Сан Юнуо на мгновение побледнел, а затем его лицо залила краска боли и гнева. Сквозь зубы он процедил:
— Ты что, совсем забыл, какое ты сам ничтожество?
Он швырнул пиалу с кашей на прикроватную тумбочку и резко поднялся:
— Чжуан Цинъянь, ты просто… И с амнезией, и без — один в один!
Он широким шагом направился к двери. Чжуан Цинъянь приказал:
— Стоять!
Сан Юнуо пропустил это мимо ушей и распахнул дверь. Скрестив руки на груди, снаружи стояли двое охранников с беспристрастными лицами, похожие на железные башни.
Чжуан Цинъянь повысил голос у него за спиной:
— Вернись, давай поговорим.
Двое помощников до этого жались к стене, стараясь казаться как можно менее заметными. Линь Го бросил взгляд на Сюй Лингуана.
Сюй Лингуан сразу всё понял, поспешил вперед, чтобы сгладить углы, затащил Сан Юнуо обратно к больничной койке и усадил на стул:
— Сан Юнуо, господин Чжуан только что вырвался из лап смерти, рана на голове еще сильно болит, проявите понимание. Слово за слово — не принимайте это так близко к сердцу, да.
Линь Го попросил разрешения:
— Господин Чжуан, мы с помощником Сюй выйдем покурить.
Чжуан Цинъянь приподнял подбородок.
Воспользовавшись моментом, оба покинули палату и прикрыли за собой дверь. Линь Го вполголоса наказал охранникам:
— Без приказа господина Чжуана внутрь не входить, но за происходящим следите.
Внутри палаты Сан Юнуо сидел на стуле с холодным и отстраненным выражением лица, от всего его вида веяло пассивным сопротивлением.
Возможно, из-за того, что он только что вернулся из кабинета диагностики, Чжуан Цинъяню почему-то показалось, что этот человек похож на кардиограмму: ровная мягкая кривая в пределах нормы, и даже если под воздействием раздражителя она резко взмывает вверх и падает вниз, вычеркивая острые трепещущие зубцы, то тут же сглаживается и возвращается к исходной линии.
Кормление кашей и показной холод уживались в нем одновременно, ничуть друг другу не противореча.
При виде такого характера трудно было понять, то ли у него храбрости кот наплакал, то ли он отличался хладнокровной самодостаточностью.
Чжуан Цинъянь решил проявить побольше терпения и смягчить тон. Подавив назойливое чувство тревоги, которое никак не хотело рассеиваться, он расслабленно откинулся на мягкую подушку и постарался говорить как можно спокойнее:
— Сан Юнуо, давай поговорим нормально, без всяких шпилек, будь искренним.
Сан Юнуо опустил взгляд на белую простыню, помолчал немного и тихо произнес:
— Тогда сначала извинись.
— За что?
— За фразу насчет того, изменял ли я.
Чжуан Цинъянь считал это вполне разумным предположением, в котором не было злого умысла, так что и извиняться не за что. К тому же собеседник мог всё отрицать, он же не утверждал наверняка, что верит в это.
Но стоило ему отказаться от извинений, как собеседник тут же замыкался в себе, словно раковина устрицы, и на любые вопросы отвечал молчанием.
Упираться рогом было плохой идеей, особенно учитывая, что по поводу этой каши из рыбного филе, разбудившей воспоминания, у него оставались вопросы.
Поэтому господин Чжуан первым пошел на уступку:
— Я беру свои слова обратно и не собираюсь сводить с тобой счетов за твои резкие выпады в духе того, что я забыл, какое я сам ничтожество.
И это он называет извинением? Сан Юнуо поднял голову и бросил на него насмешливый косой взгляд.
Этот взгляд, чистый и холодный, как горный родник, оказался донельзя ослепительным. Чжуан Цинъянь принял этот удар визуальной мощи на себя и подумал, что у этого человека действительно есть все основания для измен.
Он откашлялся и спросил:
— Ингредиенты для этой каши достались нелегво, когда ты успел ее приготовить? С чего вдруг решил сварить кашу? И еще, мой самолет приземлился только вчера, почему ты как… член семьи заранее приехал в город Сумур и сколько ты здесь уже находишься?
Ответ Сан Юнуо прозвучал четко и последовательно:
— Прибыл полмесяца назад. В то время ты вел в США переговоры с Компания US, и они, похоже, шли не слишком гладко. Ты говорил по телефону, что у US есть подозрения в краже запатентованных технологий, и после того, как их прижали к стенке, они попытались переложить вину на нас. Подробностей ты не уточнял, лишь обмолвился, что со дня на день полетишь в город Сумур страны Ту, и велел мне заранее найти подходящее жилье и нанять прислугу.
Рис и фиолетовый глиняный горшок я привез с собой из Китая, рыбу заказал за несколько дней через местную платформу премиальных свежих продуктов — они могут связаться с поставщиками дикой рыбы, но живой ее доставить невозможно, поэтому привозят только в холодовой цепи. Я подумал, что после долгой дороги у тебя будет джетлаг и пропадет аппетит, а от такого блюда ты бы не отказался, вот и приготовил заранее.
Кто же знал, что едва ты сойдешь с трапа, как попадешь в аварию…
Чжуан Цинъянь слушал очень внимательно, его мозг работал на предельной скорости: никаких логических дыр он не обнаружил, но планировал позже перепроверить всё со слов помощника.
В то же время в нем росло недоумение по поводу этих супружеских отношений: судя по поискам жилья и приготовлению каши, Сан Юнуо заботился о его быте внимательно и до мелочей продумано, но отношение к нему… Нельзя сказать, чтобы совсем холодное, но и нет в нем той страстной нежности, которая бывает у обычных возлюбленных, равно как и тепла со стажем сбереженной привычки.
Он чувствовал, что Сан Юнуо хорошо знал его и тянулся к нему. Но эти проявления близости выглядели скорее как привычка, ставшая второй натурой, под которой скрывалось отчуждение, а порой в его взгляде даже проскальзывали испуг и омерзение, когда он злился.
Это было абсолютно ненормально.
Впрочем, и его собственная избыточная настороженность и внутреннее несоответствие по отношению к Сан Юнуо для супругов тоже нормальными не являлись.
Так кто же и где совершил ошибку в этом браке?
Чжуан Цинъянь вопрошал собственную память, но память походила на олуха, который три года учился и получил за экзамен ноль, — она хранила абсолютную пустоту.
Мысленно вздохнув, он произнес:
— Каша сейчас остынет, мне неудобно двигать рукой, покорми меня.
Его чужеродность контрастировала со знакомством Сан Юнуо. Ему было необходимо через телесный контакт продолжить наблюдения и размышления, чтобы постепенно откопать и вернуть свои воспоминания.
Когда Доктор Цзинь вошел в палату с результатами анализов, он застал Сан Юнуо за тем, как тот сидел у кровати и кормил мужа кашей.
Солнце ранней осени пробивалось сквозь верхушки тополей, струилось в окно, окутывая обоих мужчин в постели и вокруг нее пестрыми пятнами света и тени, и эта картина выглядела уютной и гармоничной. Доктор Цзинь с облегчением подумал: вот так-то лучше, у супругов всякое бывает — побранятся у изголовья, а на постели помирятся.
Он обратился к Сан Юнуо:
— Готовы результаты новых обследований.
Сан Юнуо отложил ложку, обменялся парой фраз с Доктором Цзинь и перевел:
— Врач говорит, что твоя черепно-мозговая травма относится к легкой степени, память обычно восстанавливается в течение трех-шести месяцев. Эти полгода — золотой период нейропластичности, нужно вовремя проходить когнитивную реабилитацию и медикаментозное лечение. Если упустить время, это может привести к необратимому повреждению памяти.
В течение полугода? Вполне приемлемые сроки. Чжуан Цинъянь кивнул:
— Я согласен на лечение. В чем конкретно заключается эта когнитивная реабилитация?
Доктор Цзинь через переводчика пояснил: можно использовать компьютерные помощники со специальным программным обеспечением для когнитивных тренировок; можно проводить тренировки в реальных условиях — например, выработать привычку класть вещи на строго определенные места, пользоваться блокнотом для напоминаний; можно также попробовать метод ассоциативной памяти для усиления способности кодировать информацию, например, представлять больничные счета в виде сюжетных картинок.
Сан Юнуо на секунду замер и вставил ремарку:
— Тогда это, должно быть, будет очень, очень длинная история.
Превозмогая непрекращающуюся головную боль, Чжуан Цинъянь хмыкнул:
— Ничего страшного, мне по карману.
Доктор Цзинь оставил медицинские предписания: обеспечить не менее восьми часов качественного сна, увеличить потребление глубоководной рыбы, орехов, черники и тому подобного, регулярно выполнять умеренные аэробные нагрузки. Кроме того, он выписал пациенту нимодипин и пирацетам для улучшения мозгового кровотока и стимуляции метаболизма в головном мозге.
Если понаблюдать еще сутки и состояние останется стабильным, завтра можно будет выписаться, а через неделю прийти на повторный осмотр.
Сан Юнуо попросил врача выписать дополнительно обезболивающее.
Когда Чжуан Цинъянь расспросил о состоянии водителя, то узнал, что Старому Цю удалили один глаз, угрозы жизни нет, но зрение практически полностью утрачено, и в дальнейшем он уже не сможет заниматься профессиональной деятельностью, требующей напряжения глаз.
Помолчав немного, он сказал Линь Го:
— Оплатить все медицинские расходы и компенсацию на питание, признать случай производственной травмой и выплатить компенсацию в трехкратном размере от суммы, прописанной в контракте.
С учетом страховой выплаты по производственной травме и тройной компенсации Старый Цю разом получит сумму с семью нулями, и, вернувшись в родной уезд, он по крайней мере обеспечит себе безбедную старость.
Линь Го с сожалением кивнул и спросил:
— Нанять для вас нового водителя?
Чжуан Цинъянь ответил:
— Я не доверяю незнакомцам. Спроси у ребят из охраны, у кого лучше всего поставлена техника вождения, пусть временно побудет водителем, а его обязанности передай другому.
Линь Го сделал пометку и продолжил допрос:
— Переводчика искать на месте или выписывать из Китая? Помимо свободного владения китайским, русским и казахским языками, на сей раз я тщательно проверю его биографию.
Чжуан Цинъянь только что выпил обезболивающее, и головная боль заметно утихла.
Он крутил в голове аудиозапись, которую Старый Цю после пробуждения от наркоза передал через медперсонал: Господин Чжуан, мне кажется, дело в машине… Интеллектуальная система управления словно перехватила у меня руль…
Это звучало так, будто сбой дал модуль управления — возможно, поломка «железа», а может, кто-то влез в программный код. Эта профессиональная догадка внезапно вспыхнула в его голове. Словно еще один лоскут тумана рассеялся, обнажая крошечный фрагмент гигантского пазла памяти, который едва заметно мерцал во тьме.
Он перевел дыхание, немного успокоившись: он верил, что возвращение памяти — лишь вопрос времени.
— Местную проверку биографии провести трудно, лучше выпишем кого-нибудь из Китая, — Чжуан Цинъянь поправил сползшее одеяло и с саркадчивой усмешкой издал короткий смешок. — Хотя в Китае тоже не факт, что найдешь надежного человека.
Судя по словам Сан Юнуо, еще полмесяца назад я предвидел, что поездка в США может сорваться, и заранее отправил его в город Сумур налаживать тылы. Иными словами, переключение на сотрудничество со страной Ту было моим запасным планом. Но что насчет US? Смирились ли они с провалом? И действительно ли инвестиционная компания государства Ту и местное правительство так искренне гостеприимны, как нам кажется на первый взгляд? А что дома…
Он устало вздохнул:
— Линь Го, могу ли я доверять тебе?
Линь Го вытянулся по струнке и слегка поклонился:
— Господин Чжуан, я докажу свою преданность делами.
Чжуан Цинъянь бросил на него глубокий взгляд и резко сменил тему:
— Что касается переводчика…
Сан Юнуо как раз вышел из ванной, укладывая вымытые ложки и палочки обратно в термосумку, и мимоходом вставил:
— Я могу справиться. Но за перевод придется платить отдельно, в расходы на домашнее хозяйство это не войдет.
Чжуан Цинъянь повернулся, его взгляд скользнул по каплям воды на пальцах мужа, и в голове вдруг странным образом мелькнула мысль: а ведь он, кажется, только что попробовал ложечку сам?
А потом этой же ложкой накормил кашей меня.
…Слюна.
Словно глоток ледяного облепихового сока в летний зной — безумная кислинка, чуть уловимая сладость и пронизывающий морозный холод взорвались на его коренных зубах, наполнив рот обильной слюной. Чжуан Цинъянь не мог понять, было ли это ощущение аллергией или нервной реакцией, и просто вхолостую сглотнул вставший в горле ком.
http://bllate.org/book/33296/4088547
Готово:
