Ночь. Роскошная вилла сияла яркими огнями, превратившись в единственный островок света во тьме ночи.
Это было Герцогство герцога Адрино, и сегодня отмечался двадцатый день рождения его старшей дочери — Аделин Адрино. Двадцать лет для людей из Империи Веснер — рубеж чрезвычайно важный: он знаменует собой совершеннолетие и независимость. Именно поэтому, будь то простолюдины или аристократы, все с размахом празднуют двадцатилетие своих детей.
Сидя в карете, направляющейся в Герцогство, Сю полностью переключился на внешний режим: под каким углом на него ни посмотри, он выглядел изнеженным и утонченным аристократическим юношей, чье каждое движение и каждый взгляд источали благородную элегантность.
Рядом с Сю, разумеется, сидел Ламберт. Два брата: один — словно зимняя стужа, ослепительный внешне, но заставляющий людей держаться на расстоянии; другой — словно весенний ветерок, столь лучезарный, что к нему невольно хотелось приблизиться, и в то же время казалось, будто сам ты недостоин такой близости.
Герцог Гаст невольно вздохнул. Обладай Сю хоть капелькой таланта к магии и боевым искусствам — пусть даже не столь выдающимся, как у Ламберта, а просто способностью к культивации, — он бы точно не оказался в таком положении, как сегодня.
В то же время герцог Гаст начал корить себя: если бы в свое время он уделял старшему сыну чуть больше внимания, неужели тот все равно скатился бы до нынешней участи?
Карета остановилась перед воротами Герцогства, и размышления герцога Гаста на этом оборвались.
Герцог Гаст первым вышел из кареты, а герцогиня перед выходом на мгновение замерла и оглянулась на Сю.
— Только не опозорь своего отца нынче вечером. — С этими словами она, не оборачиваясь, сошла с кареты и с лучезарной улыбкой взяла герцога под руку.
В глазах Сю мелькнула насмешка. Его отец уже начал раскаиваться, но мать по-прежнему относилась к нему точно так же.
Сю всегда считал, что по сравнению с отцами матери обычно любят детей сильнее всего. В конце концов, это плоть и кровь, выношенные под сердцем в течение десяти месяцев. По сравнению с такими опостылевшими вещами, как выгода и власть, материнская любовь, по мнению Сю, должна быть куда трепетнее. Кто бы мог подумать, что, переродившись в ином мире, он столкнется с таким чудом природы.
Женщины... Они могут быть величайшими и самыми ничтожными, самыми мудрыми и самыми глупыми — и все это разделяет лишь одно мгновение.
Слова герцогини не оказали на Сю особого влияния: насмешка на дне его глаз мгновенно исчезла, и он с грацией ступил на землю.
Ламберт бросил взгляд на спину матери, слегка нахмурился, но тут же без промедления последовал за Сю.
От главных ворот до парадного входа виллы было меньше пятисот метров, однако к ним подошло больше сотни людей, желавших завязать знакомство. Разумеется, все эти старшие гости направлялись исключительно к герцогу Гасту. Сю и Ламберту, выступавшим в роли младшего поколения, оставалось лишь всю дорогу одаривать всех улыбками и беспрестанно со всеми раскланиваться. Впрочем, улыбался в основном Сю, а приветствия взял на себя Ламберт — в этом заключалось нечто вроде их негласного взаимопонимания.
Поведением обоих сыновей герцог Гаст остался чрезвычайно доволен. Старший сын, появившийся на публике впервые, хоть и молчал, но его изысканные манеры, должно быть, свели с ума немало дам и барышень, а его учтивое поведение заслужило похвалы бесчисленных представителей знати и императорской семьи. О младшем сыне и говорить нечего: стоило ему появиться где-то, как он тут же превращался в ходячий приемник похвал с мощнейшим сигналом.
Переступив порог особняка герцога Адрино, Сю почувствовал легкий дискомфорт от ослепительного света и галдящей толпы, однако виду не подал — великолепная улыбка надежно скрывала все его эмоции.
Некоторые люди от рождения словно излучают свет: им не нужно ничего делать, достаточно просто встать на месте, чтобы приковать к себе всеобщее внимание. Таковы были и грозный Ламберт, и ослепительный на вид Сю.
Сегодня Сю нарядился куда параднее, чем в будние дни. Винно-красная рубашка с многослойным воротником из листьев лотоса обрамляла его изящное личико, ослепительно-белый фрак подчеркивал стройную фигуру, а единственная расстегнутая пуговица выдавала непринужденность владельца. Угольно-черные длинные волосы переливались под светом ламп роскошным блеском, а васильково-синие глаза таили улыбку — они напоминали тихую гладь озера, безмятежную, но манящую. Сю выглядел словно сошедший с небес благородный принц.
Ламберт же, стоявший рядом с Сю, производил совершенно иное впечатление. Сапфирово-синяя рубашка с простым и аккуратным отложным воротником; по совету Сю, пуговица была застегнута лишь с третьей. Чисто черный фрак облегал мускулистое тело, а три аккуратно застегнутые пуговицы едва удерживали скрытую под ним сорочку, отчего полоска обнаженной кожи выглядела дразняще-неуловимой, лишь сильнее будоража воображение. Черные как смоль глаза излучали холод ледников, а вороновые короткие пряди колыхались на легком ветру.
Два человека с совершенно разными стилями, стоявшие рядом, производили максимальное визуальное впечатление и дарили подлинное эстетическое наслаждение. В тот самый миг, когда они появились, все женщины в банкетном зале разом лишились дар речи.
— Уолд, ты и впрямь явился тютелька в тютельку к назначенному часу. — Звонкий смех нарушил странную атмосферу, воцарившуюся в зале.
— Лютер. — Герцог Гаст с улыбкой посмотрел на направлявшегося к нему старого друга Лютера Адрино, а также на шедших следом за ним Аделин и Марио. — Время летит так быстро: Аделин исполнилось уже двадцать.
— Здравствуйте, дядя Уолд. Дорогая герцогиня, вы все так же ослепительно прекрасны. — Аделин почтительно поклонилась чете Гаст.
Марио последовал ее примеру, а герцогиня Гаст с улыбкой принялась наперебой расхваливать послушание обоих детей.
Ледяная красавица — таково было первое впечатление Сю об Аделин.
В свои двадцать лет Аделин уже превратилась в очаровательную девушку: утонченные черты лица, водопад волос, напоминающий морские водоросли, и холодное выражение лица — она была точь-в-точь как Ламберт, совершенно не умевший улыбаться. Ослепительно-белое платье выглядело таким же священным и чистым, как подвенечный наряд.
Кроме того, Сю заметил, что взгляд Аделин задержался на нем, словно она изучала и оценивала его. В ее глазах промелькнула капелька недоумения и нерешительности, однако в следующий же момент девушка перевела взгляд на Ламберта, ее глаза подозрительно блеснули, после чего в них проступила какая-то решимость.
Сю слегка приподнял брови. Кажется, он уже догадался, с какой целью отец заставил его прийти сегодня. Не зря же тот вчера так настойчиво напоминал захватить подарок.
Поддавшись свойственной аристократам страсти к сплетням, гости в банкетном зале хоть и сбивались в небольшие группы, но все взгляды сосредоточились на этих двух семьях.
— Кстати, Сю приготовил для мисс Аделин подарок, — вовремя произнес герцог Гаст.
— О? Правда? — Герцог Адрино явно удивился, а затем перевел взгляд на Сю, который от начала и до конца источал манящие флюиды. Этот ребенок, кажется, сильно изменился.
Не стоит преподносить все так, будто он сам всё тщательно сплавил и подготовил! Если бы не ультимативное предложение старейшины вчера вечером, стал ли он тратить на это полдня времени?
Однако все эти эмоции Сю, как и всегда, глубоко спрятал в душе. Сделав шаг вперед, он достал из полученного недавно Пространственного Кольца красиво упакованный презент.
Судя по форме упаковки, это была плоская прямоугольная пластина. За исключением Ламберта и Марио, всем присутствующим было любопытно, что же за крупную вещь преподнес Сю.
— Аделин, поблагодари же гостя, — вытолкнул свою дочь вперед герцог Адрино.
— Спасибо.
Бесстрастный тон — Сю сполна прочувствовал ее полное равнодушие, но все равно с улыбкой передал подарок.
— Аделин, открой и посмотри. — Крайне недовольный поверхностным отношением дочери, Лютер легонько ткнул Аделин в поясницу.
http://bllate.org/book/33320/4092673
Готово:
