Первая картина
Этот его младший брат всё-таки довольно милый.
Допив чай, Ламберт покинул комнату Сю.
Снова оставшись один, Сю с большим удовольствием включил самую большую потолочную люстру в комнате, позволив ослепительному свету залить всё помещение. В ярком сиянии он наконец заметил, что в углу у книжной шкафа беспорядочно свалены различные художественные принадлежности. Стоило Ламберту уйти, как Сю с огромным энтузиазмом вытащил их и аккуратно расставил.
Что бы такого сегодня нарисовать?
Хотя Сю был человеком немногословным, его увлечения отличались невероятным разнообразием. Жизнь Мастера речевых духов в прошлой жизни на самом деле была очень легкой: поскольку существование Мастеров речевых духов не афишировалось широко, подходящей работы для Сю находилось, можно сказать, крохи. А поскольку семья Сю придавала огромнейшее значение этой сверхъестественной способности, к одаренным ею людям относились с исключительной заботой и вниманием. Поэтому, даже получая всего три-пять заказов за год, Сю всегда располагал уймой бесконечных, не поддающихся счету денег — его фан-клуб был достаточно силен, избалован и внимателен.
Кошелек ломился от наличности, и Сю, разумеется, не собирался создавать себе лишних проблем, поэтому брался за работу, когда она была, а когда её не было — предавался праздности. Это приводило к тому, что у Сю образовывались горы свободного времени. В итоге сей избалованный изобилием денег и времени бездельник, завершив грандиозное путешествие вокруг света, принялся осваивать всевозможные искусства и ремесла. Рисование же полюбилось Сю особенно сильно, ведь каждое созданное им полотно было запечатленной частицей его чувств, которую он мог оставить людям для осмысления.
Кто бы мог подумать, что стоило Сю только установить мольберт, как Ламберт толкнул дверь и вошел, прижимая к груди три книги.
Звук открывающейся двери заставил Сю вздрогнуть, так что, обернувшись к Ламберту, он всё еще сохранял на лице выражение крайнего удивления и настороженности.
Судя по всему, Ламберт, увидев Сю, который со всей серьезностью восседал перед мольбертом, тоже слегка удивился.
— Ты умеешь рисовать? — Похоже, в Семья Гаст до сих пор ни у кого не было подобных талантов.
Сю кивнул, а затем с подозрением и недовольством уставился на Ламберта. Этот человек что, вознамерился вторгнуться в его тихий личный час?
— Одному слишком скучно. — Полностью проигнорировав недовольство во взгляде Сю, Ламберт шагнул в комнату так уверенно, будто был её хозяином.
Кто же ожидал, что Сю резко поднимется, подлетит к Ламберту и примется толкать его к выходу.
Меньше всего на свете он хотел находиться с кем-то рядом! Ему нужно побыть одному! Одному! Не смейте мешать ему вести романтические беседы с одиночеством!
Ламберт никак не предполагал, что с виду тихий и спокойный Сю прибегнет к столь яростному сопротивлению, и под воздействием неожиданного напора отступил на несколько шагов назад. Однако, опомнившись, он вмиг превратился в несокрушимую скалу: как бы Сю ни толкал его, Ламберт стоял как вкопанный, словно пустивший корни в самый пол, и не сдвинулся с места ни на дюйм.
Рассвирепевший Сю задрал голову и яростно уставился на Ламберта. Из-за того, что они стояли так близко друг к другу, Сю обнаружил, что оказался ниже Ламберта почти на целую голову, отчего его раздражение лишь усилилось.
Ламберт протянул руку и ущипнул Сю за рассерженное личико, а уголки его губ вновь поползли вверх. Это происходило уже в третий раз за сегодня. За сегодняшний день он уже в третий раз улыбнулся из-за забавных выходок этого человека — это превышало норму за весь прошлый год.
Раздался отчетливый шлепок: Сю с силой оттолкнул руку Ламберта.
— Будь хорошим мальчиком, иди рисуй. — Ламберт одной рукой легко толкнул Сю в левое плечо, заставив того развернуться, а затем бесцеремонно водворил его прямо к мольберту, властным движением усадив обратно на табурет.
Разве могло хрупкое телосложение Сю с его тонкими ручками и ножками тягаться с мощной мускулатурой Ламберта? У него не осталось даже пространства для маневра или сопротивления, и Сю оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Ламберт оккупирует единственный диван в его комнате и с безмятежным видом углубляется в чтение.
Сю был готов горько рыдать. Чем же он, ради всего святого, так насолил этому малолетке сегодня? С чего вдруг тот так привязался к нему?
Впрочем, жалобы Сю продолжались недолго, ведь его посетила внезапная вспьячка вдохновения. Бросив острый взгляд на происходящее, он развернул мольберт поперек комнаты, ухватил угольный карандаш и целиком погрузился в собственный внутренний мир.
В просторной и светлой комнате раздавались лишь звуки танцующего по бумаге грифеля, шелест переворачиваемых страниц да размеренное, легкое дыхание двух людей.
Примерно полчаса спустя Ламберт, уставший читать в одном положении, собрался сменить позу. Тело едва качнулось, как вдруг какой-то неопознанный предмет неожиданно прилетел прямо в него. Подобрав его, Ламберт обнаружил угольный карандаш и перевел взгляд на Сю, но увидел лишь то, как тот в ярости прожигает его взглядом.
В чем дело? Столкнувшись со столь внезапным проявлением агрессии, Ламберт растерялся. Но тут же он заметил, что тревожный взгляд Сю непрерывно метается между ним самим и листом бумаги. Вспомнив проскользавшие во время чтения мимолетные взгляды, Ламберт, кажется, догадался, чего добивается Сю.
Откинувшись на спинку дивана и вновь поднимая книгу, он вернулся в прежнюю позу — и действительно, Сю тут же с головой ушел обратно в работу.
Неужели Сю и впрямь рисовал его?
Книга выпала из сферы внимания. Ламберт, стараясь сохранять неподвижное положение тела, украдкой поглядывал на сосредоточенно рисующего Сю и замечал, что тот то и дело бросает на него быстрые взгляды. Этот оценивающий взгляд, с которым изучают какую-нибудь вещь, окончательно уверил Ламберта: Сю действительно пишет его портрет.
Ламберту стало любопытно: в каком же виде Сю его изобразит?
Впрочем, если отбросить это в сторону... когда это Сю научился рисовать? Он совершенно не помнил, чтобы отец нанимал для дома учителей, да и представить себе не мог, что Сю сам куда-то отправлялся ради учебы.
Не прошло и половины дня совместного пребывания под одной крышей, как Ламберт понял: его знания об этом старшем брате до смешного скудны, и этот пробел крайне необходимо восполнить.
Улыбнувшись в четвертый раз за день, Ламберт замер в той же позе и продолжил делать вид, что читает, хотя шея уже начала ныть.
Еще через полтора часа, когда Ламберт уже решил, что так и застынет изваянием в этой позе, до его слуха внезапно донесся стук угольного карандаша о дерево мольберта. Подняв голову, он действительно увидел манящего его к себе Сю.
Словно сбросив с плеч тяжкий груз, Ламберт облегченно и глубоко вздохнул, поднялся, размял затекшие суставы, а затем широким шагом подошел к Сю и заглянул на мольберт — да так и замер на месте.
На белоснежном листе бумаги чернели лишь линии. Мужчина в непринужденной позе откинулся на спинку дивана, углубившись в чтение книги; волевые черты лица, ниспадающая прядями легкая челка, рослая фигура, руки с четко очерченными суставами — каждая деталь была прорисована с поразительной тщательностью. Сочетание одних лишь бесцветных линий впору передавало царившие в мужчине расслабленность и праздность. Даже несмотря на то, что из-за опущенной головы было видно лишь часть лица мужчины, Ламберт ни на секунду не усомнился, что на бумаге запечатлен никто иной, как он сам.
Какое-то время Ламберт неподвижно всматривался в картину, а затем внезапно протянул руку и вытянул её из зажимов.
Сю, не ожидавший от Ламберта такого маневра, инстинктивно вцепился тому в рукав.
— Эта картина теперь моя.
С чего бы? Сю вытаращил глаза. Количество раз, когда он за сегодняшний день округлял глаза от изумления, уже превысило годовую норму.
— На ней изображен я. К тому же, ты не спросил моего разрешения. — Ламберт изъяснялся с абсолютно невозмутимым видом. Свернув полотно в трубку и насладившись ошеломленным выражением лица Сю, он с удовольствием направился к выходу.
Наглец!
Стоило двери закрыться, как Ламберт услышал звук ударившегося о створку предмета — судя по грохоту, летело что-то массивное.
Хотя ему отчаянно хотелось распахнуть дверь обратно и проверить, чем именно в него запулил Сю, Ламберт здраво рассудил, что в данный момент собственная шкура ему дороже. Поэтому под изумленными взглядами слуг господин Ламберт в великолепнейшем расположении духа удалился в свои покои.
http://bllate.org/book/33320/4092665
Готово:
