Протянув письмо к стоявшему под рукой подсвечнику, Лин Цию позволил языкам пламени стремительно взметнуться вверх. Огонь быстро облизал бумажную поверхность, отразившись в глазах Лин Цию ярко-алым заревом, раскалившим их докрасна. Лишь когда огонь почти добрался до его пальцев и стоявшего рядом Сяо Чоуэра прорвало на сдержанный испуганный возглас, Лин Цию опомнился от оцепенения и швырнул бумагу в стоявшую у ног жаровню, а уголки его губ тронула улыбка облегчения.
Его дюцзю возвращался. Пройдя через девять смертей и одну жизнь, преодолев бесчисленные испытания и невзгоды, его дюцзю в конце концов вырвался на свободу и возвращался в столицу.
Его материнский клан Сюй еще со времен прошлой династии был знатным и влиятельным родом. Позже они поддержали выступление нынешнего императора из клана Лин, императора Тяньчэна, основателя династии, поднявшего армию. Почти половина этих земель была завоевана его дедом, герцогом Сюй. Герцог Сюй и император Тяньчэн были побратимами, скрепившими свой союз клятвой на крови. В те годы, если бы не его собственный отказ в пользу статуса простого подданного, этому миру пришлось бы сменить фамилию на Сюй. Весь род Сюй славился преданностью и героизмом, они принесли кровавую клятву до самой смерти верно служить династии Дашэн. Чтобы закрепить эту связь, младшая дочь герцога Сюй была выдана замуж за третьего сына императора Тяньчэна — отца Лин Цию, будущего императора Шундэ. Именно благодаря этому император Шундэ выделился среди многочисленных сыновей императора Тяньчэна и, не будучи ни старшим, ни сыном законной жены, унаследовал императорский трон, а дочь клана Сюй вполне закономерно вошла во Дворец Чунэнь, став матерью поднебесной.
Вплоть до трех лет назад, пока дед Лин Цию, обладавший огромным влиянием при дворе герцог Сюй, тяжело не заболел и не скончался. С тех пор положение клана Сюй при дворе стремительно рухнуло. Его отец, император Шундэ, и без того опасался клана Сюй, но раньше, трепеща перед могуществом герцога Сюй при дворе, не смел ничего предпринять. Однако после кончины герцога Сюй император Шундэ начал находить всевозможные предлоги, чтобы снимать с должностей и отправлять в ссылку членов клана Сюй. Его дюцзю, занимавший пост министра военных дел Сюй Чунцин, был отправлен командовать войсками на границу еще до того, как тело герцога Сюй успели предать земле, а вскоре оттуда пришла весть, что новый герцог Сюй, его императорское высочество дюцзю, пропал без вести на поле боя.
С тех пор прямая ветвь клана Сюй, состоящая лишь из слабых женщин и малолетних детей, больше не могла представлять ни малейшей угрозы императорской власти. А императрица из клана Сюй, изначально выданная замуж во дворец лишь в качестве политической пешки, и вовсе окончательно потеряла расположение. Любимая наложница, наложница Сяо, отравила ее, из-за чего несчастная сошла с ума и впала в безумие, будучи заточена во Дворец Чунэнь без надежды увидеть дневной свет. Если бы не… Если бы не Сяо Чуцянь, тот самый генерал по защите государства — доверенное лицо, лично взращенное императором Шундэ для противостояния клану Сюй, который выступил посредником и успокоил императора, — императрица Сюй была бы уже низложена и даже брошена в холодные покои, где из нее сделали бы человеческую свинью.
При воспоминании о тех страшных, жестоких событиях прошлого сердце Лин Цию сжалось в комок, лишая его возможности дышать. А платой за помощь со стороны Сяо Чуцяня, племянника этой наложницы Сяо, стало то, что он, обладая высочайшим достоинством наследного принца, был вынужден, подобно самым презренным куртизанкам и мальчикам-слугам для развлечений, покорно лежать под ним, угодничая и угождая тому изо всех сил.Более того, с самого детства он был болезненным и никогда не занимался боевыми искусствами. Чтобы не быть поверженным с одного удара, с того самого момента, как три года назад он снова открыл глаза, он начал упорно тренировать боевые навыки и даже проглотил ту народную тайную пицлю, способную изменить телосложение и помочь ему быстро нарастить силу рук и выносливость. Но в конце концов это привело лишь к еще более невыразимым изменениям в его теле. Подобные перемены заставили его еще сильнее возненавидеть тех, кто причинял ему боль, особенно Сяо Чуцяня.
Он до самой смерти не мог забыть ту режущую глаза насмешливую улыбку на лице Сяо Чуцяня, когда тот обнаружил секрет его тела, и еще больше он не мог забыть то презрение, что мелькнуло в глазах противника, когда много лет назад он поднял войска ради спасения матери, но Сяо Чуцянь перекрыл ему путь у городских ворот, глядя на него сверху вниз, а также то пренебрежительное изречение: «Ты тоже вознамерился устроить переворот и пойти против государя? Думаешь, это детские игры в дочки-матери?»
Лин Цию закрыл глаза, заставляя себя не думать о прошлом, и перевел взгляд на Сяо Чоуэра:
— Это письмо никто больше не видел?
— Будьте спокойны, Ваше Величество. Письмо было зажато среди продуктов из императорской кухни, я лично ходил забирать его, никому другому не доверял.
— Сяо Чоуэр… кроме тебя, у Меня нет никого, кому я мог бы доверять.
Маленький евнух поспешно произнес:
— Сяо Чоуэр клянется защищать Ваше Величество до самой смерти.
Новый император только что взошел на престол, и даже при наличии такого обладающего сверхъестественными способностями помощника, как Сяо Чуцянь, у Ли Цию каждый день оставалось бесчисленное множество мирских дел. Помимо участия в утренних докладах, он только и делал, что безостановочно вызывал чиновников — партия за партией. Среди этих людей немало тех, кто в свое время дружил с его дедом по материнской линии и уже давно был недоволен распутством и глупостью прежнего императора Шуньдэ. Теперь же, когда Лин Цию вышел к двору, все они, естественно, один за другим наперебой выражали ему свою преданность. Однако Лин Цию лишь невозмутимо слушал их. Он не осмеливался слепо доверяться этим людям: трудно было в двух словах отличить, сколько среди них искренних, а сколько тех, кто лишь льстит и притворяется. К тому же он не мог слишком явно выказывать стремление перетянуть людей на свою сторону, чтобы не вызвать подозрений у Сяо Чуцяня.
Сяо Чуцянь порой оставался ночевать в Зале Чжаодэ, оставаясь глух к разного рода двусмысленным слухам, ходившим при дворе, и поступая так, как считал нужным. Когда у него появлялось настроение, он приходил в Зал Чжаодэ, чтобы обласкать своего маленького императора, а в государственных делах и вовсе всегда поступал по-своему, сосредоточив в руках всю полноту власти при дворе. Лин Цию никогда не оспаривал ни одно из его решений, что бы тот ни говорил — всё принималось беспрекословно. В одно мгновение власть Сяо Чуцяня при дворе достигла своего пика: пожалуй, даже герцог Сюй в былые годы не мог сравниться с ним в нынешнем великолепии.
Зал Чжаодэ.
На рассвете Лин Цию перевернулся и проснулся. В пояснице ощущалось тупое нытье и слабость: прошлой ночью Сяо Чуцянь снова мучил его большую часть ночи, и сейчас у него почти не осталось сил даже на ненависть. Он лишь позвал Сяо Чоуэра, чтобы тот помог ему сменить одежду и встать.
Заметив его бледное лицо и переполненную усталостью внешность, Сяо Чоуэр тихо уговаривал его:
— Ваше Величество, вам нездоровится, может, не стоит сегодня идти на утренний доклад?
Лин Цию слегка покачал головой: если он не явится, это подтвердит все те мерзкие слухи, что ходят снаружи, и он превратится в марионеточного императора в глазах каждого. Что бы ни случилось, он не мог позволить себе пасть до такого позора.
— Тогда… велеть ли подать вам еду?
— Не нужно, у Меня нет аппетита.
— Съешьте хоть немного, прошлой ночью вы почти ничего не ели…— Нет нужды, я и так проснулся поздно, нельзя больше медлить, иначе утренняя аудиенция затянется. Помоги мне одеться, — настоял Лин Цию.
Сяо Чоуэр понял, что отговорить его не удастся, и не посмел больше спорить, лишь помог ему встать с кровати. Но стоило Лин Цию подняться, как его охватило головокружение. Тело обмякло, и он тут же рухнул обратно. Сяо Чоуэр не успел его подхватить и сам повалился следом. Увидев, что Лин Цию потерял сознание, он в панике закричал:
— Ваше Величество! Что с вами?!
Спустя полчаса Лин Цию с трудом открыл глаза. Рядом с ним на коленях стоял Сяо Чоуэр с покрасневшими от слез глазами, а придворный лекарь Ван, нахмурившись, проверял его пульс.
С силой зажмурившись, Лин Цию повернул голову. Заметив в глазах лекаря Вана изумление и неверие, он низким голосом спросил:
— Что со мной?
— Ваше… Ваше Величество, у вас, по-видимому… пульс беременного…
— Повтори, что ты сказал.
Лекарь опустил голову, его голос дрожал:
— …Это пульс беременного.
— Как такое возможно? — проговорил Лин Цию сквозь стиснутые зубы, хотя в душе у него уже зародилось смутное подозрение.
— Это дело крайне удивительное. Я… сейчас я не могу сказать наверняка, мне нужно вернуться и свериться с медицинскими трактатами…
— В прошлом я принимал снадобье, меняющее конституцию тела. Это тайное народное средство с юга, его использовали для укрепления силы мышц и выносливости. После того как я его принял, с моим телом произошли некоторые изменения, — хотя говорить об этом было крайне неловко, Лин Цию хотел докопаться до истины. — Может ли это быть связано с тем лекарством?
— Вы говорите о том снадобье, что пришло от варварских племен с юга?
— Да, именно о нем.
Лекарь изумленно выдохнул:
— О том лекарстве я наслышан. Говорят, оно невероятно мощное. Его создали варвары, чтобы защищаться от захватчиков. В древних трактатах есть туманные упоминания, что, помимо повышения физической силы, оно обладает и другими свойствами. Это… это…
— Что именно?
— Оно позволяет мужчинам вопреки законам природы зачать ребенка.
Лин Цию впился ногтями в ладони. Южные варварские племена по своей мощи едва ли составляли десятую часть его династии Дашэн, однако всегда оставались для них опасной угрозой. Их армия была сильна, а население росло невероятно быстро и непрерывно — оказывается, именно в этом была причина.
Сяо Чоуэр, услышав это, распростерся на полу, дрожа всем телом. Он и представить не мог, что такое случится с Его Величеством. В свое время именно он по поручению императора раздобыл то снадобье. Если бы он знал, что оно приведет Его Величество к такому жалкому положению, он бы сделал все возможное, чтобы не дать ему его выпить.
Но теперь сожалеть было поздно.
— …Я не хочу, чтобы об этом узнал кто-то еще, кроме нас троих. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Голос Лин Цию стал ледяным, пропитанным угрозой, от которой веяло смертью. Лекарь содрогнулся и низко опустил голову:
— Я не посмею проговориться.
— Ступай, приготовь отвар. Помоги мне… избавиться от этого порочного семени.— Нет… невозможно… — дрожащим голосом произнес императорский лекарь. — Хотя срок едва дотягивает до одного месяца, пульс плода очень сильный. Если принудительно прервать беременность, боюсь, это нанесет непоправимый вред вашему здоровью, Ваше Величество. В древних трактатах сказано, что если принимающая это снадобье женщина, будучи в положении, попытается избавиться от ребенка, последствия для ее тела окажутся необратимыми. Боюсь… боюсь, Вы можете из-за этого лишиться жизни.
Ладони Лин Цию сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу до крови. В его глазах полыхала жгучая ненависть, а слова он выдавливал сквозь стиснутые зубы, едва ли не по слогам:
— Неужели совсем нет никакого выхода?
— …Ваш слуга некомпетентен.
В этот момент дверь Зала Чжаодэ отворилась, и внутрь вошел Сяо Чуцянь. Лин Цию отвел взгляд, мгновенно скрывая бушующие в душе эмоции. Сяо Чуцянь широкими шагами приблизился к ним. Увидев стоящего на коленях лекаря, он нахмурился и спросил:
— Какая болезнь у Вашего Величества?
Лекарь бросил мимолетный взгляд на Лин Цию и невозмутимо ответил:
— Ничего серьезного. Ваше Величество лишь переутомился от государственных дел и прихворал. Я выпишу два состава, после их приема нужно будет отдохнуть несколько дней, и все пройдет.
Услышав это, Сяо Чуцянь успокоился. Он взмахом руки велел лекарю уйти, чтобы тот приготовил отвар, а затем выгнал и Сяо Чоуэра. Только после этого он протянул руку, слегка сжал подбородок Лин Цию и заставил его повернуть голову к себе:
— Зачем ты отослал всех прочь? Разве не лучше, когда вокруг много слуг, готовых тебе прислуживать?
— Не люблю, когда вокруг слишком много людей, чувствую себя не в своей тарелке… — Лин Цию приложил все усилия, чтобы ничем себя не выдать. Он отодвинулся вглубь кровати, жестом приглашая Сяо Чуцяня присесть рядом.
Сяо Чуцянь обнял его за талию, и Лин Цию покорно прижался к нему, потершись щекой о его шею, и тихо произнес:
— Мне нездоровится. Можешь ли ты сопровождать меня в Лигун на западной окраине, чтобы мы пожили там несколько дней?
— Ваше Величество наконец-то готовы отложить государственные дела? — Сяо Чуцянь тихо рассмеялся и, склонившись, поцеловал его в красивый лоб.
Лин Цию зарылся в его объятия, пряча лицо, и Сяо Чуцянь не видел сложной гаммы чувств, отразившейся в его глазах. Спустя некоторое время Лин Цию с силой потянул его вниз, приподнялся и коснулся его губ поцелуем.
Этот жаркий, долгий поцелуй — Сяо Чуцянь был только рад такой пылкости со стороны Лин Цию. Он уже было собрался углубить ласку, но Лин Цию кончиком языка подтолкнул то, что держал во рту — леденец — и переправил его прямо в рот Сяо Чуцяню, заставляя проглотить.
— Какой вкус у этого в этот раз?
— Ты разве не распробовал?
— От тебя пахнет только тобой, не могу разобрать, — Сяо Чуцянь ласково погладил его длинные мягкие волосы, которые тот еще не успел уложить в прическу, и игриво рассмеялся.
— Если не можешь понять, то и не надо…
Это была игра, в которую Лин Цию последнее время часто с ним играл: кормил его леденцами с разными вкусами изо рта в рот, заставляя угадывать. Сяо Чуцянь был совершенно очарован тем, что Лин Цию до сих пор сохранил эту почти детскую непосредственность, которую позволял себе проявлять только наедине с ним.
Лин Цию по-прежнему лежал в его объятиях и медленно закрыл глаза. Дядя уже все подготовил. Сяо Чуцянь… твой смертный час уже недалек.
http://bllate.org/book/33266/4084616
Готово:
