Кулаки Чуянь, опущенные вдоль тела, медленно сжались. Когда-то подобный ничтожный выскочка был ей не страшен — достаточно было лишь мизинцем шевельнуть, и он обратился бы в прах. А теперь ей приходилось глотать обиду и молчать. На этот раз она отделалась, прикрывшись именем того человека, но что будет, когда он уедет?
Она глубоко вдохнула и уже собиралась вернуться в комнату, как вдруг услышала громкие звуки падения. Обернувшись на шум, она замерла в изумлении.
Впереди, под галереей, в чёрном плаще стоял Сун Чжи, заложив руки за спину. Он смотрел на неё издалека — неизвестно, сколько уже времени он там пробыл.
Перед ним, в нескольких шагах, третий молодой господин У и его свита, прижатые к земле клинками стражи Лунсян, дрожали от страха, не смея пошевелиться. Вся их прежняя наглость испарилась без следа.
Заметив, что Чуянь смотрит на него, Сун Чжи слегка улыбнулся и неторопливо сошёл со ступенек галереи, направляясь к ней.
Его шаги, не слишком громкие и не слишком тихие, отдавались в её сердце, словно удары барабана. Кровь будто застыла в жилах, и Чуянь не могла пошевелиться.
Это была их первая встреча после того, как она узнала, что он вовсе не её старший брат.
Он вернулся к своему прежнему облику, но уже не был её братом.
Чуянь вспомнила, как впервые встретила его у ручья и что тогда с ним вытворяла; как звала его «братом», вызывая недоумение; как плакала и капризничала перед ним, ничего не подозревавшим; как надевала его личную одежду… Кровь хлынула ей в лицо, и оно вспыхнуло ярким румянцем от стыда и замешательства.
Как ей теперь всё это объяснить?
Время будто растянулось до бесконечности, а потом застыло в едином мгновении. Сун Чжи шаг за шагом приближался и, наконец, остановился перед ней. Он опустил на неё взгляд, почти ласковый:
— Прости, я опоздал.
Автор добавил:
Чуянь: ???
Третий молодой господин У: !!!
Не переживайте, мучений не будет. Старший брат на самом деле очень балует сестру.
Спасибо за [гром-камень], ангел: Цзин Гунчжынь — 1 шт.;
Спасибо за [питательную жидкость], ангелы:
Шицзы, Е Гуаньюй, Ухэрийджа — по 1 бутылке;
Люблю вас всех! (づ￣3￣)づ╭
Третий молодой господин У вдруг поднял голову и, ошеломлённо взглянув на Чуянь, тут же сменил выражение лица на обвиняющее: он и правда поверил её лжи, будто она не сестра Сун Чжи! Если не сестра, разве стал бы Сун Чжи лично приходить к ней и заступаться?
Чуянь была ещё более озадачена: что за игру затевает Сун Чжи?
Сун Чжи обернулся к страже Лунсян:
— Выведите их и дайте каждому по двадцать ударов палками.
Третий молодой господин У в ужасе задёргался и закричал:
— Господин Сун, у меня есть учёная степень! Вы не можете так со мной поступить!
Сун Чжи слегка приподнял уголки губ:
— Учёная степень?
Третий молодой господин У выпятил грудь:
— Я… я гуншэн!
Сун Чжи бросил на него холодный взгляд.
От этого взгляда спина молодого господина непроизвольно похолодела, и он тут же ссутулился, тихо пробормотав:
— У меня есть учёная степень, без вины меня нельзя подвергать телесному наказанию.
Сун Чжи посмотрел ему прямо в лицо и мягко улыбнулся:
— Остальных выводите и бейте. Его оставьте.
Слуги третьего господина запаниковали и с мольбой уставились на хозяина:
— Молодой господин, спасите нас!
Тот дрожащим голосом начал:
— Они…
Сун Чжи по-прежнему улыбался:
— У них тоже есть учёные степени?
Третий молодой господин У не знал, что ответить, и лишь с ужасом смотрел, как его людей уводят. Вскоре из-за угла донеслись крики боли. При каждом стоне он вздрагивал, а к концу уже весь покрылся холодным потом и дрожал, как осиновый лист.
Когда крики стихли, стража отпустила третьего молодого господина. Пинъань подошёл и вежливо произнёс:
— Молодой господин У, прошу.
Тот, еле держась на ногах, растерянно спросил:
— Прошу? Прошу чего?
Пинъань весело ухмыльнулся:
— Разумеется, прошу уйти. Или вы хотите остаться на ужин?
Третий молодой господин У, до сих пор в ужасе, обрадовался и испугался одновременно. Больше не смея питать никаких надежд, он поспешно поклонился Сун Чжи и, заикаясь, стал благодарить:
— Благодарю вас, господин! Благодарю вас!
И, спотыкаясь, бросился прочь.
Сун Чжи улыбнулся и сложил два пальца правой руки, будто перебирая невидимую чётку.
Чуянь заметила этот жест и похолодела внутри: похоже, этому третьему господину У не жить.
Сун Чжи внешне мягок, но на деле никому не прощает неповиновения. Если бы молодой господин У просто проглотил обиду, всё обошлось бы. Но он не унялся — и, скорее всего, как и в прошлой жизни, поплатится за это жизнью.
Только вот… что именно разозлило его на сей раз?
Неужели… ради неё?
Эта мысль мелькнула и тут же была отвергнута: нет, не может быть. В прошлой жизни она была его сестрой — естественно, он заступался за неё. Но сейчас они вовсе чужие. Зачем ему ради неё рисковать?
Стража Лунсян вернулась с докладом:
— Господин, наказание исполнено. Что делать дальше?
Сун Чжи приказал:
— Отправьте их в тюрьму префектуры Баодин. Спросите у префекта Хуаня, какое наказание полагается за самовольное проникновение в чужое жилище и похищение девушки?
Стража подчинилась.
Пинъань вынес из дома стол и два стула и поставил их под старым глициниевым деревом во дворе. Затем он увёл всех слуг, оставив во дворе только Сун Чжи и Чуянь.
Сун Чжи непринуждённо опустился на один из стульев и кивнул Чуянь:
— Садись.
Чуянь слегка сжала губы и медленно села напротив него.
Сун Чжи не спешил заговаривать. Его взгляд скользнул по ней, внимательно разглядывая девушку.
Она была одета просто: домашняя синяя рубашка с цветочным узором и юбка цвета сирени с узором из лотосов. Чёрные волосы собраны в два пучка, украшенные лишь несколькими маленькими жасминовыми цветами из шёлка. Из-под прически открывалась изящная, длинная шея.
За время, проведённое в «Тунъаньтане», её здоровье заметно улучшилось. Глаза, подобные цветущей вишне, сияли жизнью, и даже без роскошных нарядов и драгоценностей её красота ярко сияла. Правда, она сильно похудела — казалась такой хрупкой и юной, что её талию, казалось, можно было обхватить одной ладонью.
Его пристальный взгляд явно смутил её. Она опустила ресницы, и её хрупкое тело напряглось, будто натянутый лук. Спина, и без того прямая, стала ещё жёстче. Белые, мягкие ладони аккуратно сложились на коленях — ни один палец не дрогнул.
Очевидно, в прошлом она получила прекрасное воспитание.
Сун Чжи нашёл это забавным: ведь когда она ошибочно принимала его за брата, совсем не такая была.
Сянчжуань подала чай. Сун Чжи велел ей поставить поднос и сам взял чашку, протягивая её Чуянь:
— Выпей, успокойся.
Чуянь слегка прикусила губу и тихо ответила:
— Как я смею утруждать вас, господин?
Её голос звучал нежно и мелодично, как пение птицы. Сердце Сун Чжи дрогнуло, будто его коснулась невидимая струна: какое чудесное тембр! В тот день у ручья, когда он спас её, она была в горячке, и голос её хрипел. Он и не знал, что на самом деле она говорит так мягко и обаятельно.
Он не убрал руку и улыбнулся:
— Разве это трудно — подать чашку чая той, кто зовёт меня «братом»?
Сердце Чуянь ёкнуло. Она вновь вспомнила всё, что натворила, думая, будто это сон, и почувствовала стыд и досаду. Опустив голову, она с трудом сдержала волнение:
— Простите, господин. Тогда я находилась под действием дурмана, мне мерещилось, будто вы мой старший брат. Я нечаянно вас оскорбила.
Это была заранее продуманная версия. Раз уж она теперь жила заново и больше не была дочерью рода Сун, то и связь с Сун Чжи, и с родом Сун ей больше не грозила. Этот секрет она должна была хранить любой ценой — малейшая утечка могла вызвать непредвиденные последствия.
Сун Чжи внимательно слушал её мягкий, размеренный рассказ. Его глаза блеснули, и он поставил чашку перед ней:
— Значит, у тебя и правда был старший брат?
Чуянь покачала головой:
— Я ничего не помню. Просто тогда, в бреду, мне показалось, что вы — мой брат.
Сун Чжи спросил:
— Ты совсем не помнишь свою семью?
Чуянь тихо «мм»нула. Это была правда: о своей семье у неё не осталось ни малейшего воспоминания. Единственные зацепки — няня Чан и Хунляо.
Сун Чжи задумался на мгновение:
— Каковы твои планы на будущее?
Чуянь насторожилась: Сун Чжи не из тех, кто вдруг начинает светские беседы без причины. Что он задумал? Она колебалась, но всё же ответила:
— Госпожа Инь обещала взять меня на работу в аптеку.
Сун Чжи промолчал.
У Чуянь сердце упало:
— Что…?
Сун Чжи медленно произнёс:
— На месте, где мы тебя нашли, не оказалось твоих проездных документов.
Без документов она считалась безродной беглянкой. Если власти её обнаружат, её отправят в ссылку или даже казнят, а тех, кто её приютил, тоже накажут.
Руки Чуянь, спрятанные в рукавах, сжались в кулаки. Это была её главная беда:
— У меня были проездные документы… но их украли.
Сун Чжи спросил:
— А как это доказать?
Чуянь онемела. Доказать она не могла. Сердце её постепенно погружалось во тьму: без семьи, без документов — как девушке выжить в этом мире? В прошлой жизни она умела лишь наслаждаться жизнью, очаровывать мужчин, играть на цитре, рисовать, заваривать чай и выращивать цветы. Эти изящные навыки не помогут прокормиться.
Именно сейчас она в полной мере осознала коварство няни Чан и Хунляо: не зря они украли документы и бросили её. Они не оставили ей ни единого шанса на жизнь. Даже если бы она не выпила отравленный суп, высокая температура и статус беглянки всё равно привели бы её к смерти.
Если бы не Сун Чжи, она давно бы погибла в том ручье.
В этой жизни она была обязана ему жизнью. А вот те двое… В глазах Чуянь мелькнул ледяной гнев. Она редко кому-то злилась, но сейчас ненавидела ту пару всем сердцем.
Она не собиралась их прощать.
Чуянь встала и, подойдя к Сун Чжи, глубоко поклонилась:
— Прошу вас, спасите меня.
Сун Чжи посмотрел на неё сверху вниз:
— Я не могу тебя спасти. Только ты сама можешь спасти себя.
Чуянь не поняла.
Сун Чжи медленно произнёс:
— Ты слышала, что у меня с детства пропала сестра?
Чуянь не просто слышала — в прошлой жизни она и была Сун Шу. Она опустила голову и тихо «мм»нула.
Сун Чжи продолжил:
— Моей сестре было три года, когда она исчезла на храмовом празднике. Мы искали её повсюду, но безуспешно. Мать до сих пор винит себя за то, что не уберегла её. От горя и тоски она серьёзно заболела и теперь прикована к постели. Лекари говорят, что на душевную болезнь нужна душевная же отрада.
Перед глазами Чуянь возник образ госпожи Лу — нежной, изящной женщины. Сердце её сжалось от боли: в прошлой жизни, когда она вернулась домой, мать и правда была больна, но постепенно пошла на поправку.
Какой бы госпожа Лу ни казалась другим, для своей пропавшей дочери она была безупречной — лелеяла, берегла, старалась восполнить всё упущенное за годы разлуки. А Чуянь, получив столько любви, в итоге не сумела защитить мать…
Сун Чжи рано потерял отца и был очень привязан к матери. И к ней, своей сестре, всегда относился по-доброму — был настоящим старшим братом. Если бы не та несчастная случайность с госпожой Лу… Чуянь резко закрыла глаза, прерывая воспоминания.
Сун Чжи тоже молчал, поднял чашку и начал неспешно снимать пенку.
Чуянь постепенно поняла. Она резко подняла на него глаза:
— Вы хотите, чтобы я выдавала себя за вашу сестру?
Сун Чжи кивнул:
— Согласишься?
Чуянь нахмурилась:
— Это обман.
Сун Чжи сказал:
— Если бы был другой выход, я не стал бы просить тебя об этом. Но здоровье матери не ждёт.
Госпожа Лу… Сердце Чуянь снова заныло. Она колебалась, не зная, что ответить.
Сун Чжи понимал, что решение не даётся легко. Он сделал знак рукой:
— Вставай. Не спеши отвечать. Я отправляюсь в столицу послезавтра. Если решишься — до этого срока пошли мне волю в управу. Если нет — я не стану настаивать.
Чуянь крепко сжала руки. Она поняла, что Сун Чжи всё просчитал: у неё нет выбора.
Она уже не та наивная девочка. Инцидент с третьим молодым господином У ясно показал: «Тунъаньтан» не сможет её защитить — наоборот, может пострадать из-за неё.
Сун Чжи внешне вежлив, но на самом деле заранее рассчитал, что она вынуждена согласиться.
Чуянь стало больно. Она не хотела так легко сдаваться и возвращаться на тот же путь, что и в прошлой жизни. А сейчас всё ещё хуже: теперь она всего лишь самозванка. Если придётся пожертвовать ею ради выгоды — он не задумываясь это сделает.
Чуянь прикусила губу и тихо произнесла:
— Господин Сун.
Сун Чжи посмотрел на неё.
Чуянь, не поднимая глаз, сказала:
— Я не могу дать вам ответ. Пусть это решит небо.
http://bllate.org/book/3328/367438
Готово:
