Заклинатели духов обитают в далеком Царстве Призраков, и найти о них хоть какие-то сведения можно было лишь в книгах Секты Сюаньинь.
К сожалению, после гибели Секты Сюаньинь некогда популярное искусство создания марионеток-трупов было признано запретным. Считалось, что этот путь ничем не отличается от пути Заклинателей духов, и любой, кто решит его постичь, неизбежно впадет в одержимость, подобно Юнь Лану.
Вместе с тем были опечатаны и спрятаны многие труды, касавшиеся Секты Сюаньинь. Сейчас, перерыв все доступные свитки в Павильоне Свитков, которые хоть как-то могли быть связаны с этим вопросом, Сы Чэньхуань так и не нашел записей, объясняющих природу той отметины.
Он не мог скрыть своего разочарования.
— Если ты хотел найти книги Секты Сюаньинь, почему не спросил меня напрямую?
Юнь Цихэ ждал всю ночь. Видя, как юноша, который больше всего на свете ненавидел сухие тексты канонов, предпочел просидеть над целой стопкой древних свитков, нежели обратиться к нему, он почувствовал досаду и решил позволить тому и дальше тратить время впустую. Однако в конечном счете он не выдержал, глядя на подавленное выражение лица друга, и заговорил первым.
В глубине души Юнь Цихэ усмехнулся: что ж, поделать, всякий раз, когда дело касалось Сяо Цзю, он терял хладнокровие.
— А? — Сы Чэньхуань, чье зрение от долгого чтения уже начало расплываться, растерянно поднял голову и посмотрел на своего друга детства, сидевшего напротив.
Лишь спустя мгновение он пришел в себя и виновато улыбнулся. В свете Синего фонаря его глаза, в которых четко читались черные зрачки и белки, казались совершенно чистыми.
— Но разве вопрос к тебе не всколыхнет твои тяжелые воспоминания?
С одной стороны, он не хотел, чтобы друг узнал об этой опасной метке, а с другой — Сы Чэньхуань не желал, чтобы тот вновь переживал боль от развала секты и потери семьи.
Даже если это лишь воспоминания.
Юнь Цихэ, пока Сы Чэньхуань с головой ушел в чтение, перебрал в уме множество причин, но такой ответ ему и в голову не приходил.
В одно мгновение все его сомнения, подозрения и тревоги схлынули, словно прилив.
Напротив, тепло разлилось по всему телу, заставив его едва заметно вздрогнуть.
Он безмолвно смотрел на юношу в свете лампы и, не выпив ни капли вина, почувствовал, что уже опьянен этой прохладной весенней ночью.
Его обычно холодный и суровый взгляд смягчился. Глубоко глядя на собеседника, он произнес:
— Это Печать Души.
Всякий, кто культивирует искусство марионеток-трупов, накладывает на свою куклу Печать Души. Форма метки бывает разной, но для владельца марионетки она всегда служит самым особенным, самым сокровенным знаком. Только так можно поддерживать ментальную связь и управлять телом. Печать Души моего отца… Бессмертного Юнь Лана, представляла собой алую точку между бровей, и именно такой была внешность моей матери.
— Вот оно что, — проговорил Сы Чэньхуань. — А связана ли эта Печать Души с Приказом Сюаньинь?
Приказ Сюаньинь был прижизненным магическим артефактом Бессмертного Лан Юя. По легенде, он был изготовлен из осколка Барьера Царства Призраков и мог сдерживать Призрачную ци и повелевать мириадами призраков. Хотя артефакт исчез вместе с гибелью Бессмертного Лан Юя, Сы Чэньхуань не мог не любопытствовать.
Юнь Цихэ ответил:
— Мириады призраков, которыми управляет Приказ Сюаньинь, подобны ходячим мертвецам, их очень легко распознать. Но Печать Души невидима и неслышна, те, на кого она наложена, ничем не отличаются от обычных людей, ну… словно Злой Демон, вселившийся в тело, только вот за спиной у них есть кукловод.
Вот как, Сы Чэньхуань кивнул.
Значит, тот, кто хочет его убить, тоже искусен в искусстве марионеток. И если это не Заклинатель духов, то кто-то, кто практикует техники Секты Сюаньинь. А его собственная Печать Души — это полуприкрытый глаз.
Кто же это может быть?
Погрузившись в раздумья, Сы Чэньхуань спустя долгое время поднял голову и увидел, что Юнь Цихэ все еще смотрит на него.
В тусклом свете Синего фонаря в глазах друга отражалась лишь его собственная фигура.
Что-то необычное на мгновение промелькнуло в сердце.
Под этим взглядом прежние мысли отступили, и у Сы Чэньхуаня внезапно пересохло в горле.
Он невольно отвел взгляд, слегка уклоняясь от этого пристального взора.
А затем внезапно спросил:
— А какая Печать Души была у тебя?
Как только слова слетели с губ, он пожалел о них.
Духовная сила друга полностью иссякла, он больше не мог использовать свои прежние техники. Не было ли это вопросом, который бередит старые раны?
Но не успел он извиниться, как Юнь Цихэ ответил:
— Маленький винный кувшинчик.
Глава 11. Первая встреча
Имя Сяо Цзю появилось не просто так.
По словам Чу Фэньчэня, нашедшего его, после великой битвы в Царстве Призраков Врата Бессмертных не могли спать спокойно: по миру еще бродили Злые Демоны, сбежавшие с полей сражений и творившие зло. В те годы ученики всех сект почти все время проводили в походах, истребляя нечисть.
В то время Чу Фэньчэнь, следуя приказу секты, только женился на Хуа Юй. По логике вещей, ему не нужно было покидать горы, но из-за гнетущих мыслей он сам вызвался отправиться в места, где Призрачная ци была наиболее густой.
В тот день он и его спутники опоздали всего на шаг: город был полностью вырезан Злыми Демонами. Повсюду валялись иссушенные кожи и разбросанные человеческие кости, а над головой кружили зловещие вороны.
Они попали в засаду. Кроме Чу Фэньчэня, все остальные ученики погибли.
Сам Чу Фэньчэнь был в не лучшем состоянии: одна рука и нога были залиты кровью, раны доходили до костей. Его Духовная сила иссякла, а запас пилюль в мешочке был пуст.
Злые Демоны, видимо, были сыты и, словно кошки, играющие с добычей, намеренно громко стучали когтями, эхо которых разносилось по мертвому, пустынному городу, наполняя всё вокруг удушающим страхом.
Опираясь на меч, Чу Фэньчэнь, пошатываясь, пробирался через длинные улицы и узкие переулки.
После того как младшая сестра Бай вышла замуж, он думал, что у него не осталось никаких привязанностей и он готов принять любую судьбу. Но когда жизнь повисла на волоске, Чу Фэньчэнь осознал, что в его сердце все еще живо множество желаний.Недовольство тем, что играешь роль игрушки в руках судьбы, кровная месть погибших товарищей по секте, неосуществленное стремление спасать мир и исцелять больных...
В конце концов, ему вдруг вспомнилась та женщина в алых свадебных одеждах на фоне красных свечей и праздничного пира — она явно прятала разочарование, но при этом старательно делала гордый вид и спрашивала, когда же он вернется.
Тогда он отвел взгляд и ответил: Совсем скоро.
Чу Фэньчэнь протянул руку и стер ярко-алую кровь, стекавшую по межбровью, а его взгляд горел невероятным, пугающим блеском.
Разве он мог нарушить обещание?
Шло время. Сознание Чу Фэньчэня уже затуманилось, и он двигался вперед шатающейся походкой, движимый лишь всепоглощающей жаждой выжить. Минуя развилку узких переулков, он вдруг остановился и посмотрел в узкий высокий проход по левую руку.
Ему показалось, что он ослышался.
Иначе с чего бы ему слышать плач младенца?
На самом деле это было поистине жуткое зрелище.
В мертвом городе, объятом пожарами и усеянном трупами, сквозь топот преследующих его по пятам Злых Демонов вдруг отчетливо пробивался едва слышный детский плач.
Чу Фэньчэню было трудно описать свое душевное состояние в тот момент: пожалуй, перед лицом смерти у него пропала прежняя осторожность и осмотрительность. Помедлив всего мгновение, он пошел на звук, свернул в левый переулок, наткнулся на притаившуюся у стены калитку и толкнул ее.
Перед ним предстал самый обыкновенный маленький дворик. Чу Фэньчэнь заметил два трупа в углу двора, прислушался к звуку и, отыскав в полу кухни скрытый люк, спрыгнул вниз.
Это оказался винный погреб: густой запах алкоголя мгновенно заглушил шлейф крови, неотступно следовавший за ним по пятам.
Заглянув в открытый винный чан, стоявший прямо посередине, Чу Фэньчэнь увидел завернутого в красную ткань младенца.
Кожа малыша была белой, глазки еще закрыты, а на вздымающейся от слабого дыхания грудке лежала ярко-желтая бумажная талисманограмма.
Чу Фэньчэнь с первого же взгляда узнал первоклассный талисман скрытности Врат Бессмертных, однако под воздействием призрачной ци, заполнившей город, один из уголков талисмана поблек, благодаря чему он и смог услышать детский плач.
Раздумывать было некогда: измазанными в крови пальцами Чу Фэньчэнь влил всю оставшуюся у него Духовную силу в талисман, и тусклый уголок наконец засиял!
И тогда Злые Демоны, все еще забавлявшиеся со своей добычей в городе, внезапно осознали, что больше вовсе не чувствуют ауры преследуемых.
Чу Фэньчэнь прятался с ребенком ровно три дня.
На четвертый день настил над головой кто-то сорвал ударом хлыста. Хлынул мертвенно-бледный дневной свет, и Чу Фэньчэнь, прижимая к себе младенца, поднял голову и увидел застилающего небо механического зверя-автоматона.
Женщина, сидевшая на звере, легко спрыгнула вниз, и ее фиолетовые одежды закружились, словно лепестки распустившегося цветка.
Чу Фэньчэнь впервые видел, чтобы эта избалованная барышня выказывала такой испуг.
Он слабо улыбнулся ей: Давно не виделись.Сы Чэньхуань был приющен вот так просто. Поскольку его нашли в винном чане, ему дали имя Сы Цзю.
Пожалуй, из-за того, что он пробыл в погребе слишком долго, маленький Сы Цзю страсть как полюбил аромат вина. В три-четыре года, стоило ему уловить винный дух, он тут же начинал капризничать и треботь, чтобы ему дали попробовать — вылитый маленький пьяница.
Чу Фэньчэнь ничего не оставалось, кроме как обмакнуть палочку для еды в вино и дать малышу пососать ее.
Всякий раз после того, как маленький Сы Цзю отпивал вина, он становился невероятно липким, размахивал короткими ручками и требовал на ручки. К тому же он родился писаным красавцем — с алыми губами, белыми зубами и огромными влажными глазами, черными и блестящими, как виноград. Даже гордый Хуа Юй не смог устоять перед такой атакой.
Правда, с годами они оба поняли, что это было вовсе не баловство, а форменное пьянство.Сы Цзю очень любил вино, но пить почти не умел. Стоило ему опьянеть, как в нем полностью раскрывалась страсть к красивым людям: в хмельном угаре он норовил обнимать хорошеньких старших братьев и сестер, да непременно выбирал среди них самых прекрасных.
Чу Фэньчэнь и Хуа Юй баловали ребенка, считая это пустяком, — по крайней мере, до того самого пира.
В ту пору Секта Сюаньинь была на вершине могущества и возглавляла Врата Бессмертных. Они прибыли в Академию Хунмэн в качестве гостей, чтобы уладить вопрос со старинными свитками, которые хранились в академии, но пострадали во время ликвидации беспорядков в Царстве Призраков.
В тот год Сы Чэньхуаню исполнилось восемь лет.
Стояла середина весны. Цветы персика на горе Чжао распустились пышно, словно облака и туман, превратившись в бескрайнее розовое море.Пока взрослые были заняты встречей почётных гостей, никому не нужные Сяо Сицзю и Сяо Чу Чуань резвились вовсю, словно обезьянки раскачиваясь на ветвях в Персиковой Роще и с ног до головы испачкавшись в цветочной пыльце.
Половина горной тропы, ведущей к главному залу гора Чжао, пролегала через Персиковую Рощу. В тот день там проходила шумная толпа людей, чьё движение привлекло внимание Сяо Сицзю.
Он потянул за собой Чу Чуаня и, наивно полагая, что спрятался незаметно, устроился на персиковом дереве неподалёку. Прикрываясь изогнутыми ветвями и густыми цветами, он выглядывал оттуда, с любопытством разглядывая проходящих.
Все гости были облачены в ученические одежды из переплетенных алого и чёрного цветов, а на плечах золотой нитью был вышит круглый иероглиф Сюань.
В самом впереди шли двое — взрослый и ребёнок. Взрослый был необычайно высоким мужчиной, еще более красивым, чем его собственный наставник, вот только его аура казалась чересчур давящей, так что Сяо Сицзю хватило одного мимолетного взгляда, чтобы больше не сметь смотреть в ту сторону.
А тот ребёнок был примерно его ровесника, с невероятно тонкими и красивыми чертами лица — он был самым прекрасным человеком из всех, кого Сяо Сицзю доводилось видеть.
Правда, этот ребёнок держался с каменным лицом и совсем не улыбался, вылитый седовласый старец из академии. Если бы он только улыбнулся, подумалось Сяо Сицзю, то наверняка затмил бы своей красотой все эти цветы, что усыпали гору.
На горной тропе Сяо Юньли остановился и повернул голову к буйно цветущим персиковым деревьям в роще.
Рядом с ним Юнь Лан мягко произнес:
— Хочешь пойти поиграть с ними?
http://bllate.org/book/33304/4090237
Готово:
