Янь осушил вино до дна и тяжело грохнул бокал о журнальный столик.
Он подался вперед, приближаясь к Нин Суйчэну, и его взгляд стал острым:
— Тот предохранительный замок, который ты трогал... Если бы вчера я не успел его поймать, Ши Юй в лучшем случае отделался бы переломами и сотрясением мозга, а в худшем — остался бы парализован или вовсе лишился жизни. Это покушение на убийство.
— Я не собирался! Я просто хотел его испугать! — пронзительно завопил Нин Суйчэн, и всякие следы краски сошли с его лица.
Эту высоту он рассчитывал, уж смертельным исходом это точно не грозило бы!
Ши Янь холодно усмехнулся:
— Твоя шуточка слишком дорого обойдется, мой брат такого не вынесет. Раз уж тебе нравится играть в такие опасные игры, давай сыграем по-взрослому.
Только тогда Цзи Хуайянь снова заговорил, и в его голосе по-прежнему не было никаких эмоций:
— Первое: как только круизный лайнер причалит к берегу, я отправлю людей отвезти тебя в родовое поместье семьи Нин. Ты обязан лично, перед лицом старика Нина, своего отца, дядей и старших родственников, во всем признаться и добровольно отказаться от любых прав на наследство семьи Нин.
— Что?! — Нин Суйчэн замер, словно пораженный молнией. Наследство ведь было его главным залогом безопасности и опорой в жизни!
— Второе: семья Нин должна будет официально опубликовать в газетах заявление о разрыве с тобой всяких отношений под предлогом недостойного поведения и угрозы жизни окружающих. С этого момента ты больше не имеешь никакого отношения к клану Нин, и они не дадут тебе больше ни единого гроша.
Нин Суйчэн окончательно сломался. Это значило, что его с небес сбросили прямо в грязь, да еще и втоптали туда, лишив всякой надежды на возрождение.
Отныне в высшем свете Пекина он превратится в посмешище и опустится на самое дно!
— Нет... Вы не можете так поступить! Вы хотите меня в могилу свести! — взвыл Нин Суйчэн и попытался броситься вперед, но стоявшие за спиной охранники мертвой хваткой прижали его к полу.
— В могилу свести? — В глазах Ши Яня застыл холод ядовитого льда. — Когда ты покушался на моего брата, почему ты не думал о том, не сведешь ли его в могилу ты? Нин Суйчэн, ты по заслугам получаешь.
Цзи Хуайянь поднялся на ноги, поправляя манжеты, и вынес окончательный приговор столь же небрежно, словно о погоде:
— У тебя нет выбора. Либо принимаешь эти условия, либо я отправлю все эти доказательства — вместе с записями о сомнительных коммерческих сделках семьи Нин за прошлые годы — в самые подходящие для этого инстанции. Боюсь тогда, за решетку отправишься не ты один.
Нин Суйчэн с лицом мертвеца рухнул на пол, у него не осталось даже сил на последние попытки сопротивления.
Он понял, что погиб окончательно.
Если Цзи Хуайянь и Ши Янь объединили усилия, раздавить его для них было проще простого — они могли вдобавок пустить по ветру весь клан Нин.
У него не оставалось иного выхода, кроме как покориться судьбе.
Охрана волоком вытащила превратившегося в кисель Нин Суйчэна вон.
Ши Янь тяжело выдохнул, и свирепый огонь в его глазах постепенно погас.
— Спасибо.
Если бы не жесткая позиция Цзи Хуайяня, который оказал мощную поддержку давлением, провернуть все так чисто и быстро — чтобы лишить Нин Суйчэна и всю его семью малейшей возможности дать отпор — наверняка потребовалось бы куда больше хлопот.
— Пустяки, — ответил Цзи Хуайянь ровным тоном. — В моем окружении подобной мерзости не место.
Когда лайнер пристал к берегу, Нин Суйчэн покидал судно под конвоем двух охранников, которые держали его с обеих сторон. Его затолкали в ожидавшую неподалеку черную машину, и та скрылась вдали. Куда именно его увезли, объяснять было излишне.
Другие молодые господа и барышни, сходившие на берег следом, при виде этой сцены боялись даже вздохнуть, лишь переглядываясь друг с другом многозначительными взглядами.
Нин Суйчэн потерпел сокрушительный крах, пав от рук того самого Ши Юя, над которым смеялся больше всего. А за спиной у Ши Юя стояли безжалостные мастера своего дела — Ши Янь и Цзи Хуайянь.
Цзян Ча узнал обо всем, что случилось с Нин Суйчэном, чуть позже из болтливого телефонного звонка от Цзи Наньшу.
Вернувшись в клан Нин, Нин Суйчэн простоял на коленях сутки напролет в качестве наказания, а семья Нин опубликовала в прессе заявление о разрыве отношений, полностью вычеркнув его имя из родословной.
Говорили, что теперь его следы затерялись — судя по всему, сослали в какую-то глушь доживать свой век.
Цзян Ча почти ничего не отвечал, а когда звонок завершился, его прошиб холодный пот.
Каким бы мерзавцем ни был Нин Суйчэн, он всё же оставался законным молодым господином из влиятельной семьи, однако Ши Янь и Цзи Хуайянь в два счета стерли его в порошок, не оставив ни лазейки, ни шанса на спасение.
Только теперь Цзян Ча по-настоящему осознал, какая колоссальная власть сосредоточена в руках этих двух людей.
Одно их слово могло играючи сокрушить судьбу человека, строившуюся десяток-другой лет.
А что насчет него самого?
Сирота без отца и матери, самозванец — если правда вскроется...
Цзян Ча даже боялся продолжать эту мысль.
Нин Суйчэн лишился лишь богатства и роскоши, но он, Цзян Ча, изначально был никем, а теперь рисковал потерять саму жизнь.
Следующие несколько дней Цзян Ча провел в полном унынии.
Он послушно сидел дома, носа не показывая за порог, почти все время проводил в спальне и даже старался избегать приема пищи в те часы, когда там появлялся Ши Янь.
Ши Янь последнее время смотрел на него все более странно, отчего у Цзян Ча мороз шел по коже, и он бегал от него при каждой возможности.
Цзи Наньшу звал его уже несколько раз: то на недавно открывшийся ипподром, то в бар их общего знакомого Чэн Синхэ, куда завезли отличного алкоголя, то на южные острова — понежиться на солнышке и заняться дайвингом, пока погода шепчет.
Цзян Ча неизменно вежливо отказывался, придумывая одни и те же отговорки, и под конец уже сам чувствовал себя неуверенно.
Цзи Наньшу помолчал на том конце провода, а затем тихо спросил:
— Сяо Юй, ты на меня злишься? Винишь в том, что я не уберег тебя на дне рождения и позволил Нин Суйчэну воспользоваться случаем?
Сердце Цзян Ча сжалось:
— Нет, с тобой это не связано.
— Тогда почему ты упорно не хочешь со мной видеться? — Голос Цзи Наньшу звучал обиженно. — Раньше все было иначе. Стоило мне вернуться на родину, как ты только и делал, что норовил крутиться рядом со мной целыми днями.
Цзян Ча сжимал телефон в руке, не находя слов.
Он не мог признаться Цзи Наньшу, что он вовсе не Ши Юй, что он боится выходить на улицу, боится оговориться, выдать себя и угодить в еще худшую передрягу, чем та, что погубила Нин Суйчэна.
Пару дней походив в неведении, Ши Янь сам постучал в дверь комнаты Цзян Ча и бесцеремонно вытащил его из-под одеяла.
— Чего ты целыми днями киснешь в четырех стенах? — недовольно бросил Ши Янь. — Выйди пройдись, вдохни свежего воздуха.
— Я учусь, — не поднимая головы, буркнул Цзян Ча.
Ши Янь подошел, наклонился, вытянул из его рук учебник по макроэкономике и бросил беглый взгляд на новенькую обложку:
— Хоть притворяйся правдоподобно. Ты эту книгу вообще открывал?
Понаблюдав за потерявшим дар речи Цзян Ча, Ши Янь внезапно спросил:
— Ты ведь не до сих пор думаешь о том происшествии на лайнере? Нин Суйчэн так сильно тебя напугал?
В груди Цзян Ча всё заледенело.
— Расслабься, — голос Ши Яня стал серьезным. — Пока я рядом, никто не посмеет тебя тронуть.
Цзян Ча криво улыбнулся и ничего не ответил.
Пока рядом?
Когда ты узнаешь, что я самозванец, первым же меня и прикончишь.
Ши Байчун довольно быстро заметил странности в поведении Цзян Ча.
За обеденным столом Цзян Ча молча уткнулся в тарелку, не произнося ни слова.
Ши Байчун поинтересовался, не испортилось ли у того в последнее время настроение, но Цзян Ча помотал головой — нет. Ши Байчун спросил, не хворает ли он, но Цзян Ча снова отрицательно покачал головой.
— Сяо Юй, — Ши Байчун отложил палочки для еды и заговорил мягко: — Что-то произошло? Расскажи отцу, хорошо?
— Ничего не случилось, пап. — Цзян Ча быстро доел последние зернышки риса. — Я наелся, я наверх.
Ши Байчун проводил взглядом поднимавшегося по лестнице Цзян Ча, нахмурился и перевел взгляд на Ши Яня:
— Что с Сяо Юем в последнее время? Это ты опять над ним измываешься?
Ши Янь как раз пил суп и от этих слов едва не поперхнулся:
— Я? Да он готов от меня шарахаться, как от чумы, я и шанса заговорить с ним найти не могу.
И это была чистая правда: после возвращения с круиза Ши Янь и сам пребывал в каком-то смутном, необъяснимом раздражении.
В его голове постоянно всплывали то упавший в его объятия Цзян Ча, то сияющие восторгом глаза, когда тот наблюдал за дельфинами, — всё это напрочь лишало его возможности задирать младшего брата по старой привычке.
— Тогда с чего бы ему ходить вечно хмурым? — Ши Байчун сомневался.
Ши Янь предположил:
— Наверное, испугался. Хотя на лайнере он не пострадал, но испуг, судя по всему, оказался сильным.
Поразмыслив над этим, Ши Байчун счел догадку разумной: ребенку, пережившему потрясение, требовалось время, чтобы прийти в себя.
— Ладно, — у Ши Байчуна родился план. — Завтра вечером у Хуадин пройдет благотворительный аукцион, своди Сяо Юй с собой. Проветрится немного, хватит ему тухнуть дома.
— И присмотри за младшим как следует, если что-то приглянется — купи ему, — добавил он напоследок.
http://bllate.org/book/33335/4095038
Готово:
