Цзинь Жань никогда не отличался примерным поведением и соблюдением правил, а выходить за рамки дозволенного для него было проще простого, куда проще, чем совершить каминг-аут.
С того самого дня, когда в шестнадцать лет Пэй Синюй увидел его впервые, он знал: этот парень — настоящий бунтарь. Он мог запросто с ноги распахнуть дверь в кабинет начальника оперативного отдела Седьмого легиона, развязно усесться на стол и в открытую игнорировать гнев собственного отца.
Он и раньше люто ненавидел устроенный отцом брак, и теперь, пять лет спустя, эта ненависть засела в самом его сердце ничуть не слабее.
Он был уверен, что они с Цзинь Шаоюанем замышляли это вдвоем, чтобы уязвить его.
— Цзинь Жань, если ты вовсе не планируешь оставаться в армии, а явился сюда лишь ради того, чтобы развестись со мной, умоляю, поживи тихо и смирно три года в Цзывэйюане. Но если в тебе теплится хоть капля стремления стать настоящим военным, я надеюсь, ты не погубишь себя из-за слепой ненависти ко мне.
Цзинь Жань слегка нахмурился:
— Не черта гадать, что у меня на душе.
Пэй Синюй ничуть не разозлился на эту грубость, сохранив прежнее невозмутимое, безмятежное выражение лица:
— Я не гадаю. Ты поступил в военное академию и добился столь высоких результатов на выпуске вовсе не потому, что движим лишь ненавистью к отцу.
Цзинь Жань с размаху вцепился Пэй Синюю в горло, сдавив его с такой силой, что тот едва не задохнулся, и свирепо прошипел:
— Предупреждаю: еще раз полезешь в мои мысли — прибью! Я пошел в военную академию только ради того, чтобы развестись с тобой. Если у тебя есть хоть капля ума, собирай манатки и марш со мной в Управление межзвездных браков оформлять бумаги, не то я тебя прикончу.
Пэй Синюй тяжело дышал, но даже не пытался сопротивляться — лишь спокойно смотрел на него своими серебристо-серыми глазами. Цзинь Жаня бесил этот взгляд, и он сжал его горло еще сильнее:
— Разводишься или нет?
Пэй Синюй с трудом приоткрыл глаза, в его дыхательных путях не осталось ни малейшего следа воздуха. Он с усилием шевельнул побелевшими губами и беззвучно произнес:
— Нет… стану.
В Цзинь Жане вскипела ярость. Разомкнув пальцы, он оттолкнул его и уставился, как тот судорожно кашляет, ухватившись за край стола, до боли сжимая побелевшее лицо, а уголки глаз даже покраснели от невольных слез.
Цзинь Жаня до крайности раздражала эта влажная капелька у него в уголках глаз, а особенно — подрагивающие ресницы и алые следы на висках:
— Я ведь почти придушил тебя, почему ты не сопротивлялся? Чертов псих, ты же вечно хвастаешься, что отлично дерешься!
Пэй Синюй перевел дыхание, опустил взгляд и молчал, всем видом показывая, что ему плевать на чужое безумие.
Цзинь Жань смотрел на него, а затем вдруг резко притянул к себе и наклонился. Пэй Синюй мгновенно отшатнулся, и его горячие губы обожгли чужую шею сбоку.
Цзинь Жань проверял его намерения понарошку, думая, что тот не станет уворачиваться, но теперь понял: ударам он не противится, а вот поцелуев избегает.
Кожа на шее оказалась нежной и мягкой, от нее исходил едва уловимый, неуловимый аромат дендробиума, и казалось, под ней даже ощущается тонкий пульс.
Цзинь Жань не удержался, прикусил кожу зубами мудрости и слегка потерся, заставив Пэй Синюя нахмуриться, перехватить его запястье и провести бросок через бедро.
— Любишь получать тумаки? Получил? А теперь вали отсюда.
В груди Цзинь Жаня полыхал пожар. Вскочив на ноги, он задел пластиковый стул, который с грохнухом рухнул на пол, а тарелка с желтым гороховым пэстри сорвалась следом, рассыпавшись крошками.
Пэй Синюй перевел дыхание, налил себе воды, чтобы смочить саднившее от удушья горло, и провел рукой по саднящему участку кожи на шее, оставленному чужими зубами.
Ду Юань наконец-то получил возможность поработать роботом-уборщиком и восторженно зажужжал, принявшись методично собирать с пола мусор.
Пэй Синюй, глядя на это с легким испанским стыдом, нахмурился и произвел:
— Ду Юань, просто убери грязь, не обязательно нализывать одно место по сто раз. Ты робот, а не швабра.
Ду Юань обиженно зажужжал в ответ:
— Слушаюсь, командующий.
Пэй Синюй бросил на него взгляд, полный невыносимого сочувствия, велел следить за безопасностью, а сам шагнул в экокапсулу с заранее настроенным таймером, чтобы немного передохнуть.
Мальчишка по имени Син Сэшэнь отличался молчаливостью: кроме сна и тренировок, его мало что интересовало, за что Пэй Синюй его весьма ценил. Цзинь Жань же при взгляде на него неизменно думал, что у парня не все дома.
Цзинь Жань машинально сунул ему оставшуюся в кармане розовую лепешку:
— Угощаю, братишка.
Сун Сышэнь не взял. Он привык к холоду, не умел общаться с людьми и принимать чужую доброту, поэтому лишь сурово отвернулся и бросил:
— Сказал же, не люблю эту девчачью сладость.
— Тц, сопляк. — Цзинь Жань бесцеремонно вложил лакомство ему в руку. — Не съешь — отлуплю.
Сун Сышэнь поджал губы, отломил кусочек и медленно дожевал. Цзинь Жань улыбнулся:
— Раз уж слопал угощение, поможешь старшему?
— ?
Цзинь Жань поинтересовался:
— Тебе не кажется, что мы с командующим Пэем абсолютно не подходим друг другу и нам давно пора развестись?
Сун Сышэнь задумался на мгновение и ответил:
— Угу.
— Ого, ты тоже считаешь, что мы не пара? Ну-ка выложи, почему же?
Сун Сышэнь невозмутимо изрек:
— Вы недостойны командующего Пэя.
Цзинь Жань вздернул брови:
— Черт побери, с чего это я его недостоин?! Я высокий, красивый, а диплом у меня с отличием! С какой стати я ему не ровня?
Сун Сышэнь неторопливо отпил молока:
— Командующий Пэй красивее, набрал на выпуске 98.5 балла и занимает пост высшего исполнительного офицера Цзывэйюаня. Вы ему ни в чем не ровня.
— …Твою мать.
В день отправления Пэй Синюй предпочел обойтись без излишней помпезности: для выхода в путь они задействовали всего два легких крейсера, отправившись в дорогу в сопровождении Чжан Чжоу, Цзинь Жаня и небольшого отряда охраны.
Мэн Жуцянь еще не вернулся из своей поездки за долгами к Звездной Федерации, а Линь Кайсуй лично вывел людей построиться, чтобы проводить Пэй Синюя.
Почти весь личный состав флота, за исключением несших вахту на постах, столпился на летной палубе, а часть людей осталась на кораблях. Раздаваемый ночным ветром шелест развевающихся знамен звучал подобно тысячью голосов бушующей бури.
Военная форма Цзывэйюаня отличалась от унифицированной темно-синей формы Звездной Федерации — она была черной, что делало фигуры офицеров особенно подтянутыми и стройными, хотя в темноте ночи они сливались с мраком так, что сыщи — не сыщешь.
Цзинь Жань облокотился на перирапеты и разглядывал эту сплошную массу солдат, думая про себя, что лишь природная бледность Пэй Синюя позволяла ему выделяться на фоне этой траурной униформы, подчеркивавшей его белизну, темные и длинные ресницы. Какой идиот вообще придумал такую форму?
Не на конкурс же красоты они собрались, зачем так затягивать талию? И ноги кажутся еще длиннее — и кому на это любоваться?
Скрестив руки на груди, Цзинь Жань стоял в стороне, составляя резкий контраст с вытянувшимися в струнку солдатами. Чжан Чжоу тихонько дернул его за рукав:
— Цзинь Жань, встань прямо. Это же очень торжественная церемония проводов командующего, нельзя же так вольно себя вести, сделают замечание.
Цзинь Жань презрительно фыркнул:
— Чего тут устраивать овации, мы же не насовгда прощаемся. При таком шуме со стороны можно подумать, что вашего командующего отправляют либо замуж, либо на похороны.
Пэй Синюй стоял неподалеку. Услышав это, он слегка нахмурился, но промолчал. Чжан Чжоу испуганно перехватил его руку, собираясь зажать ему рот ладонью:
— Ой, перестань такое говорить! Командующий рассердится, а если тебя посадят на гауптвахту — век не расхлебаешь. К тому же говорить подобное — плохая примета, плюнь три раза!
Цзинь Жань расхохотался:
— Тьфу на вас три раза, вы что, до сих пор суеверны… — Не успел он договорить, как над космическим пространством раскатился звенящий, слаженный до громоподобного гула лозунг:
— Цзывэйюань! Жизнь — за битву, смерть — за победу, сердца бьются в унисон, шаг назад не сделаем!
Цзинь Жань скосил глаза:
— Видишь? Вы сами накликаете беду, у всех такие лица, будто вашего командующего отправляют на верную смерть. Кстати, кому в голову пришла эта кричалка? Уж не личный ли враг ваших создателей?
Сам командующий Пэй развернулся к нему и холодно бросил:
— Я автор. Есть возражения?
Цзинь Жань скривил губы. Ловя на себе десятки неприязненных взглядов со стороны экипажа, он хоть и горел желанием в очередной раз посадить Пэй Синюя в лужу, но браслеты на запястьях заставили его подавить это желание. С крайней неохотой он поднес руку к брови, отдав честь:
— Никак нет, командующий!
— Раз нет — шагом марш внутрь. — Пэй Синюй зашагал впереди, и его тяжелые армейские ботинки зацокали по трапу. Цзинь Жань проводил взглядом спину, почти растворившуюся в ночной темноте, с досадой скрипнул зубами и послушно последовал за ним.
Этот легкий крейсер мало чем отличался от других военных кораблей, разве что пульт управления был чуть компактнее. Перед ними мерцала голограмма межзвездного торгового пути: Пэй Синюю не обязательно было вести судно лично, но он всё равно занял место рядом с навигационной панелью.
Цзинь Жань бросил косой взгляд на приборную доску: под рукой у Пэй Синюя находился звездный глобус, напоминавший солнечные часы, где в миниатюре отображались позиции небесных тел относительно солнца. Масштаб пространства был сильно сокращен — если перевести в реальное соотношение, там крылось не меньше нескольких сотен световых лет.
— Цзинь Жань.
— Чего?
— Подойди сюда. — Пэй Синюй слегка повернул голову к нему, а затем снова склонился над панелью. — Разумеешь что-нибудь?
— Смеешься? — Цзинь Жань холодно хмыкнул. — Мой средний балл на выпуске — 97.3, между прочим.
Пэй Синюй только хмыкнул. Чжан Чжоу, глядя на его наглый вид, решил вставить свои пять копеек:
— А командующий Пэй в свое время набрал 98.5, побив рекорд Имперской военной академии с момента ее основания, и этот рекорд до сих пор никто не превзошел. Так что тебе до него далеко.
Цзинь Жань обернулся и цыкнул:
— Слишком много болтаешь. — Затем он снова перевел взгляд на звездный атлас. — Зачем ты уставился на эту карту? Снова собрался бросить товарищей и бежать в одиночку?
Пальцы Пэй Синюя замерли на кнопках:
— Что ты сказал?
Цзинь Жань отвернулся полубоком и небрежно взмахнул рукой:
— Ничего. Не зовите меня до пересадочной станции, я спать хочу.
Пэй Синюй проводил взглядом то, как тот сунул руки в карманы, подошел к экокапсуле и, дождавшись, пока створки разъедутся, развязно увалился внутрь, закинув ногу на ногу и заложив руки за голову, всем видом изображая сон.
— Командующий, этот Цзинь Жань, кажется, совсем вас не уважает. Открыто дерзит и препирается — вы что, старые знакомые? — поинтересовался сидевший за штурвалом Вэнь Юй.
— Нет, он просто мал еще, не привык к дисциплине, это нормально. Повзрослеет — поумнеет, — ответил Пэй Синюй и снова опустил глаза на вращающиеся светила, а в ушах у него все звучала та едкая шпилька, брошенная Цзинь Жанем.
Ты снова хочешь бросить своих товарищей и бежать в одиночку?
Все вокруг твердили, что он бросил товарищей и сбежал один. В то время он действительно состоял в команде корабля «Тяньцзи»: аварийный ключ резервного питания вышел из строя, и хотя на борту оставалось достаточно энергии, запустить системы не удалось.
Он утратил права доступа, не мог принудительно перехватить управление, а перезагрузка системы провалилась — крейсер перешел из спящего режима в полностью заблокированное состояние, потеряв всякую связь с поверхностью.
Неизвестные объекты продолжали атаковать корпус корабля, основные запасы энергии иссякали, и даже пространственная сеть начала сбоить. Они оказались в полной изоляции, не имея возможности отправить сигнал бедствия Звездной Федерации, словно брошенное в открытый космос яйцо: если оно не разобьется в эту секунду, то непременно расколется в следующую.
Его последние воспоминания обрывались на моменте, когда из-за череды бомбардировок пульт управления вышел из строя и корабль сорвался в стремительное падение. Он уже приготовился погибнуть вместе с судном, но когда очнулся вновь, находился в военном госпитале Звездной Федерации, полностью утратив память о том, что предшествовало взрыву корабля «Тяньцзи».
Был ли он сам «дезертиром», Пэй Синюй и сам до конца не знал.
Слежка со стороны Звездной Федерации, отторжение прочих легионов — все это волновало его мало, но ему до ужаса хотелось узнать истинную судьбу корабля «Тяньцзи» и причину той катастрофы.
Нападение само по себе не было случайностью: блокировка его прав доступа, отказ резервного ключа питания и даже обрыв связи — все это указывало на чей-то злой умысел.
Звездная Федерация придерживалась того же мнения, правда, главным подозреваемым они назначили его самого.
— Вэнь Юй. — Пэй Синюй поднял взгляд на ночное небо, затем на часы на стене и отдал приказ: — Слишком медленно. Увеличь мощность двигателей до третьей ступени.
Вэнь Юй замер, бросил короткий взгляд на Цзинь Жаня с Чжан Чжоу и засомневался:
— Но обычному военнослужащему уже на второй ступени тяги приходится несладко, выдержат ли они?
Ускорение тяги крейсера требовало поднятия внутрикорабельного давления до определенного уровня, а подобное сжатие заставляло людей ощущать, будто все внутренности сдавливает в один комок, и казалось, что органы, конечности и сама душа спрессовываются под чудовищной тяжестью.
Проще говоря, это напоминало попытку сжать мягкое пирожное до размеров монеты.
Пэй Синюй обернулся и произнес:
— Чжан Чжоу, Цзинь Жань.
Чжан Чжоу поднялся на ноги, строго подчиняясь приказу.
— Вернитесь в свои экокапсулы, заприте люки и не выходите. Я позову вас, когда мы достигнем пересадочной станции. — Сказав это, Пэй Синюй повернулся обратно к Вэнь Юю:
— Наденьте защитные скафандры, соблюдайте осторожность.
Вэнь Юй:
— Есть, командующий!
Чжан Чжоу послушно забрался в капсулу и вытянулся в струнку так, будто уже приготовился к погребению. Цзинь Жань скривил губы, приподнялся на локте и неторопливо огляделся — лежать в гробу, как Чжан Чжоу, ему определенно не хотелось.
Он только успел подняться на ноги и вылезти из капсулы, как корабль внезапно резко рванул вперед, и инерция с силой швырнула его назад.
— Черт! — Цзинь Жань со всего маху впечатался головой в перегородку капсулы, в глазах у него потемнело от боли и головокружения.
Услышав стук, Пэй Синюй оглянулся: лицо Цзинь Жаня мгновенно побледнело, он судорожно цеплялся за створку двери, хватая ртом воздух. Слегка нахмурившись, Пэй Синюй подошел, перехватил его за руку и понял, что тот задыхается — воздух почти не поступал в легкие, кожа из бледной стала синюшной, а на висках вздулись вены.
— Ты как?
В годы учебы в военной академии Цзинь Жань проходил любые тренировки на выносливость и всегда был первым, даже на центрифуге выдерживая перегрузки в полтора раза выше остальных. Но от столь внезапного скачка мощности сразу на две ступени ему показалось, что сердце сейчас разорвется от давления.
Он даже не мог выдавить из себя банальное «всё в порядке».
Пэй Синюй крепко сжал его запястье и в условиях разбалансированной гравитации втащил внутрь экокапсулы. Оба рухнули на пол, и затылок Цзинь Жаня болезненно стукнулся о запястье Пэй Синюя, отчего парень с шипением втянул воздух.
Инстинктивно сопротивляясь давлению, Цзинь Жань вцепился пальцами в руку Пэй Синюя так сильно, что на ней остались красные следы. Пэй Синюй попытался подняться, чтобы захлопнуть створку капсулы и максимально оградить их от перегрузки, но Цзинь Жань дернул его на себя.
Дверь затворилась автоматически, заперев их двоих в тесном пространстве капсулы.
http://bllate.org/book/33267/4084695
Готово:
