Он шуршал одеждой, лежа рядом с матерью, и лишь спустя мгновение тихо проговорил:
— Мам, сегодня наставник в школе снова меня похвалил.
Его мать подшутила над ним:
— Похвалил моего мальчика за то, что лицом вышел пригож?
— Мам! — Минь Шу перевернулся на другой бок и открыл глаза в темноте. Немного погодя он продолжил: — Наставник Мао сказал, что у меня хорошо получаются сочинения, и если со временем я подрасту, то вполне смогу стать талантом, способным помочь истинному правителю. Он ещё сказал, что если я захочу попытать счастья, то он может порекомендовать меня на Весенние экзамены, и тогда в будущем войти в Академию Ханьлинь не составит труда.
Госпожа Чэнь умерила улыбку и на мгновение умолкла.
— Аньчжи, я знаю, что у тебя великие замыслы, но мы без роду и племени ютимся под чужой крышей. Хоть Клан Вэнь и силен, но твой отец...
— Клан Вэнь не может вместить меня — так меня вместит весь мир! Мам, придёт день, и я заберу тебя с собой!
Его глаза ярко блестели даже во тьме.
— Мы отправимся туда, где просторны небеса и широки моря, туда, где я смогу свободно парить!
Его расчёты были идеальны, но, на беду, удача отвернулась от него: всё совпало со смертью прежнего императора. Вдовствующая императрица и его отец Вэнь Чэнь в сговоре с Циньтяньцзянем и даже со всем Министерством чинов принудили главного евнуха Директории церемониалов тайком подделать указ о престолонаследии.
Более того, они втайне собрали войска и в открытую, переодевшись разбойниками, ночью ворвались во дворец. Они безжалостно перебили всех принцев и принцесс из Гоцзыцзяня вместе с наложницами из задних покоев, устроив в императорских покоях кровавую баню. В живых они оставили лишь марионеточного Четвёртого принца, застав Лян Чаннина, находившегося далеко на границе, врасплох.
Вслед за этим в стране объявили национальный траур, девять городских врат перешли на осадное положение. Без верительной грамоты выходить из дома запрещалось, а тех, кто нарушал этот запрет, рубили на месте.
Минь Шу оставалось лишь затаиться и пережидать бурю, выжидая иной возможности.
Он и представить не мог, что этого удобного момента придётся ждать больше полугода. И когда городские ворота вновь открылись, это Лян Чаннин возвращался во главе войск в столицу.
Вмиг обстановка в Столице накалилась до предела, каждый шорох и каждый ветер стали казаться предзнаменованием беды.
Теперь Минь Шу, даже желая половить рыбку в мутной воде, был вынужден тщательно взвешивать все риски, поэтому дело с побегом всё откладывалось и откладывалось. До тех пор пока в тот день не пришёл высочайший указ о даровании брака. Евнухи из Директории церемониалов явились с поздравлениями, и в Поместье канцлера потянулись вереницы свадебных даров длиной в десять ли. Лишь тогда Минь Шу случайно услышал шёпот Вэнь Чэня и главного евнуха и узнал, что трон нынешнего императора достался ему не по праву и на самом деле это должно называться узурпацией.
Лян Чаннин шагал размашисто и торопливо, не взяв с собой ни единого слуги, и в одиночку направился в захудалую частную школу, недавно открывшуюся на севере города.
Стемнело. Неизвестно откуда появился ночной сторож, и на улице горели лишь фонари у постоялых дворов.
Лян Чаннин толкнул дверь. Седовласый старик за семьдесят уже долгое время стоял перед письменным столом, безмолвно перелистывая лежавшие на нём книги.
Он зажгеклишь тусклый светильник. Пламя свечи металось, давая столь слабый свет, что он почти готов был погаснуть.
— Учитель, ученик опоздал, — Лян Чаннин закинул руку назад, закрывая дверь, неспешно подошёл к столу и тихо произнёс: — Я вернулся в столицу много дней назад, но всё никак не мог выкроить времени, чтобы навестить учителя.
— Не опоздал. Ещё не рассвело, разве это поздно? — Мао Гуанлинь медленно провёл пальцами по страницам книги и лишь спустя долгое время протянул её собеседнику. — Взгляни, это сочинение написал один из моих учеников чуть больше трёх месяцев назад.
Лян Чаннин взял свиток и, приблизившись к свету свечи, стал листать страницы. Мао Гуанлинь тяжело вздохнул, с поддержкой опустился на стул, сделал небольшой глоток чая из стоявшей на столе пиалы, а уголки его губ тронула ещё более глубокая улыбка:
— В бедности вспоминаешь о доброй жене, в смутные времена — о верных сановниках. Этот ребёнок мыслит глубоко, тонко чувствует людские сердца, а самое ценное в нём — это решительность и твёрдость в делах, желание навести порядок в хаосе. Со временем он вполне сможет стать талантом, способным помочь правителю!
Лян Чаннин бегло просмотрел страницы, а затем приподнял брови с улыбкой:
— Учитель много лет не давал столь высокой оценки. Похоже, этот юноша приглянулся вам.
Мао Гуанлинь откинулся на спинку стула и перевёл дыхание:
— Он не знает, что я человек из правительственных кругов. Я подороже заманил его на Весенние экзамены, а когда через пару лет он шаг за шагом сдаст все испытания, я подберу кого-нибудь из чистых и неподкупных чиновников, чтобы тот порекомендовал его для службы прямо в Нэйгэ.
— Ныне политическая обстановка при дворе меняется непредсказуемо, Шестому принцу следовало бы подготовиться заранее. На самом деле не стоило принимать императорский указ о даровании брака, — Мао Гуанлинь сделал паузу и продолжил: — Хоть я и сослался на болезнь и взял отпуск, клика Вэнь Чэня всё ещё тайком следит за мной, и действовать открыто мне во многом неудобно. Когда у власти праведный государь и двор полн мудрых сановников, старому слуге остаётся лишь влачить жалкое существование в тихом углу и подыскивать для Шестого принца полезных людей.
Лян Чаннин долго молчал, после чего холодно бросил:
— Вэнь Чэнь и ему подобные сбились в шайку и способны лишь на грязную слежку. Пост законной супруги — и только. Даже если отдать его ей, едва ли она сможет выведать у меня хоть что-то. Вместо того чтобы остерегаться тайных козней Вэнь Чэня, лучше остерегаться Вэнь Хуашань. По крайней мере, пока человек находится у меня на глазах, всё, что она сможет передать Вэнь Чэню — это лишь то, что позволю сказать я.
Мао Гуанлинь кивнул и снова спросил:
— А если у них будут дети? Если Вэнь Хуашань родит ребёнка, считай, ты окажешься с ней в одной упряжке.
— Учитель, — Лян Чаннин рассмеялся, в его взгляде читалось презрение. — Красавицы способны лишь сбить мужчину с пути истинного своей красотой. Да что там у Вэнь Хуашань за красота... Её женские чары для меня — всё равно что две сотни лянов серебра: от них куда больше толку и радости!
Только тогда Мао Гуанлинь успокоился и неторопливо протянул ему руку.
Не понимая в чём дело, Лян Чаннин ударил ладонью о его ладонь.
Мао Гуанлинь с досадой шлёпнул его по руке и возмутился:
— Верни сочинение моего ученика!
Лян Чаннин протянул ему свиток:
— Как зовут твоего ученика? Если грядущей весной на экзаменах он действительно сможет пробиться, не лучше ли ему поступить ко мне в советники?
— Простой советник — это слишком мало для него, — взгляд Мао Гуанлиня стал глубже. — С его амбициями ему нужно подняться в императорский дворец, только там он сможет полностью раскрыть свой талант. К тому же, когда Ваше Высочество займёт то самое место, разве понадобятся ещё советники?
— Учитель говорит верно, — кивнул Лян Чаннин. — Во всей Поднебесной нет земли, что не принадлежала бы ванну, и нет человека, что не был бы его слугой. Сейчас судить о нём ещё рано, давайте пока подождём.
Мао Гуанлинь с улыбкой покачал головой:
— Я лишь заманил его попытать счастья, а захочет ли он вообще идти туда — ещё неизвестно, зато ты уже присмотрел его для себя.
Лян Чаннин приподнял брови и удивился:
— Неужели есть кто-то, кого учитель не смог уговорить? Если он хочет поступить на чиновничью службу, для него существует лишь один путь — через императорские экзамены. Неужели он из благородного семейства и сможет унаследовать титул?
Тут же он покачал головой, отбросив эту мысль:
— Но если он сын знатного рода, как он мог прийти учиться в твою захудалую частную школу? К тому же придворные партии чётко разделены, один слуга не служит двум господинам, кто осмелится легкомысленно перебегать из стороны в сторону?
— Правду говоря, о том, что он сын Вэнь Чэня, знают лишь немногие, — Мао Гуанлинь убрал свиток и медленно проговорил: — Вот только происхождение у него не совсем законное. Если он пойдёт по пути имэкзаменов, его работам неизбежно придётся пройти через руки Нэйгэ, и рано или поздно они попадут к Вэнь Чэню. А если рассчитывать на протекцию предков, то из-за своего сомнительного положения он даже не сможет попасть в Гоцзыцзянь. Моему ученику просто некуда идти!
http://bllate.org/book/33301/4089382
Готово:
