Жуань Ци немного подумал и между тем, чтобы выйти из класса, и тем, чтобы вытерпеть этот урок, выбрал второе.
Поначалу Цинь Цзюнь притих, но когда Жуань Ци уже решил, что тот больше не станет к нему приставать, в него прилетел комок черновика.
Бумажный шар был скомкан и мятым, он шмякнулся прямо Жуань Ци на руку. Жуань Ци смахнул его, делая вид, будто ничего не заметил.
— Не будь таким, я это специально для тебя написал. Если не хочешь разворачивать и смотреть, я могу прочитать это вслух.
Цинь Цзюнь придвинулся к Жуань Ци, закинув руку ему на плечо — похоже, он собрался трепать тому нервы до самого конца.
Его голос звучал зловеще, в нем сквозило предвкушение хорошего представления:
— А ты знаешь, что твой дед был судим и сидел в тюрьме?
В следующий миг Жуань Ци резко оттолкнул его руку, и Цинь Цзюнь, сидевший на корточках, потерял равновесие и плашмя рухнул на пол.
Он завалился так неуклюже, что аж искры из глаз посыпались, и взревел:
— Твою мать — у тебя с головой всё в порядке?!
— По-моему, больной здесь как раз ты.
Жуань Ци стал собирать вещи, намереваясь выйти из класса.
Цинь Цзюнь потерял лицо перед таким количеством одноклассников и жаждал отыграться, так что он вовсе не собирался отпускать Жуань Ци.
Он поднялся с пола, вцепился Жуань Ци в рукав и со всего маху дернул его, впечатав в стену.
Лицо Цинь Цзюня покраснело от гнева, и он принялся нести чушь:
— Разве я не прав?! Конченый преступник, сгорит в восемнадцатом круге ада, а ты, сирота, перед кем тут разыгрываешь заботливого внука и почтительного потомка, тьфу! Что бы ты ни сжигал, он все равно ничего не получит!
В классе поднялся шум, кто-то из учеников выбежал в коридор звать завуча.
Учебники, которые Жуань Ци держал в руках, попадали на пол. В ушах звучали слова Цинь Цзюня — про какого-то сироту, про убийцу, — гаже и грязнее придумать было нельзя.
Опять. Снова зазвенело в ушах.
Голос Цинь Цзюня отдалялся, хотя Жуань Ци даже не затыкал уши, но разобрать слова становилось всё труднее.
В голове зазвучало какое-то низкое гудение. В полумраке Жуань Ци увидел, как к нему быстрым шагом направляется классный руководитель, а следом за ним в класс вошел завуч.
Фу Яньтин только что повесил трубку после разговора с наставником и потер переносицу.
Телефон снова зазвонил.
Это был звонок от У Сяоляна. Фу Яньтин замер, почувствовав неладное.
Он нажал кнопку ответа, и из динамика раздался голос Жуань Ци:
— ...Эм... Не мог бы ты приехать в школу?.. Учитель говорит, нужно, чтобы пришел кто-то из старших...
Голос Жуань Ци звучал нерешительно, прерываясь, и в нем отчетливо слышалась растерянная паника.
Фу Яньтину пришлось отложить работу, которой он был занят. Ни о чем больше не расспрашивая, он лишь велел Жуань Ци ждать его в школе, вышел на улицу, поймал такси и помчался туда.
Фу Яньтин прямиком направился в учительскую. Едва переступив порог, он увидел Жуань Ци, стоявшего в углу у стены, рядом с которым маячил здоровенный ученик.
Заметив Фу Яньтина, Жуань Ци на мгновение широко распахнул глаза, но тут же снова опустил голову и продолжил писать объяснительную. У него был ссажен угол рта, и при виде этого Фу Яньтин в общих чертах уже догадался о том, что произошло.
У Сяолян был знаком с Фу Яньтином. Он поприветствовал его и сразу же принялся вводить в курс дела.
— Мы уже во всем разобрались, опросили обоих учеников. Первым начал приставать Цинь Цзюнь. Но Жуань Ци тоже распустил руки! Так что, когда придут родители Цинь Цзюня, обоим мальчишкам придется пойти на встречу друг другу и принести взаимные извинения.
Если дело дошло до драки, то нужно подходить к вопросу объективно — разумеется, извиняться придется.
Но каков был мотив драки? Жуань Ци не стал бы причинять кому-то вред без причины, его явно обидели.
Фу Яньтин сказал У Сяоляну:
— Жуань Ци не стал бы драться просто так. Возможно, вам стоит до конца разобраться в первопричине, прежде чем наказывать учеников.
У Сяолян так и знал, что тот это скажет. Проработав классным руководителем двадцать лет, он повидал всякое, но на этот раз ситуация все же была особенной.
Пока оба ученика писали объяснительные, завуч продолжал нудно распекать их за отсутствие манер и дурное воспитание, а когда Цинь Цзюнь закатил глаза в пятый раз, рявкнул на него снова.
У Сяолян видел, что завуч вполне справляется с ними в одиночку, и жестом предложил Фу Яньтину выйти поговорить.
— Нрав Жуань Ци мне хорошо знаком. Пусть успеваемости звезд с неба не хватает, но характер у него добрый... — У Сяолян не зря столько лет проработал классным руководителем, он умел сглаживать углы и говорил так, чтобы угодить всем: — На этот раз он действительно погорячился. Что же касается причин... сидевшие рядом ученики все видели и подробно доложили учителям.
У Сяолян намеренно понизил голос и немного перефразировал то, что ему передали школьники, чтобы Жуань Ци не услышал: — Они говорят, что Цинь Цзюнь постоянно задевал Жуань Ци смертью дедушки Чэня, а Жуань Ци сначала терпел. Но Цинь Цзюнь снова и снова поливал грязью покойного и распускал гнусные слухи... Но будьте уверены! Мы не спустим это дело на тормозах и обязательно предоставим вам официальный ответ.
Любому было бы обидно, если бы его единственного родственника оскорбляли, и реакция Жуань Ци вполне естественна.
Фу Яньтин в общих чертах понял суть дела и не преминул уточнить:
— А кто видел, что Жуань Ци дрался?
У Сяоляна ответил:
— Одноклассники со стороны видели. Толкнул его.
— Толкнул, — Фу Яньтин бросил взгляд на сидевших в учительской ребят, усердно водивших ручками по бумаге. На лице Цинь Цзюня не было никаких следов повреждений, у Жуань Ци же угол рта был явно разбит с первого же взгляда, и еще неизвестно, что там под школьной формой. Фу Яньтин произнес: — Жуань Ци досталось куда больше, чем от одного толчка. Раз уж мы оцениваем заслуги и проступки, то и наказания должны быть разными.
Завуч... то есть учитель У должен понимать это лучше меня.
У Сяолян незаметно для себя поддался словам Фу Яньтина и закивал:
— Разумеется, у нас всегда строго разделяют награды и наказания. — Он на мгновение осекся, сообразив, с какой стати он вдруг пошел на поводу у Фу Яньтина, но ведь тот говорил чистую правду. У Сяоляна повернулся к Цинь Цзюню и повысил голос: — Цинь Цзюнь! Если твоя объяснительная не будет занимать целое деление в десять тысяч слов, можешь сегодня даже не пытаться выйти из учительской!
В этот момент наконец объявился опоздавший Цинь Хай. Он, судя по всему, бежал всю дорогу — лоб покрывал пот.
Он уже привычно ходил в школу как к себе домой и с порога заприметил сына, пишущего объяснительную. Не успев даже спросить, что случилось, он принялся низко кланяться и извиняться.
Подняв голову, он увидел, что со стороны второго ученика явился Фу Яньтин. На секунду Цинь Хай опешил, а затем перевел взгляд на того, кто стоял рядом с сыном — разумеется, это оказался Жуань Ци.
Тогда он спросил У Сяоляна:
— Что... что тут у вас стряслось?
У Сяолян снова пересказал выходку Цинь Цзюня. Эти объяснения каждый раз звучали примерно одинаково, и от них у учителя уже болела голова. Вот только при упоминании имени Чэнь Фан он на секунду машинально замялся, но тут же искусно это скрыл.
— Этот мой пацан... мать ушла из жизни, когда он был совсем маленьким, а в молодости мне было некогда им заниматься... отсюда и такой скверный характер, тысяча извинений, — Цинь Хай снова повернулся к Фу Яньтину: — Примите мои извинения.
Цинь Хай умел пустить пыль в глаза, лицо его выражало искреннее раскаяние, и У Сяоляну оставалось только промолчать.
Жуань Ци требовалось написать всего пятьсот слов, и к этому моменту он как раз закончил. Он посмотрел на коридор — Фу Яньтин тоже смотрел на него, словно подзывая к себе.
Немного помедлив, Жуань Ци неторопливо подошел к нему.
У Сяолян с чистой совестью велел Цинь Цзюню тоже прекратить писать и выметаться из класса приносить извинения.
Цинь Цзюнь, упрямый как барашек, никак не хотел раскрывать рот, закатывая глаза едва ли не под самый лоб, и лишь после неоднократных окриков отца процедил сквозь зубы «простите».
Жуань Ци не хотел ставить Фу Яньтина в неловкое положение и тоже быстро бросил:
— Извините.
На этом инцидент пока был исчерпан. У Сяоляна ждали уроки, Цинь Цзюню предстояло продолжать писать объяснительную, и все разошлись по своим местам.
Прозвенел звонок с урока, наступило время обеда. Школьники потянулись из классов. Коридор вмиг наполнился гудком голосов.
Фу Яньтин спросил:
— Хочешь, я возьму тебе отгул на полдня?
— Да зачем... Он же меня толком не задел, просто оцарапал.
Однако стоило Жуань Ци сделать шаг, как в колене отзванилась тупая боль. Пытаясь скрыть это, он замедлил шаг.
Но малейшие изменения в походке не укрылись от взгляда Фу Яньтина:
— Ты повредил ногу?
— Ничего подобного, — попытался упрямиться Жуань Ци. — Совсем не болит.
Фу Яньтин схватил его за плечо, заставляя прижаться к стене, опустился на одно колено и закатал штанину Жуань Ци — колено было содрано до мяса, багровея кровавым пятном.
— Не болит?
Если бы Фу Яньтин не заметил, что тот ранен, он бы, пожалуй, протерпел весь остаток дня до конца занятий. Но теперь, когда Фу Яньтин все узнал и даже специально полез осматривать рану, это выглядело так, будто можно позволить себе немного покапризничать.
Он поднял взгляд на лицо Фу Яньтина, пытаясь отыскать там хоть тень раздражения, но не нашел. Фу Яньтин был намного выше него, и сейчас, глядя на него сверху вниз, его глаза были обращены к нему.
Только тогда Жуань Ци произнес:
— Все-таки... самую малость болит.
Фу Яньтин сказал:
— Сто здесь и не двигайся, я схожу за твой рюкзак в класс.
Его тон не допускал возражений, не оставляя Жуань Ци шанса на спор: — Уроков на сегодня с тебя хватит, сначала займемся раной.
Чжоу Цзысюань отучился все утро, но так и не увидел Жуань Ци.
Когда он уже в тридцать восьмой раз всерьез задумывался над тем, не сбежать ли с уроков тайком, чтобы заглянуть в учительскую и проведать своего лучшего друга, снаружи кто-то позвал его по имени.
Обернувшись на голос, он увидел рослого мужчину и, вглядевшись, узнал в нем соседа Жуань Ци.
Чжоу Цзысюань пару раз сталкивался с Фу Яньтином, но они никогда не разговаривали. Он вообще побаивался людей столь серьезных и смахивающих на академическую элиту, поэтому, когда Фу Яньтин окликнул его, он замер на месте, словно пойманный завучем ученик, ожидая приговора.
Не заходя в класс, Фу Яньтин узнал Чжоу Цзысюаня и окликнул его:
— Слушай, где сидит Жуань Ци?
Придя в себя, Чжоу Цзысюань тут же выпалил:
— А... да прямо рядом со мной, вон за той партой.
В разгар обеденного перерыва в классе почти никого не осталось — лишь пара одиноких учеников, не пошедших в столовую, сидели за партами, уплетая еду из коробок с доставкой.
Чжоу Цзысюань проглотил последний кусок. Утром у них с Жуань Ци занятия шли в разных помещениях, так что он знал лишь о том, что друга вызвали к руководству, но подробностей пока не ведал:
— Что случилось? Жуань Ци все еще в учительской?
Фу Яньтин не стал отвечать напрямую:
— Больше на уроки он сегодня не пойдет. Будь добр, захвати его рюкзак.
— Ага, хорошо, сейчас.
Чжоу Цзысюань подошел к парте Жуань Ци, сгреб все его вещи в сумку и, выйдя к дверям, передал ее Фу Яньтину.
http://bllate.org/book/33288/4087564
Готово:
