Однако, бросив на него взгляд, он почему-то сразу подумал, что Хо Цзяньлинь похудел, стал еще более холодным и отстраненным, а выглядеть — еще менее доступным.
Хо Цзяньлинь поджал губы, плотно завернув в пальто крепко спящего Хо Сыцзэ, и опустил взгляд, холодно глядя на Е Цяоси, который настороженно прятался за спиной Лу Цяя.
— Е Цяоси, — холодно произнес он.
Е Цяоси слегка съежился, опустив голову и уставившись в прохудившийся носок ботинка.
— Не помнишь меня? — спросил Хо Цзяньлинь. Устроившийся у него на руках Хо Сыцзэ чмокнул губами и во сне крепче вцепился в одежду Хо Цзяньлиня.
Тогда Хо Цзяньлинь легко похлопал его по спине — привычным, убаюкивающим жестом.
Лу Цай не знал подробностей их давней распри, но все же сразу подумал о том самом человеке, о котором упоминал Е Цяоси, и защищающим жестом заслонил его собой.
— Е Цяоси, — голос Хо Цзяньлиня стал еще холоднее, и от одного этого слова Лу Цяю показалось, что вокруг похолодало. — Говорят, ты ищешь Хо Сыцзэ.
— Я нашел его для тебя, — он в упор уставился на Е Цяоси из-за спины Лу Цяя, и его голос внезапно стал ниже, словно он сдерживал какие-то чувства. — Не хочешь взглянуть, Е Цяоси?
Е Цяоси помимо своей воли поднял голову и в тот же миг встретился взглядом с глубокими глазами Хо Цзяньлиня.
Этот взгляд был точно таким же, как тогда, три года назад, при их новой встрече: Хо Цзяньлинь смотрел на него с такой жадностью и таким сильным стремлением обладать.
Одним взглядом он словно поставил на Е Цяоси клеймо, принадлежащее только Хо Цзяньлиню, чтобы с тех пор никто больше не смел на него покушаться.
Пять лет назад.
Е Цяоси и Хо Цзяньлинь снова встретились снежным днем.
Город С. расположен на юге, зимой здесь хотя и промозгло, но снег идет редко.
Однако, к великому удивлению, в тот год, когда они воссоединились, пошел снег. Он начал сыпать еще тогда, когда Е Цяоси вышел из закусочной после обеда с отчимом Е Ченом, и не прекращался аж до двух часов пополудни.
Е Цяоси понятия не имел, где Е Чен раздобыл этот фургон, он лишь радовался, что в этот заснеженный полдень ему не придется идти под мокрым снегом вместе с Е Ченом на встречу с важным Хо Цзяньлинем.
— Впредь слушайся генерального директора Хо, после свадьбы нельзя вести себя так же непослушно, как раньше.
— Директор Хо — человек из знатной семьи, не то что мы, бедняки, у них полно всяких условностей.
— Попав туда, ты должен четко осознавать свое место. В высшем свете вечно ходят всякие слухи, но правдивы они или нет — тебе не должно быть до этого никакого дела, ты не имеешь права лезть ни в какие дела директора Хо.
— Угодив директору Хо так, чтобы он был доволен, ты заживешь припеваючи.
— Больше мы с тобой не увидимся. Твоя мать умерла столько лет назад, но то, что я вырастил тебя, — уже проявление крайнего милосердия.
— И не думай, что я поступил неправильно, отдав тебя за три миллиона, в конце концов, от выращенного тобой ребенка должна быть хоть какая-то польза!
— Ты слышишь меня?
На светофоре горел красный свет, оставалось еще несколько десятков секунд, и Е Чен остановил фургон, повернувшись к Е Цяоси, сидевшему на пассажирском сиденье.
Е Цяоси же тупо кивнул и хриплым голосом произнес:
— Угу, я знаю.
Тогда Е Чен с удовлетворением похлопал его по плечу:
— Раз знаешь — хорошо.
Загорелся зеленый свет, он перевел взгляд на дорогу и не преминул добавить:
— Как ни крути, а ты считай что в богатую семью входишь, к тому же вы с директором Хо можно сказать старые знакомые, глядишь, он к тебе неплохо отнесется.
Е Цяоси опустил глаза на потрепанные башмаки с отклеившейся подошвой и ничего не ответил на это.
Он лишь думал о том, можно ли назвать старыми знакомыми тех, кто общался пару месяцев четырнадцать лет назад?
Разделенные рекой времени в четырнадцать лет, да вдобавок с колоссальной разницей в общественном положении, Е Цяоси действительно не горел желанием видеться с этим чужим другом детства.
Но до смешного доходило то, что на этот раз они встретились ради женитьбы.
За столько лет он вспоминал о Хо Цзяньлине крайне редко: в детстве дома не было ни телевизора, ни телефона, а после расставания с Хо Цзяньлинем у него не осталось никаких возможностей поддерживать связь. Повзрослев, он видел Хо Цзяньлиня только по телевизору.
Е Цяоси было трудно сопоставить того облаченного в дорогой костюм мужчину с холодным лицом, мелькавшего на экране, с тем Хо Цзяньлинем из прошлого.
Чужой человек и разделяющее их расстояние уже внушали Е Цяоси страх перед Хо Цзяньлинем.
Ему было трудно представить, как он станет жить с Хо Цзяньлинем после свадьбы. Возможно, отчим был прав: раз Хо Цзяньлинь решил на нем жениться, значит, у него определенно есть какая-то цель, иначе с чего бы Хо Цзяньлиню обращать внимание на такого, как он?
По идее, в этой жизни они вообще не должны были встречаться вновь.
Е Цяоси прислонился к спинке сиденья, чувствуя, как свалявшийся от многочисленных стирок комьями вата в хлопчатобумажной куртке давит на спину, и молча глядя на проплывающий за окном пейзаж.
Будущее было точно таким же, как пейзаж перед его глазами, — сплошная неясная муть.
Фургон Е Чена смог подъехать лишь к воротам жилого комплекса: въезд фургонам в район элитных коттеджей был запрещен, и охранники поначалу даже не соглашались пропускать Е Цяоси внутрь.
Е Чену пришлось одновременно заискивающе улыбаться и звонить Хо Цзяньлиню. Спустя полчаса дворецкий выехал на машине, отдал Е Чену чек и забрал с собой только Е Цяоси.
— Хочешь сначала отсканировать отпечаток пальца? — Е Цяоси шел следом за дворецким, опустив голову. Тот отпер дверь и, положив на нее руку, обернулся к нему. — Отныне это твой дом.
Е Цяоси приоткрыл рот, жадно глотнув холодного воздуха, и лишь когда в животе завязался холодок, словно приходя в себя, протянул руку:
— Хорошо!
Затем он наблюдал, как дворецкий совершил несколько манипуляций, взял его за руку и приложил палец к сканеру, а когда сканирование завершилось, осторожно опустил его руку.
Е Цяоси наконец выдохнул. На улице было ужасно холодно, надетый на нем ватник не спасал от мороза, и в те мгновения, когда дворецкий держал его за руку, ему приходилось стискивать зубы изо всех сил, чтобы тело не била дрожь от холода.
— Хорошо, — произнес Е Цяоси с чувством облегчения.
Взгляд дворецкого упал на его распухшие от обморожения и покрасневшие пальцы. Заметив это, Е Цяоси инстинктивно спрятал руку за спину.
— Молодой господин приготовил мазь, позже можете попросить его смазать вам руки, — в глазах дворецкого мелькнула улыбка, и он спокойно отвел взгляд.
Прикусив кончик языка, Е Цяоси слегка кивнул:
— Я могу намазать сам.
Дворецкий с улыбкой посмотрел на него, не стал развивать эту тему и пригласил войти внутрь.
http://bllate.org/book/33289/4087622
Готово:
