Он был глубоко опечален.
Сун Ци был слишком жесток.
Система 666 поспешно вынырнула, чтобы подбодрить его:
— Еще ничего не случилось! Совершенно ничего! Ты успеешь! Не вешай нос, товарищ Сяо Мин!
Точно… еще ничего не случилось.
Маленькая, теплая тяжесть на спине заставила сердце Гу Цзинмина сжаться от смеси боли и нежности.
Он выпрямился и с самым серьезным видом посмотрел в эти глаза.
— Сяо Ци, повторяй за мной.
— Человек в начале пути, по природе своей добр.
— Человек в начале пути…
Сидевший рядом Ван Сюаньюй вытянул шею, сбитый с толку, но, заразившись серьезным тоном Гу Цзинмина, тоже начал повторять: — Человек в начале пути, по природе своей добр…
Ци Цзялэ посмотрел на одного, на другого, немного подумал и тоже присоединился: — Че… человек в начале пути, по природе своей добр.
Закончив повторять, Ван Сюаньюй хлопнул пухлой ладошкой по столу и громко спросил:
— Сяо Мин! А что значит человек в начале пути, по природе своей добр?
Гу Цзинмин повернул голову и, серьезно подумав, ответил:
— Это значит, что каждый человек, когда только рождается, добр.
— О-о! — Ван Сюаньюй понимающе кивнул, но не просидел в тишине и двух секунд. — А что такое доброта?
Гу Цзинмин на мгновение замолчал.
— Ван Сюаньюй, у меня такое чувство, будто ты пытаешься свести меня в могилу своими вопросами.
Все было как в прошлой жизни.
— Наш класс будет ставить пьесу, — учительница Чжао подняла тонкую книжку с картинками, показывая обложку. — Она называется «Маленький принц».
— Ух ты!
— Там есть принц? А принцесса будет?
— Дурак, в Маленьком принце нет никакой принцессы!
— А что есть?
— Есть роза!
Учительница с улыбкой открыла книжку и, смягчив голос, начала рассказывать историю Маленького принца.
Маленький принц жил один на крошечной планете, бережно заботясь о гордой, чувствительной, капризной и хрупкой розе. Они проводили вместе день за днем: он прощал розе ее манерность и притворство, а роза скрывала глубокую привязанность к нему.
Позже Маленький принц покинул планету, отправился в межзвездное путешествие и стал странником. Он видел множество пейзажей и множество лиц, но в один далекий вечер наконец понял: каждое мгновение, каждая крупица чувств, вложенная им в эту розу, сделали ее единственной во всем мире.
Он любил эту розу.
Учительница закрыла книгу, подняла глаза на кружок детских лиц и с улыбкой спросила:
— Дети, вам понравилась история?
— Понравилась!
— Тогда давайте разыграем ее, чтобы папы и мамы тоже смогли посмотреть, хорошо?
— Хорошо!
Малыши зашумели, зашептались.
— Давайте выберем Маленького принца. Кто хочет сыграть его?
— Я!
— Выберите меня!
— Учительница, посмотрите на меня!
Взгляд Чжао Вэйвэй обвел лес поднятых рук и остановился на необычно тихом Гу Цзинмине. Уголки ее губ изогнулись.
— Сяо Мин, может быть, ты сыграешь его?
Все руки в классе мгновенно опустились, и ни один ребенок даже не подумал протестовать.
Ван Сюаньюй тут же зааплодировал и, продолжая хлопать, ткнул локтем в бок Ци Цзялэ:
— Я же говорил, это будет Сяо Мин!
Ци Цзялэ пару раз хлопнул в ладоши и проворчал:
— Каждый раз он, никакой интриги.
— Сяо Мин самый милый, тебе что, он не нравится?
Ци Цзялэ фыркнул и отвернулся.
Он не сказал, что нравится, но и не сказал, что нет, однако покрасневшие уши уже дали ответ за него.
— А… а роза? Кто хочет быть розой?
Взметнулось множество рук.
Чжэн Синьи подняла руку выше всех, изо всех сил тянулась вверх, чуть не вскочив со стула. Обычно она была молчалива и отвечала лишь на каждый десятый вопрос, но сейчас плотно сжала губы, а ее лицо залил легкий румянец.
Чжао Вэйвэй уже собралась заговорить, но…
— Учительница Чжао.
Гу Цзинмин поднял руку и встал.
— Я хочу, чтобы розу сыграл Сун Ци.
В классе наступила тишина.
Дети, словно по нажатию кнопки паузы, синхронно повернули головы к Гу Цзинмину.
Ци Цзялэ приоткрыл рот:
— А?
Чжэн Синьи обернулась, ее губы то открывались, то закрывались. Тонкий румянец на щеках начал бледнеть, а на смену ему пришло тихое и тяжелое чувство обиды.
Чжао Вэйвэй была слегка удивлена и перевела взгляд с одного ребенка на другого:
— Сяо Мин, почему ты хочешь, чтобы розу сыграл Сун Ци?
— Потому что… я хочу быть с ним вместе.
Учительница не ответила сразу, а наклонилась к девочке:
— Синьи, ты согласна, чтобы Сун Ци сыграл розу?
Чжэн Синьи теребила пальцами край юбки, накручивая их один на другой, пока ткань не собралась в мятый комочек. Она опустила голову, не говоря ни да, ни нет.
— Синьи… — Гу Цзинмин склонил голову набок, его голос звучал мягко. — А почему ты хотела сыграть розу?
Чжэн Синьи мельком подняла глаза и снова опустила их, ответив едва слышно, словно писк комара. Правая рука поднялась, указательный палец начал накручивать прядь волос — раз, другой.
— Потому что… роза может носить… такие красивые-прекрасивые платьица.
Гу Цзинмин улыбнулся.
— Можно носить красивые платьица, даже если ты не играешь розу. На празднике все дети наденут самые нарядные наряды.
— Ты и сейчас очень красивая. А тогда наденешь свое самое любимое платье и встанешь на сцену — будешь самой красивой из всех.
Чжэн Синьи выслушала, прикрыла рот рукой, тихонько хмыкнула и застенчиво улыбнулась.
Благодаря неустанным стараниям Гу Цзинмина Сун Ци успешно «избрали» на роль розы.
Чжао Вэйвэй не ожидала, что в этом году розой станет мальчик, поэтому отдала подготовленное платье Чжэн Синьи, а для Сун Ци заказала в другом магазине маленький костюм.
Она знала о положении в семье Сун Ци и понимала, что раньше он был слишком замкнутым, поэтому надеялась, что этот случай поможет ему стать ближе к коллективу.
Системе 666 не сиделось на месте, и она постоянно лезла к Сун Ци, чтобы задирать его.
— Носитель, в прошлой жизни ты ведь тоже участвовал в этой постановке ради Гу Цзинмина?
Сун Ци промолчал.
— И кого же ты играл?
Он не ответил сразу, неторопливо сжимая ладонь Гу Цзинмина.
— Дерево позади Гу Цзинмина.
Система замолчала на секунду. А затем не очень красиво расхохоталась.
Смех еще не утих, как голос Сун Ци холодно перебил его:
— Ты считаешь себя остроумным?
666: .
Чтобы помочь детям выработать хорошие привычки чтения, после свободного времени детский сад отводил полчаса на чтение книг.
Гу Цзинмин заметил, что в последнее время стал неразлучен с Сун Ци, из-за чего отдалился от своих прежних друзей, поэтому в эти дни пытался найти баланс.
Он позвал Ван Сюаньюя и остальных в книжный уголок, а затем естественным образом оставил место рядом с собой для Сун Ци.
Чжэн Синьи вдруг коснулась волос, опустила взгляд, что-то поискала на полу, несколько раз провела пальцами по прическе и, наконец, подняв лицо, умоляюще посмотрела на Гу Цзинмина:
— Сяо Мин, у меня заколка потерялась, поможешь мне ее найти?
Гу Цзинмин закрыл книгу и уже хотел ответить, но сидевший рядом Сун Ци уже отложил свою книжку с картинками. Его движение было естественным — он явно собирался идти вместе с ним.
Ван Сюаньюй, обладая зорким глазом, тут же подал голос:
— Сун Ци, ты чего? Помочь просили Сяо Мина, а не тебя.
Ци Цзялэ высунулся из-за книги:
— Вот именно. Сяо Мин идет помогать Синьи искать заколку, ты-то куда увязался?
Сун Ци замер.
Он поднял глаза, посмотрел сначала на Ван Сюаньюя, потом перевел взгляд на Ци Цзялэ, не торопясь отвечать.
Гу Цзинмин похлопал Сун Ци по плечу, попутно слегка сжав его затылок, и сказал легко:
— Жди меня здесь.
Сун Ци не ответил, лишь слегка подался назад, словно кот, коротко потершись о ладонь. Он задержал взгляд на лице Гу Цзинмина и лишь тогда тихо произнес: — Мм, — что означало разрешение.
Чжэн Синьи уже побежала в игровую зону и присела там, Гу Цзинмин быстро последовал за ней.
Как только они ушли, за столом воцарилась тишина.
Ван Сюаньюй захлопнул книгу, прочистил горло и принял важный вид. Он выпрямил спину, его пухлое лицо напряглось, брови сошлись к переносице — он изо всех сил старался выглядеть грозно.
— Сун Ци, — начал он полным решимости голосом. — Нам нужно кое-что тебе сказать.
— Мы — лучшие друзья Сяо Мина.
— Да. Мы, — подчеркнул Ци Цзялэ. — Мы знаем Сяо Мина очень-очень давно, а ты знаешь его всего ничего.
— Вот именно, — Ван Сюаньюй начал загибать пальцы. — Мы едим с Сяо Мином, делаем зарядку, вырезаем бумагу, катаемся на горке, празднуем дни рождения…
— Я живу в его доме.
Сун Ци прервал его.
Ван Сюаньюй замолчал на полуслове.
Сун Ци неторопливо подчеркнул:
— Я… живу… в доме… Сяо Мина.
— И сплю вместе с ним.
— Ну… ну и что с того!
Ван Сюаньюй, набравшись смелости, ответил:
— А у вас есть папа и мама?
Вопрос возник ниоткуда. Оба переглянулись, не понимая, к чему это, и честно кивнули.
Сун Ци посмотрел на них:
— У меня нет.
Он помолчал.
— У меня есть только Сяо Мин.
Произнося это, он говорил ровным тоном, на лице не было лишних эмоций — он не жалел себя и не ждал жалости от других, просто констатировал факт.
Ван Сюаньюй остолбенел.
У него был припасен целый набор фраз, он ожидал, что Сун Ци будет игнорировать его, хамить или спорить, но только не это. Он стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Губы Ци Цзялэ задрожали, он нахмурился и прошептал:
— Кажется, он немного несчастный…
— Может… не будем отбирать у него Сяо Мина?
Ван Сюаньюй: «…»
Черт возьми.
Проиграл.
Проиграл из-за того, что у них есть родители, а у него нет.
Гу Цзинмин быстро нашел заколку.
Когда он вернулся в книжный уголок, то увидел, как Ван Сюаньюй и Ци Цзялэ проходят мимо него с опущенными головами. Каждый из них похлопал его по плечу и тяжело вздохнул. Чжэн Синьи, ничего не понимая, выбежала следом за ними.
http://bllate.org/book/33330/4093941
Готово:
