Мин Сы с улыбкой спросил его:
— Что ты только что сказал своему второму дяде? Почему это он вдруг взял и ушёл с людьми?
Он никак не мог понять, какое место занимает Фу Цзин в клане Фу. Вроде бы тот держался мягко, но многие его боялись; тот же Фу Аньтун — и то смел лишь прятаться за спиной и позволять собственной жене пререкаться с Фу Цзинем.
А сам Фу Цзин при этом выглядел до крайности противоречивой фигурой.
Фу Цзин невозмутимо ответил:
— Ничего особенного.
Мин Сы отвернулся, скрестил руки на груди и бросил в ответ:
— Да я особо и не рвусь знать.
Подумаешь, великая ценность!
После того как Фу Цзычжун принёс извинения, Фу Цзин забрал Мин Сы с собой, но перед уходом велел людям приглядывать за виновным. Мин Сы наблюдал, как Цю Юань закрывает за ними тяжёлые створки ворот, и думал: разве стоит запирать кого-то всего на один-два часа?
Наверное, даже часа не пройдёт.
Фу Цзин заметил:
— Время и впрямь пролетит быстро, но не настолько, чтобы управиться за час-два. Посидит взаперти сутки, а завтра утром, как позавтракает, его отправят в частную школу.
Мин Сы испуганно прижал руки к груди и замер: до него дошло, что он случайно брякнул это прямо при Фу Цзине.
Он легко шлёпнул себя по губам и мысленно вздохнул: сутки — тоже неплохой срок. Он попытался вызвать в душе хоть капельку угрызений совести за всё, что натворил в последние дни, но, к своему великому сожалению, обнаружил, что не испытывает ни малейшего раскаяния.
Увидев, как Фу Цзин удаляется, он подбежал к нему и с искренним видом, в котором, впрочем, сквозило желание прощупать почву, произмолвил:
— Я знаю, что ты всё это делаешь ради блага Фу Цзычжуна, и очень тебе благодарен…
Мин Сы запнулся и выдавил из себя улыбку:
— Спасибо тебе за твою широту души, за то, что не стал уподобляться глупцу и заступился за меня, постороннего человека.
Молод ещё, чуть кривое деревце — глядишь, и удастся выпрямить; выгнать услужливого слугу, отправить Фу Цзычжуна учиться. Снаружи всё выглядело так, будто он заботливый старший брат.
Но если бы дело обстояло именно так, Фу Цзин не стал бы попустительствовать тому, чтобы Фу Цзычжун рос таким избалованным. В конце концов, ему просто было всё равно. Или же Фу Цзычжун пока не дорос до того, чтобы пошатнуть основы клана Фу, а потому Фу Цзин до сих пор вмешивался.
В голове Мин Сы лихорадочно проносились мысли, как вдруг оба его уголка рта ощутили лёгкую прохладу: хозяин этих рук бесцеремонно прижал его приподнятые губы книзу.
Оба замерли. Мин Сы поднял глаза и встретился с устремлённым на него сверху вниз взглядом Фу Цзин. Улыбка Мин Сы застыла, Фу Цзин отдёрнул руку, и они молчаливо, по взагласному согласию, решили сделать вид, будто этого эпизода не было.
Фу Цзин мягко улыбнулся:
— Возможно, в следующий раз тебе уже придётся звать меня старшим братом.
Прекрасное настроение Мин Сы сделало крутой вираж, лицо скривилось, и из горла помимо воли вырвалось:
— …Хм.
Вернувшись в Гоцзыцзянь, Фу Цзин отправился по своим делам, а Мин Сы пошёл приводить в порядок собственный внутренний двор. Когда он только приехал, Го Тайхун приставил к нему одного мальчишку-слугу, но позже Мин Сы пару раз заметил того околачивающимся возле Фу Цзычжуна и больше к нему не обращался.
Приоткрытую створку ворот кто-то толкнул снаружи. На пороге стоял мальчик лет пятнадцати-шестнадцати, и голос его звучал звонко:
— Позвольте спросить, здесь ли проживает юный господин Мин Сы?
Мин Сы неплохо разбирался в людях: хотя этот парень и напоминал Лэ Лина, держался он прямо и открыто.
Мин Сы отложил метлу и улыбнулся:
— А ты, братец, кто будешь?
Глаза юноши загорелись. Он распахнул дверь и бросился вперёд. Мин Сы невольно отступил на шаг, но парень как вкопанный остановился прямо перед ним, рухнул на колени и звонко хлопнул ладонями по полу:
— Младший приветствует юного господина! Я прибыл из резиденции Яочжи Чуньсинь, старший молодой господин лично направил меня заботиться о юном господине!
Мин Сы:
— …
Он опустил метлу и помог парнишке подняться. Под пальцами ощутились твёрдые, как железо, мышцы, что совершенно не вязалось с его наивной и миловидной внешностью.
Обладая горячим и решительным нравом, юноша тут же подхватил брошенную Мин Сы метлу и принялся подметать двор — быстро, чётко и без лишних движений.
Мин Сы заподозрил, что Фу Цзин подослал этого человека следить за ним, как когда-то Цю Юаня, но тут же отбросил эту мысль: парень не выглядел таким умным, как Цю Юань, скорее всего, его действительно прислали просто прислуживать.
— Как тебя зовут? — выдалась у Мин Сы свободная минутка, и он подумал, что стоит налить парню воды — с ним ведь ещё долго жить под одной крышей.
Однако мальчишка молниеносным движением перехватил чашку, неизвестно откуда вытащил щепотку чайных листьев, бросил внутрь и тут же сунул её прямо Мин Сы под нос.
Юноша гордо выпятил грудь:
— Моё имя — Бин Чунь. Огонь от иероглифа бин, весна от иероглифа чунь.
Мин Сы мысленно прикинул его имя и сразу понял, что этот парень принадлежит к тому же поколению прислуги возле Фу Цзина, что и Цю Юань с Ли Ся. Он поинтересовался:
— А как звали того привратника в Яочжи Чуньсине?
— Привратника? Ко именно? — Бин Чунь склонил голову набок. — А, вы про господина Дун Ццина?
Мин Сы понятия не имел, кто это, но попытался жестами изобразить внешность того парня. Описание вышло столь расплывчатым, что он и сам был готов бросить это дело, однако Бин Чунь уверенно кивнул:
— Точно, это был Дун Ццин.
— Только поговаривают, что он плохо справлялся со своими обязанностями возле старшего молодого господина, и его уже перевели в другой внутренний двор.
Они стояли плечом к плечу и болтали, как вдруг со стороны входа послышались шаги. Кто-то остановился за воротами, дважды постул и позвал:
— Юный господин, старый господин только что прибыл в поместье и велит вам немедленно идти к нему на ужин.
В провинции Хэнань выпал снег, какой сильный снег!
Мин Сы в сопровождении Бин Чуня последовал за посланником на встречу с Фу Аньхуаем.
По дороге он размышлял о том, как себя вести, и даже допускал мысль, что Фу Цзин может отчитать его за сегодняшние события. Но в конце концов бросил эти раздумья: худшее, что могло случиться — его просто выставят вон.
Подумаешь, выгонят из клана Фу! Он изначально не был членом этого семейства. А если отправят в тюрьму, так тогда Фу Аньхуай и вовсе потеряет последние остатки лица.
Однако ужин прошёл донельзя мирно, пожалуй, даже излишне тепло.
За круглым столом, покрытым парчовой скатертью с вышитым узором в виде хурмовых косточек, сидели Мин Сы, Фу Аньхуай и молчаливый юноша, в котором Мин Сы по подсказке Фу Аньхуая узнал второго молодого господина клана Фу — Фу Гуаньцина.
Фу Аньхуай принёс для Мин Сы кое-какие безделушки: золото, серебро, нефритовые изделия. Мин Сы сразу понял, что всё это можно легко сбыть за наличные, и без всяких колебаний принял подарки.
Мин Сы с лучезарной улыбкой устроился подле Фу Аньхуая. Стоило ему включить своё умение говорить людям то, что они хотят услышать, как со стороны они и впрямь стали похожи на любящих отца с сыном. Он послушно сидел в кресле.
Фу Аньхуай не стал упоминать о том, что творилось в поместье в последнее время, а вместо этого заговорил о Мин Суюэ.
Мин Сы даже разглядел в уголках глаз Фу Аньхуая блеснувшие слёзы. Глядя на то, как шевелятся его губы, он вдруг почувствовал отвратительный привкус тухлого мяса и, побледнев, отвёл взгляд.
— Впрочем, хватит об этом. Ты столько натерпелся в Чучжоу… Отныне живи в клане Фу как положено, ни в чём себе не отказывай, будь наравне с остальными детьми. Если чего-то будет не хватать в еде или одежде — сразу говори.
— Благодарю вас, господин Фу, — моргая, с улыбкой отозвался Мин Сы.
Уголки глаз Фу Аньхуая собрались в лучики морщинок:
— Всё ещё зовёшь меня господином? Пройдёт ещё несколько дней, и тебе придётся сменить обращение.
Мин Сы опустил ресницы, уголки его губ неопределенно дрогнули, а на лице застыло неопределённое выражение.
Фу Аньхуай поинтересовался:
— Слышал, у тебя в последнее время сложились неплохие отношения с Сяо Цзином? Это поистине радостная весть.
Мин Сы ответил:
— Старший молодой господин очень добр и благороден.
— Он от природы ни с кем в доме не сближался, даже со вторым братом никогда особо не возился.
Услышав имя Фу Гуаньцина, Мин Сы бросил взгляд туда, куда указывал Фу Аньхуай, но тот лишь молча сжал губы.
Мин Сы вспомнил: это же тот самый второй молодой господин, которому Фу Цзин влепил пощёчину за обедом.
Фу Аньхуай усмехнулся:
— Люди сказывали, что твой двор слишком ветхий и тесный, жить там одному неудобно. А у Сяо Цзина как раз пустует много комнат, да и прислуги хватает. Не перебраться ли тебе туда?
Улыбка на лице Мин Сы треснула:
— Что?
Мин Сы искренне считал, что жить одному куда комфортнее, и был уверен, что Фу Цзин придерживается того же мнения — иначе с чего бы резиденции Яочжи Чуньсинь находиться так далеко.
Он поспешил отказаться, но Фу Аньхуай уже всё решил: он отдал распоряжение собрать вещи Мин Сы и велел передать в Яочжи Чуньсинь, чтобы там подготовили для него комнату.
Мин Сы решил больше не спорить, рассчитывая по возвращении просто уговорить Фу Цзин отменить это переселение.
Ужин выдался долгим и мучительным. Бин Чунь проводил Мин Сы обратно в Яочжи Чуньсинь, и, глядя на парадные ворота, сокрушённо вздохнул:
— Надо же, только днём ушли из этой полуразвалившейся обители, а к ночи снова вернулись.
Слуга с фонарём проводил Мин Сы до самого входа и удалился. Теперь двор освещали лишь два больших красных фонаря у дверей да серп луны на небе.
Бин Чунь обернулся и едва не отпрянул: лицо Мин Сы было белым как бумага. Не говоря ни слова, Мин Сы сунул всё то, что дал ему Фу Аньхуай, прямо в руки Бин Чуню.
— Всё это твоё.
Бин Чунь ошеломлённо держал в ладонях пригоршню нефрита и золота:
— Это… Это что же? Неужто фальшивка?
Да с чего бы хозяюшке давать фальшивки!
Мин Сы попытался что-то сказать, но его внезапно скрутило, он согнулся пополам и вырвал всем тем, чем недавно поужинал.
Бин Чунь вытаращил глаза, стремглав бросился звать людей из Яочжи Чуньсинь, приказал принести воды и полотенца и навести порядок.
Мин Сы то ли плакал, то ли смеялся, ругаясь сквозь зубы:
— Ай да мразь… Раз уж взял — так носи, раздавай другим!
Пожалуй, заметив в прошлый раз раны на пальцах Мин Сы, Фу Цзин специально велел передать для Бин Чуня целебную мазь, строго наказав мазать руки дважды в день, утром и вечером.
Мин Сы и сам находил свои руки безобразными — на них было больно смотреть, и в первые дни, стоило ему где-нибудь за пределами дома случайно показать ладони, как прохожие тут же утыкались в них взглядом.
К счастью, мазь помогала: шрамы сошли, обнажив заново выросшую кожу нежно-розового оттенка.
Позднее Мин Сы тихо и незаметно сменил имя, и в устах Фу Аньхуая постепенно появился третий молодой господин.
Помогая Мин Сы, Фу Цзин руководствовался то ли долгом старшего сына и наследника, то ли ролью будущего официального старшего брата этого мальчишки, то ли тем наивным и безрассудным поступком Мин Сы, а может, чем-то ещё — но он велел Цю Юаню приглядывать за тем, как обстоят дела у Мин Сы, опасаясь, как бы тот снова в во что-нибудь не вляпался.
Вскоре он получил весточку от Мин Сы. Написано было рукой Бин Чуня, но тон пил целиком принадлежал самому Мин Сы.
— Твой отец велел мне перебраться в твой двор. Неудобно как-то, скажи ему, чтобы я мог остаться у себя.
Фу Цзин подумал, что сам он появляется в Яочжи Чуньсине от силы раз в полмесяца, и присутствие ещё одного человека в просторной усадьбе нисколько ему не помешает, лишь бы тот не лез под руку. В конце концов, это всего лишь крыша над головой.
Он оставил просьбу Мин Сы без внимания и позволил ему обосноваться в Яочжи Чуньсине.
Однако Цю Юань, судя по всему, совершенно неверно истолковал намерения Фу Цзина. Теперь он ежедневно докладывал хозяину обо всем: сколько Мин Сы съел за день, чем занимался, сколько раз просыпался среди ночи, что любит сладкое и в какой момент у него испортилось настроение…
Фу Цзин, еле успевавший разгребать дела, был вынужден выслушивать эту никому не нужную болтовню. Не выдержав, он холодно спросил:
— Тебе совсем нечем заняться?
Цю Юань оскорбленно хлопал глазами:
— Докладываю старшему молодому господину, это всё слова Бин Чуня!
http://bllate.org/book/33321/4092784
Готово:
