— Преподаватель Чу… мне очень жаль, может быть, я помогу вам с репетицией? — Ли Тянь подошел к Чу Цину сразу после жеребьевки, когда участники разошлись по комнатам готовиться. Он придержал его за рукав и добавил с виноватым видом: — Я мог бы дать пару советов.
Ли Тянь улыбнулся, и у него показались два клыка, отчего он выглядел таким милым и лучезарным, что обычному человеку было бы трудно отказать в такой доброте.
— Все в порядке… — Однако Чу Цин не был обычным человеком. Он привык полагаться только на себя, поэтому мягко ответил: — Я справлюсь сам.
— Давай порепетируем вместе? В конце концов, на мне тоже лежит половина ответственности, — Ли Тянь настаивал на своем.
— Прошу прощения… — Чу Цин не любил уступать, если чего-то не хотел, поэтому покачал головой: — Я привык заниматься в одиночестве.
— Оу…
Помолчав немного, Ли Тянь понуро добавил:
— После того как я увидел выступление преподавателя Чу в тот день, я понял, что вы невероятно круты. Мне очень хотелось бы поучиться у вас…
— Оу… — Чу Цин моргнул и больше ничего не сказал.
Отказ был выражен предельно ясно. Видя, что Чу Цин неприступен, словно крепостная стена, Ли Тянь был вынужден выдавить из себя слабую улыбку и уйти.
Чу Цин облегченно вздохнул.
Вскоре он вернулся в комнату для занятий. Ань Ицзэ, зная, что Чу Цин любит уединение, решил остаться в тренировочном зале, где общался с новыми друзьями и играл на инструменте.
В комнате, кроме Чу Цина, находился только оператор. Чу Цину было немного неловко творить перед объективом, но он старался привыкнуть. Он сидел на кровати с гитарой, с блокнотом в руках, что-то постоянно записывая. При этом он даже не слушал оригинал, так как мог сразу подобрать мелодию на гитаре.
В чате трансляции было немало колкостей: многие скептически относились к Чу Цину, спрашивая, как он вообще может замахнуться на шедевр преподавателя Ань Цзо. Но куда больше было восторженных отзывов о его таланте. Некоторые писали, что наблюдать за тем, как Чу Цин сочиняет музыку в одиночку, куда интереснее, чем смотреть на сплетни и склоки остальных участников.
Юноша сидел тихо, не проронив ни слова, лишь изредка тихо напевая мелодию. Он был полностью сосредоточен на нотных знаках в блокноте, а солнечный свет, падающий из окна, золотил его темные волосы. Казалось, будто само время замерло в этом покое.
Конечно, больше всего внимания привлекали его пальцы, перебиравшие струны. Даже затянутые в перчатки, они сохраняли свои изящные очертания. Но из-за перчаток звук гитары получался приглушенным и не совсем точным — по сути, только он сам понимал, что именно играет. Зрители в чате интересовались, почему он не снимает перчатки, но так как Чу Цин не появлялся перед камерами без них с самого прошлого года, все уже привыкли и решили, что это просто такая его странная особенность.
День пролетел незаметно.
Наступила ночь, съемки закончились, и участникам разрешили заниматься своими делами. Чу Цин поужинал, забрался под одеяло и внезапно… ощутил некое предвкушение.
Для Чу Цина подобные чувства были огромной, невероятной редкостью. С тех пор как он начал принимать лекарства, его самочувствие зависело от времени суток: утром было легче, днем терпимо, а вот по вечерам накатывали тяжесть, тревога и ощущение бессмысленности жизни. Но из-за съемок в шоу днем Хо Ли мог лишь приносить ему еду, готовить лекарства и теплую воду — сущие мелочи. И только ночью этот человек пробирался через окно, чтобы поболтать с ним, а иногда требовал объятий…
Так или иначе, с его приходом ночи стали другими.
— Скрип…
Чу Цин повернул голову и увидел человека, стоящего у окна. Картина выглядела даже немного комично. Хо Ли открыл створку, облокотился на раму и усмехнулся:
— Цин Бао, выходи.
Они снова отправились в свое тайное убежище. Чу Цин продолжил что-то черкать в блокноте, а поскольку камер рядом не было, он просто взял и позвонил преподавателю Ань Цзо. Сегодня днем он нашел Ань Цзо в социальной сети и написал, что собирается сделать аранжировку Призрака в красной вуали, надеясь, что тот не будет против и даст несколько советов. Чу Цин знал, что Ань Цзо не любит светиться в реалити-шоу, поэтому не стал использовать его имя для привлечения внимания во время съемок. Ань Цзо увидел сообщение и прислал ему свой личный номер, разрешив звонить в любое время.
— Преподаватель Ань Цзо…
— О, это же Чу Цин, верно? — Тот самый легендарный, придирчивый и вспыльчивый художник сейчас разговаривал с ним на удивление мягко. — Наконец-то ты объявился! По голосу слышу, ты заметно подрос… Как ты в последнее время?
Чу Цин включил громкую связь. Хо Ли, сидевший рядом, слегка нахмурился. С чего это вдруг такой дружелюбный тон? Хм. Хо Ли скрестил руки на груди и, приподняв бровь, уставился на Чу Цина.
Чу Цин отвел взгляд от Хо Ли и ответил:
— У меня все хорошо.
— Я слышал, ты хочешь сделать аранжировку Призрака в красной вуали? Делай что хочешь, меняй как душа пожелает.
Чу Цин спросил:
— Можно я дам вам послушать демо?
— Давай.
Чу Цин отправил файл, обменялся еще парой фраз и закончил разговор. Как только связь прервалась, он обернулся и встретился с таким обиженным взглядом Хо Ли, словно тот был брошенной женой.
Чу Цин: «…»
Хо Ли ведь крупный бизнесмен, почему он так боится, что его «заменят»? Чу Цин не знал, смеяться или плакать, и поспешил объяснить:
— Мои родители были пианистами… они дружили с ним.
Хо Ли замер. Разве Чу Цин не вырос в детском доме?
— Твои родители? — переспросил Хо Ли.
Чу Цин кивнул и улыбнулся:
— Конечно, у меня были родители… Они были выдающимися пианистами и с детства учили меня музыке. Но они погибли в авиакатастрофе во время гастролей, а потом… потом мои родственники растащили наследство, и я оказался в приюте.
На самом деле, когда-то у Чу Цина была счастливая, обеспеченная и идеальная семья, и рос он в любви.
Хо Ли слегка нахмурился.
— Я все помню из детства, — продолжал Чу Цин. — Папа и мама очень меня любили. Мама была красавицей, а папа — талантливым музыкантом. Поэтому… — он усмехнулся, — преподаватель Ань Цзо относится к другому поколению.
— А я, значит, не твоего поколения? Раньше ты не называл меня господин Хо, ты звал меня дядей Хо. А теперь вон как — зовешь того типа преподавателем, — Хо Ли приподнял бровь.
Лицо Чу Цина вспыхнуло.
— Ань… преподаватель Ань Цзо — друг моих родителей…
Они как раз собирались что-то добавить, как прозвучал сигнал — пришел ответ от Ань Цзо. Он прислал аудиосообщение:
— В целом неплохо, но я думаю, можно лучше. Те места, которые стоит подправить, я отметил красным. А еще… я послушал, как ты поешь… хм…
В записи Ань Цзо сделал паузу, а затем продолжил:
— Ты поешь как ангел, исполняющий гимн на небесах. Хотя это очень чисто и невинно… но ты хоть понимаешь, о чем эта песня?
Чу Цин покраснел, украдкой взглянул на Хо Ли и с чувством вины ответил:
— Об измене.
Хо Ли, стоявший рядом, слегка приподнял бровь.
Ань Цзо терпеливо пояснил:
— Именно так, об измене. Призрак в красной вуали — та женщина, с которой ты изменяешь, прекрасна, загадочна и опасна. Она стоит за красной вуалью, улыбается тебе и хочет утянуть тебя в ад.
Чу Цин задумался.
— Поэтому пой это… ну, соблазнительнее! Порочнее! Хотя бы намек на запретную любовь, понимаешь? Да, точно, запретная любовь. Ощущение риска от измены, стимул от опасного объекта. Эх, жалко, что наш Цин Бао еще не прошел через подобное, тебе и правда сложно это передать.
С каждым словом Ань Цзо Чу Цин краснел все сильнее, совершенно не смея смотреть в сторону Хо Ли.
— Ого, — Хо Ли с интересом наблюдал за ним. Кажется, их текущая ситуация как раз и была этой самой изменой.
— В общем, по возможности попробуй представить или испытать это. Жизнь коротка, надо хвататься за шанс и брать от нее все, — Ань Цзо, будучи эксцентричным художником, прямо подтолкнул Чу Цина к опыту, показав пример того, что значит не иметь стыда. В конце концов, его собственный список любовных похождений мог составить толстый роман.
— Спасибо, преподаватель, — нервно рассмеялся Чу Цин.
— Я серьезно говорю. Чтобы песня прозвучала, нужно прочувствовать это состояние. Иначе найди себе пару любовных романов или посмотри фильмы.
— Хорошо…
Завершив звонок, Чу Цин совсем не решался взглянуть на Хо Ли.
— Думаю, преподаватель Ань Цзо прав, — совершенно серьезно заявил Хо Ли, даже сменив обращение с «того типа» на «преподавателя».
У Чу Цина дернулся уголок рта.
— Ощущение риска, да? — Хо Ли опасно сощурился, глядя на него.
— …
— Г-господин Хо… — в панике пробормотал Чу Цин, — нет, достаточно просто почитать книги или посмотреть фильмы, можно просто пофантазировать!
Хо Ли скрестил руки на груди, не сводя с него глаз. Чу Цин притворился, что ничего не понимает, поспешно перевел тему, взял блокнот и уткнулся в него, делая вид, что сосредоточенно работает.
Хо Ли улыбнулся и вдруг обнял Чу Цина со спины.
— …Господин Хо!
— Тс-с.
Хо Ли положил голову на плечо Чу Цина и прошептал:
— Продолжай писать.
Он обхватил Чу Цина за талию, прижимая его спиной к себе.
— Ну же, продолжай.
Чу Цин чувствовал горячее дыхание у самого уха, отчего кожа на шее покрылась мурашками. М-м… Хо Ли тихо рассмеялся, его голос звучал низко и хрипло. У Чу Цина задрожали руки.
— Господин Хо… — почти взмолился он.
— Тс-с, — Хо Ли закрыл глаза. — Я ведь тебе помогаю… верно?
Тело Чу Цина напряглось, но Хо Ли был слишком силен, и выбраться из его объятий было невозможно. Он оказался в ловушке, окутанный мужским ароматом, который был куда более соблазнительным и пьянящим, чем сама ночь.
http://bllate.org/book/33277/4086363
Готово:
