Линь Хуай часто заказывала еду в одном очень неплохом месте, да и Гу Сяошуан тоже полюбила здешнюю стряпню. Устроившись на диване, они вдвоем держали по коробочке с рисом и, запрокинув головы, смотрели фильм.
Что происходило в начале сюжета, Гу Сяошуан совершенно не запомнила: глядя на то, как персонажи на экране то и дело куда-то бегают, она чувствовала лишь страшную суматоху.
Заметив её растерянность, Линь Хуай время от времени поясняла происходящее. На обед ушло больше получаса, и они доели как раз тогда, когда фильм подошел к концу.
— Больше нельзя так расслабляться, — с серьезным видом произнесла Гу Сяошуан, убирая со стола.
Линь Хуай скосила на нее взгляд, продолжая возиться с посудой, и между делом поддразнила:
— Что, решила сесть на диету? Да сколько ты сегодня съела?
Гу Сяошуан покачала головой, лицо ее оставалось серьезным:
— Я не об этом. Я к тому, что нам больше нельзя вот так обедать здесь. Не могла бы ты вернуться к прежнему образу жизни?
Линь Хуай не сдержала смешка, повернулась к ней и с улыбкой спросила:
— Разве я так уж сильно изменилась по сравнению с тем, какой была раньше?
— Конечно сильно. Раньше ты никогда мне не потакала.
Линь Хуай услышала в этих словах совсем не комплимент. Нахмурившись и прищурившись, она чуть приподняла уголок губ:
— Так со мной нынешней лучше или с прежней?
Гу Сяошуан не ответила на вопрос Линь Хуай. Относив пакет с мусором к входной двери, она вернулась и спросила:
— Какие планы на вторую половину дня?
Линь Хуай покачала головой:
— С картиной маслом все улажено, дальше остается только закончить работу. Никаких других дел у нас нет, можно отдохнуть.
Гу Сяошуан немного подумала и предложила:
— Может, возьмешь какой-нибудь заказ? Я составлю тебе компанию.
Её слова рассмешили Линь Хуай, и та откинулась назад, прислонившись к спинке дивана:
— Совсем не даешь мне времени на отдых. Не успели отдохнуть и нескольких дней, как уже гонишь меня работать.
Гу Сяошуан подперла щеку рукой и обеспокоенно протянула:
— Если ты так долго ничего не будешь делать, тебя ведь могут заменить? Что, если другие перестанут с тобой сотрудничать?
— Я собираюсь развивать собственный аккаунт, мне это неважно.
— Но нужно же оставлять себе пути отступления. Вдруг с аккаунтом ничего не выйдет?
— Сжечь мосты, одним махом дойти до цели и больше не оглядываться назад.
Линь Хуай по-прежнему смотрела на Гу Сяошуан сверху вниз, слегка опустив веки. В этой позе её выражение лица казалось невероятно ленивым и непринужденным, а в сочетании с произнесенными словами у Гу Сяошуан отчего-то в груди поднялась едва уловимая волна воодушевления.
— Сжечь мосты, одним махом дойти до цели! — тихо повторила она.
Линь Хуай кивнула, отвела взгляд и прикрыла глаза, чтобы немного отдохнуть.
Гу Сяошуан обошла гостиную кругом, постепенно растеряв весь свой внезапный энтузиазм, и, покачав головой, сама направилась в рабочую комнату.
У Линь Хуай не было работы, а у нее и подавно. Кроме странички в микроблоге, у нее вообще не было никаких публичных аккаунтов, поэтому оставалось лишь просматривать в сети комментарии о себе. Нашлось немало свежих постов, и она принялась медленно их листать.
Закончив читать отзывы пользователей, Гу Сяошуан продолжила разбирать файлы на собственном компьютере. К концу работы она так устала, что упала грудью на стол и тяжело вздохнула: ей следовало бы заняться фитнесом вместе с Линь Хуай, иначе у этого тела и впрямь катастрофически мало выносливости.
Немного дав отдохнуть голове, Гу Сяошуан взяла телефон и принялась бесцельно листать экран, пока вскоре снова не сбежала от телесной усталости в игру три-в-ряд.
Когда до нее наконец дошло, что устало, пожалуй, вовсе не тело, она приподнялась и потерла виски. Прохладная ладонь, приложенная ко лбу, обожгла жаром так, что она вздрогнула.
Она, кажется, все это время температурила.
Гу Сяошуан попыталась вспомнить прошлую ночь: она спала без кондиционера и даже окна не открывала, с чего бы ей вдруг заболеть?
Одуревшая от жара, она поднялась, вышла из комнаты в поисках Линь Хуай и неожиданно увидела ту, свернувшуюся калачиком на диване. Заслышав шаги, Линь Хуай повернула голову и уткнулась лицом в обивку дивана.
Нахмурившись, Гу Сяошуан подошла ближе:
— Что с тобой?
Линь Хуай покачала головой, сделала пару глубоких вдохов и только после этого повернулась:
— А с тобой что?
Гу Сяошуан опустилась рядом с ней на пол, уставившись в лицо Линь Хуай:
— У тебя нет жаропонижающего? Я, кажется, заболела.
Линь Хуай нахмурилась, поднялась и приложила ладонь к ее лбу — тот пылал. В то же время и рука самой Линь Хуай показалась Гу Сяошуан невероятно горячей. Та перехватила ее запястье, проверяя температуру, и не удержалась от повторного вопроса:
— Что с тобой всё-таки?
Линь Хуай молча покачала головой, не желая признаваться, и, через силу поднявшись, пошла искать лекарства. Гу Сяошуан из упрямства тут же поднялась следом:
— Не буду я пить никаких лекарств. Тебе плохо? Где болит?
Линь Хуай отыскала в шкафчике таблетки и с совершенно изнуренным видом поплелась наливать воду:
— Я в порядке, просто разболелся желудок. Почему ты сразу не сказала, что поднялась температура?
Стоило Гу Сяошуан услышать, что у Линь Хуай болит живот, как собственный жар мгновенно вылетел у нее из головы. Встревоженная, она отобрала у той стакан с лекарством, швырнула их на ближайший столик, подхватила Линь Хуай под руку и затараторила:
— Живо ложись в постель! Почему ты раньше меня не позвала?
Она потащила Линь Хуай в спальню, но та на ходу обернулась, прихватив стакан:
— Сначала выпей лекарство.
Заметив бледность и слабость на лице Линь Хуай, Гу Сяошуан торопливо забрала воду, схватила таблетки и проглотила их в один присест:
— Всё, быстрее!
У Линь Хуай был тяжелый гастрит. Она питалась избирательно, и приступы случались редко. Уложив ее в постель, Гу Сяошуан вдруг вспомнила:
— Это от утреннего мороженого?
Линь Хуай кивнула и, пристроившись на подушке, шумно и глубоко выдохнула. Только теперь Гу Сяошуан заметила, что виски и шею Линь Хуай покрыла испарина.
Немного придя в себя, Линь Хуай проговорила:
— Наверное, от него. Я уже выпила лекарство, и ты иди отдыхай. Разве тебе самой не плохо?
Вообще-то Гу Сяошуан чувствовала и головокружение, и сонливость, но при виде Линь Хуай в таком состоянии все мысли о собственном недомогании мигом испарились.
Она аккуратно укрыла Линь Хуай одеялом, после чего достала резиновую грелку и вскипятила для нее воду.
У самой Гу Сяошуан были холодные руки, и она не решалась прикасаться к Линь Хуай, боясь еще больше остудить её, поэтому просто присела на краешек кровати:
— Я посижу здесь, присмотрю за тобой. Если что-то понадобится, меня легко будет позвать.
Линь Хуай крепко прижала руку к животу, повернулась к стене спиной и пробормотала:
— Не нужно, иди к себе.
Боль была настолько сильной, что ей с трудом давался каждый вдох, и чтобы не задохнуться, приходилось то и дело тяжело охать. Гу Сяошуан не находила себе места от беспомощности.
При остром гастрите нельзя принимать что попало, и Гу Сяошуан даже не смела искать для нее обезболивающее. В комнате постепенно воцарилась тишина. С трудом переведя дыхание, Линь Хуай снова вымолвила:
— Иди к себе.
Гу Сяошуан покачала головой, проявив в этот момент ослиное упрямство:
— Как я могу уйти, когда тебе так плохо, а рядом никого?
Линь Хуай медленно вдохнула воздух и сказала:
— Клянусь, я в порядке, у меня уже есть опыт. Ты только мешаешь мне здесь.
Гу Сяошуан нахмурилась, собираясь отчитать её за излишнюю упрямость, но тут Линь Хуай неожиданно оперлась руками о матрас, поднялась и, оттолкнув стоявшую рядом девушку, направилась к выходу.
Непонятно, откуда у нее только взялись силы. Гу Сяошуан в испуге последовала за ней в уборную и увидела, как Линь Хуай согнулась над унитазом, ее мутило. Растрепанные от боли волосы скрывали искаженное страданием лицо, и Гу Сяошуан видела лишь вздувшиеся вены на руках, которыми та упиралась в колени.
Она хотела подойти, но поняла, что ничем не сможет помочь, поэтому стремглав бросилась на кухню заварить для Линь Хуай чуть подсоленной воды.
Линь Хуай приняла стакан, прополоскала рот; лицо ее стало еще белее, а вид — совершенно обессиленным.
— Давай поедем в больницу! — Гу Сяошуан топталась рядом, снедаемая беспокойством и не зная, за что схватиться. Когда Линь Хуай лежала на диване, она почему-то совсем забыла про ее желудок, хотя каждый приступ обычно длился очень долго.
Линь Хуай покачала головой:
— Не нужно, в больнице тоже не придумают ничего особенного, полежу — и пройдет.
Она протянула руку, позволяя себя поддержать, и Гу Сяошуан тотчас бережно подхватила её. Вернув больную в спальню и усадив на кровать, она вновь опустилась рядом. Линь Хуай наполовину спрятала лицо под одеяло и, закрыв глаза, легонько массировала круговыми движениями низ живота, пытаясь унять боль.
Гу Сяошуан следила за ней, и ее залитое румянцем лицо выражало смесь самоукорения и растерянности.
Даже в таком состоянии Линь Хуай думала о ней, понимая: если не позволить той хоть что-то сделать, та изведет себя от тревоги.
Глядя, как Линь Хуай лежит на постели и мнет себе живот, Гу Сяошуан протянула руку и поверх одеяла похлопала ее по кисти:
— Давай я.
Линь Хуай открыла глаза, посмотрела в потолок, а немного переведя дух, перевела взгляд на неё:
— Не надо.
Гу Сяошуан уже сама переложила её руку поверх одеяла и принялась умеренно и мягко растирать нужную область.
Линь Хуай запрокинула голову, шевельнула губами, но в конце концов промолчала, снова откинувшись на подушку и согнув ноги в коленях, наблюдая за Гу Сяошуан.
Та поинтересовалась:
— Ну как, нормальное усилие?
Линь Хуай кивнула, отвечая слабым голосом:
— Ты же сама с температурой, брось ты меня.
— Не разговаривай, лежи спокойно, — строго оборвала ее Гу Сяошуан и продолжила массировать живот.
Через одеяло эффект получался явно хуже, чем если бы ладонь касалась кожи напрямую, и Линь Хуай продолжала хмуриться, чувствуя, что массаж почти не помогает.
Поразмыслив немного, Гу Сяошуан засунула руки под одеяло, чтобы согреть их о грелку. При виде этого движения Линь Хуай резко распахнула глаза, но Гу Сяошуан пояснила:
— Через одеяло толку мало, я залезу внутрь и помогу тебе как следует.
Линь Хуай смотрела на нее во все глаза, казалось, совершенно ошеломленная. Перехватив ее взгляд, Гу Сяошуан вдруг растерялась и не выдержала:
— Я же массаж тебе делаю, а не что-то еще, чего ты пугаешься?
Линь Хуай ничего не ответила, но во взгляде читалась легкая заторможенность — похоже, она совсем не соображала, что происходит, и смотрела на Гу Сяошуан с полнейшим недоумением и растерянностью.
Руки Гу Сяошуан все еще были пододеяльником, сама она опустилась на колени у края кровати, и пряди ее волос водопадом спадали на одеяло.
На лице не было и следа улыбки, она нерешительно смотрела на Линь Хуай:
— Я же добра тебе желаю, чего ты воротишься.
Она еще немного погрела руки, после чего протянула их вперед, чтобы растереть живот Линь Хуай.
Та все еще соображала с трудом, но стоило пальцам Гу Сяошуан коснуться ее живота сквозь ткань одежды, как Линь Хуай резко дернулась и перехватила её запястье.
Гу Сяошуан озадаченно перевела на нее взгляд, в котором промелькнула робкая осторожность. Линь Хуай на мгновение замерла, а затем поспешно бросила:
— Меня снова тошнит.
Непонятно было, от боли или от чего-то еще, но говорила она очень тихо и быстро. Гу Сяошуан торопливо откинула одеяло, собираясь помочь ей встать, но тут же поспешно вернула его на место и на немой вопрос в глазах Линь Хуай объяснила:
— Я принесу что-нибудь, куда можно будет всё выдать, хватит тебе уже бегать туда-сюда.
Линь Хуай отказалась, даже не раздумывая. Ее лицо исказилось от муки, и она заговорила капризным детским голосом:
— Не надо, от этого слишком воняет.
Она снова откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Гу Сяошуан всю дорогу поддерживала ее, а добравшись до уборной, Линь Хуай мягко отстранила ее:
— Иди пока в комнату, придешь минут через десять.
Гу Сяошуан прислонилась плечом к косяку, глядя, как Линь Хуай едва держится на ногах, упираясь руками в раковину, и не удержалась от вопроса:
— Что ты задумала? Разве тебе не легче, когда я рядом помогаю?
Линь Хуай кивнула на унитаз, закрыла глаза и с горькой гримасой покачала головой. Гу Сяошуан мгновенно всё поняла, тяжело вздохнула и послушно повернулась, чтобы уйти.
http://bllate.org/book/33319/4092576
Готово:
