Шэн Цю кивнул, велел ему уйти, перевел статус комнаты в режим «Не беспокоить» и снова подошел к постели.
К этому моменту Шэнь Дун уже отошел от состояния рыбы, бьющейся на суше, выброшенной на берег. Вот только его губы сейчас покраснели от притока крови, и на красивом лице это выглядело донельзя соблазнительно.
Шэн Цю облизнул губы, набрал в рот немного отвара от похмелья и медленно передал ему. Шэнь Дун попытался было запротестовать, но Шэн Цю подолгу затягивал каждый глоток, и лишь когда полностью слизывал весь вкус изо рта Шэнь Дуна, вливал следующую порцию.
Когда миска с отваром опустела, губы Шэнь Дуна припухли. Будто чувствуя какой-то дискомфорт, он коснулся их рукой, а его взгляд был растерянным и невинным.
Шэн Цю немного перевел дух.
Он не мог воспользоваться моментом и бессовестно принудить его, иначе Шэнь Дун никогда бы его не простил, да и он сам бы себя презирал.
Всего один поцелуй, и хватит.
Он подтянул одеяло и осторожно спрятал под него руку Шэнь Дуна, хрипло произнеся: — Отдыхай.
Шэнь Дун ошеломленно смотрел на него, медленно моргая. Шэн Цю снова наклонился, поцеловал его в лоб и тихо сказал: — Спи давай.
Шэнь Дун прикрыл глаза и тут же снова их открыл. То ли отвар от похмелья наконец подействовал, но он, казалось, немного протрезвел: — Когда ты рядом, я не смею спать.
— Почему?
Шэнь Дун склонил голову набок, и Шэн Цю подумал, что тот всё еще пьян: — Ты... ты меня съешь.
— ... — Шэн Цю беспомощно вздохнул, не удержавшись от легкой улыбки, и мягко произнес: — Я не ем людей.
— Знаю, я тебе нравлюсь, — медленно пробормотал Шэнь Дун, словно бубня себе под нос. — Но ты мне не нравишься.
Нежный взгляд Шэн Цю вмиг снова покрылся ледяной коркой, и он тихо спросил: — Почему?
Конечно же, Шэнь Дун не станет говорить, что из-за зависти.
— Не скажу, — он потёр глаза и пробормотал: — Всё равно ты мне не нравишься.
— Но в последнее время ты ведь явно сходился со мной, говорил, что очень ценишь меня... — Шэн Цю постарался сдержать пробивавшиеся в голосе нотки нетерпения и глухо произнес: — Я тебе не противен.
Шэнь Дун с завидной заторможенностью переварил услышанное, снова что-то пробормотал и фыркнул: — Я нарочно.
— Нарочно что?
— Я знаю, что ты мне нравишься... нарочно сблизился с тобой, а потом брошу, — медленно пропел Шэнь Дун. — Так я смогу сокрушить тебя, и ты больше не посмеешь показываться мне на глаза... На самом деле он еще хотел использовать Шэн Цю в борьбе с мачехой, но об этом, кажется, говорить было нельзя... Очевидно, он совсем не осознавал, что только что сболтнул то, о чем говорить тоже не стоило.
Шэн Цю молча смотрел на него, поджав губы.
Вспоминая их общение за последнее время, он припоминал, что Шэнь Дун то и дело невзначай прикасался к нему, они даже ходили вместе в кино, и в кинотеатре Шэнь Дун необычным для себя образом выказал слабость, сказав, что боится какой-то сцены на экране.
И всё это явно не вязалось со стиль поведения молодого господина Шэня.
— Это правда? — он услышал собственный вопрос. Его сердце и глаза были совершенно спокойны, и ничто не выдавало бурю, что зрела внутри.
— Хм.
Шэн Цю подался вперед, принуждая его смотреть себе в глаза, и снова, чеканя каждое слово, спросил: — Э-то п-рав-да?
Шэнь Дун смотрел на него так, будто до смерти испугался. Его обычно проницательный взгляд сейчас казался наивным, как у младенца. Глядя в эти глаза, Шэн Цю ни за что бы не поверил, что тот намеренно сближался с ним и даже строил планы за его спиной.
Шэнь Дун не смел произнести ни слова, лишь глупо глядел на него, а затем заметил, что Шэн Цю улыбнулся, исчез из поля зрения, а вскоре появился вновь, до смерти испугав его и заставив распахнуть полуприкрытые глаза.— Раз уж так вышло, я не стану церемониться... В конце концов, ты ведь изначально пытался меня соблазнить, верно?
Шэн Цю откинул одеяло и протянул руку, принимаясь расстёгивать чёрную рубашку Шэнь Дуна. Эта ткань невероятно подчёркивала цвет кожи: под тёмным полотном кожа Шэнь Дуна казалась похожей на глубокий зимний снег, источая сдержанную, лишённую мирской суеты красоту.
Его выражение лица заставило Шэнь Дуна покрыться мурашками, однако по телу почему-то вновь разлилась жаркая волна. Он склонил голову набок:
— Ты... что ты делаешь?
— Разумеется, занимаюсь тобой.
Шэн Цю усмехнулся и оставил поцелуй на его ключице.
Шэнь Дун совершенно не понимал, о чём тот говорит, и растерянно смотрел на него, но его тело отреагировало первым — слегка задрожав, он сам подался навстречу.
Шэн Цю замер на секунду, а затем рассмеялся:
— Что такое? Ты тоже не можешь дождаться?
Шэнь Дун протянул руку и вцепился в его рукав, издав похожий на кошачье урчание звук.
От этого звука Шэн Цю бросило в жар. Он протянул руку и расстегнул его пуговицы. Покрытые мозолями пальцы скользнули по двум розовым бугоркам на груди, и Шэнь Дун снова вздрогнул, инстинктивно пытаясь сопротивляться. Однако в этот момент он походил на рыбу, отданную на заклание: Шэн Цю с лёгкостью перехватил его запястье и низким, вкрадчивым голосом произнёс:
— Это ведь наш первый раз, верно?
Ресницы Шэнь Дуна дрогнули, смутно чувствуя, что что-то здесь не так:
— Я... я спать...
Он даже закрыл глаза, но ресницы едва заметно подрагивали, отчего хотелось предаться безумному исступлению ещё сильнее.
Шэн Цю изогнул губы в улыбке и склонил голову. Кончик его языка скользнул по нежной, чувствительной коже. Услышав, как его лакомство внезапно тихонько вскрикнуло, он в мгновение ока превратился в получившего одобрение зверя — безжалостно уткнулся лицом в его грудь, предаваясь вольной игре, а зубы с мстительным упорством прихватили покрасневший сосок.Шэнь Дун снова тихо вскрикнул, и его тело под одеялом постепенно стало горячим, но он всё еще продолжал себя обманывать: Я сплю, я уже уснул.
Однако Шэн Цю не обращал на это никакого внимания.
Он с силой потянул за едва заметную бледно-розовую точку слева, заставляя её налиться кровью и набухнуть, затем, словно оставшись крайне доволен, слизал её и переключился на другую сторону, обойдясь с ней точно так же.
Шэнь Дун постепенно начал чувствовать наслаждение, а внутри его тела разгорелась еще более странная и жаркая волна, и он бессознательно стал подаваться навстречу. Шэн Цю мягким движением сбросил с него всю одежду, и стройное белоснежное тело во всей красе предстало перед его глазами.
Это был тот самый мужчина, о котором он грезил целых шестнадцать лет, и даже среди представителей третьего пола не было никого столь соблазнительного.Осознав, что ему нравятся мужчины, Шэн Цю пытался искать представителей третьего пола. Одной из причин было то, что их чрезвычайно мало и их трудно отыскать, а другой — то, что они, подобно женщинам, нуждаются в ответственном мужчине. Он думал о том, чтобы взять на себя ответственность за представителя третьего пола, жениться на нем и завести детей, но реальность показала, что на других у него просто не встает.
Только Шэнь Дун был желанным для него лакомством, а никто другой не годился.
Его ладонь крепко сжала тонкое запястье, кадык судорожно дернулся, во рту обильно выделилась слюна. Практически пуская слюнки, он медленно окинул взглядом лакомый кусочек перед собой, размышляя, с чего бы начать.
Он облизал его с головы до ног.
Ему уже перевалило за тридцать, и он давно должен был утратить юношескую горячность. К тому же это, скорей всего, был их первый и последний раз, и Шэн Цю вовсе не хотел проглотить всё наспех.
Он собирался медленно вкусить его аромат, исследовать его сладость — так, чтобы в каждом последующем полуночном воспоминании этот вкус оставлял бесконечное послевкусие.
http://bllate.org/book/33329/4093835
Готово:
