Гу Юньи слегка замер, судя по всему, не получив того ответа, на который рассчитывал. Он с усилием натянул улыбку на лицо и сухо рассмеялся:
— Шучу я, давай начнем.
С этими словами он лег на кровать Цзи Сяо. Худой, с идеальными изгибами тела, когда Цзи Сяо начал обслуживать его, он то и дело издавал расслабленные, блаженные стоны, от которых у Цзи Сяо слегка пересохло в горле.
Движения Цзи Сяо постепенно замедлились. Он кашлянул, прочистил горло и с издевкой произнес:
— Братец, у тебя и правда прекрасный голос. Кто знает, может, в будущем я еще услышу из твоих уст звуки куда приятнее.
Сказав это, Гу Юньи резко перевернулся и полуприсел на кровати Цзи Сяо, на мгновение встретившись с ним взглядом. В его глазах таилась неуловимая жадность. Замерев взглядом на шее Цзи Сяо, он чуть обвился вокруг нее руками и произнес зачаровывающим голосом:
— Цзи Сяо, разве тебе не хочется услышать это прямо сейчас? Ты ведь такой красивый: и лицо пригоже, и фигура хороша. Когда поднесешься, наверняка навлечешь на себя немало любовных долгов.
Цзи Сяо слегка замер от неожиданности, не до конца понимая происходящее. Ему показалось, что если Гу Юньи продолжит в том же духе, то действительно обнимет его за шею. На миг у него внутри пропустило удар сердце, но охватившую его было растерянность он тут же подавил. Резко отпрянув назад и прищурившись, чтобы получше разглядеть Гу Юньи, он с удивлением произнес:
— Братец, ты что, в полнолуние оборотнем становишься? Сегодня ты какой-то сам не свой.
Затея Гу Юньи не удалась, и выражение досадной неопределенности еще не успело сойти с его лица, застыв на нем. Его взгляд медленно скользнул с шеи Цзи Сяо на нефритовая подвеска, он на мгновение задумался, а затем просто поднялся с кровати Цзи Сяо и бросил короткую фразу:
— Помассировал и помассировал, ложись спать пораньше.
В этот момент взгляд Цзи Сяо был полон холода. Ощущая кончиками пальцев еще не остывшее тепло тела Гу Юньи, он чувствовал, что что-то здесь не так, но не мог понять что именно.
Он услышал, как в коридоре за дверью Гу Юньи спускается вниз — его шаги звучали необычайно сердито и тяжело, отчего Цзи Сяо задумался еще сильнее, а уголки его губ опустились.
Глубокой ночью Цзи Сяо и Гу Юньи так и не сомкнули глаз. В глубине их взглядов таился холодок, и оба, лежа в постели, о чем-то размышляли.
Холодный ветер гулял по двору, и побеги молодой травы с силой бились о подошвы его обуви, словно предупреждая о чем-то, отчего шаги Тан Сяуня, ступившего за порог дома, на мгновение отступили назад.
В эту ночь порывистый ветер казался особенно мрачным и свирепым.
Тан Сяунь, только что вернувшийся с жарких островов, никак не мог привыкнуть к холоду, невольно передернув плечами. Плотно запахнув легкую одежду и кое-как бросив багаж в комнате, он направился в нефритовая мастерская Гу Юньи.
По привычке открыв чертежи Гу Юньи за последний месяц, он уселся на его рабочее место. При тусклом, неверном свете лампы он вглядывался в изящные узоры на чертежах и не забывал вслух отпускать замечания:
— Другие мастера рефят нефриты так: на семь частей ради красоты, на три — ради лени. И только учитель: как бы ни было трудно или устало, сколько бы брака ни уходило в отходы, всё равно добьется совершенства.
Просмотрев чертежи, он перевел взгляд на коробочку в углу стола и пробормотал:
— Должно быть, это последняя работа учителя.
Тогда он открыл коробочку. Ему страстно захотелось поучиться и перенять мастерство Гу Юньи, и стоило ему извлечь из коробки нефритовый кубок, как он ощутил, как из подземного коридора повеяло ледяным сквозняком, забравшимся прямо под воротник и безо всякой причины заставившее его сердце пронзить леденящий ужас.
Кто-то медленно, шаг за шагом, шел из сумрачного коридора, отбрасывая слепящий свет карманного фонаря.
Кто это может быть в такое поздне время? Гу Бай или учитель?
Шаги приближались, и на сердце у него становилось все тяжелее.
— Учитель, — Тан Сяунь немного расслабился и с оттенком легкого воодушевления окликнул Гу Юньи.
— Ты что здесь делаешь? — шаги Гу Юньи оборвались. Он остановился прямо перед Тан Сяунем, а в его глазах мерцал зелёноватый свет, неотрывно прикованный к куску нефрита в руках ученика.
В сердце Тан Сяуня закралось смутное подозрение, но он не стал предавать этому особого значения. Тщательно подбирая слова, он послушно произнес:
— Я захотел потренироваться посреди ночи, чтобы завтра с утра было о чем попросить совета у учителя.
Стоило ему это произнести, как убийственный блеск в глазах Гу Юньи угас на добрую треть. Выхватив нефрит из рук Тан Сяуня, он жестким голосом бросил:
— Ты устал после долгой дороги, ступай отдыхать. Остальное подождет до завтра.
Ощущая остаточное касание нефрита на ладони — мелкие острые осколки камня все еще кололи кожу, — Тан Сяунь нахмурился и спросил:
— Учитель, этот нефритовый кубок...
Гу Юньи молча убрал камень в коробку и перебил его на полуслове:
— Это заказ клиента, завтра утром я должен отнести его владельцу.
Тан Сяунь кивнул и слегка завел руки за спину. Сильно впившись ногтями в ладони, он заставил себя черпать спокойствие в этой боли, притворяясь невозмутимым и естественным. С улыбкой он произнес:
— Нефритовый кубок учителя просто великолепжен. Особенно при шлифовке: если бы техника нанесения красного лака подвела хоть чуть-чуть, изделие бы не сияло такой чистотой, как сейчас.
Стоя к нему спиной, Гу Юньи тихонько хмыкнул, а затем резко развернулся и уставился на него долгим, немигающим взглядом.
— Тогда я пойду спать, дорога выдалась слишком тяжелой. Учитель, вы тоже ложитесь пораньше.
Тан Сяунь зевнул, подперев рукой подбородок, и без малейшего сожаления повернулся, чтобы уйти.
Он чувствовал спиной чей-то сверлящий взгляд, и к тому моменту, как он выбрался из коридора нефритовой мастерской, его спина уже насквозь промокла от пота.
Миновав темный коридор и выйдя во двор, Тан Сяунь наконец убедился, что ускользнул из поля зрения и под контроля Гу Юньи, и шумно выдохнул.
В этот момент в его голове билась лишь одна мысль: Цзи Сяо, нужно найти Цзи Сяо!
Из сообщений Гу Бая Тан Сяунь немало слышал о Цзи Сяо: духовная сила этого человека непостижима, к тому же он надежен и заслуживает доверия.
В эту ночь он был единственной надеждой Тан Сяуня. Духовная сила Гу Бая была слишком мала, и случись что — он всего лишь ребенок. Рассказывать ему об этом означало лишь посеять лишнюю панику, никакой пользы от этого не было.
Что же касается Гу Яо, то ей потребовалось бы время, чтобы добраться сюда из Отдела Особых Способностей — не раньше завтрашнего утра.
Гу Юньи безвылазно сидел в нефритовой мастерской, и никто не знал, что там произойдет, а Тан Сяунь больше не мог выносить терзавший его страх.
Если этой ночью с Гу Баем что-то случится...
Подумав об этом, он быстрыми шагами поднялся на второй этаж мансарды и постучал в дверь Цзи Сяо:
— Братец Цзи Сяо, ты еще не спишь?
Находящийся в комнате человек тихо отозвался изнутри.
http://bllate.org/book/33274/4085848
Готово:
