Но теперь жизнь Мэн Е становилась всё лучше, и он не хотел снова тянуть его обратно в грязь.
Если бы это было возможно, Шэнь Чжо хотел бы, чтобы во всём мире только он один жил такой ужасной жизнью.
— Что?! — воскликнул Мэн Е. — И что теперь делать? У тебя на руках действительно осталось только пятьсот?
— Угу, — Шэнь Чжо кивнул и выдавил из себя натянутую улыбку. — Ничего страшного. Я ещё могу работать, нужно только поскорее найти место.
— Ничего не «ничего», — отрезал Мэн Е. — Если ты сейчас начнёшь искать работу, будешь получать от силы пять тысяч, и это в лучшем случае. А если не повезёт — едва наберётся три тысячи. Сколько у тебя уходит на обследования, на лекарства каждый месяц? Ты думаешь, врач будет вечно выписывать тебе отвары бесплатно? Посчитай сам, хватит ли этого.
Каждое слово Мэн Е глубоко вонзалось в сердце Шэнь Чжо. И правда, даже если он прямо сейчас выйдет на работу, этих денег не хватит на самые базовые нужды беременного мужчины.
— Может, мне избавиться от ребёнка?
Когда Шэнь Чжо произнёс это, его сердце обливалось кровью. Ему было всё равно, жить или умереть, но этот ребёнок был единственным родным человеком в его жизни. Они были неразлучны: Шэнь Чжо так долго питал этого малыша собственной плотью и кровью, а теперь должен отказаться от него из-за жизненных невзгод.
Если он откажется, то никогда больше не обретёт настоящего дома.
— Ты о чём вообще думаешь? — Видя, что лицо Шэнь Чжо полно печали, Мэн Е заволновался. Он развернул его к себе и вытер слёзы с его лица. — Разве я не рядом? Неужели всё настолько плохо, что нужно избавляться от ребёнка?
— Мы с тобой чужие люди, тебе незачем портить себе жизнь из-за меня, — Шэнь Чжо отстранил руку Мэн Е и отвернулся, боясь смотреть ему в глаза. — Тебе самому ещё как-то жить нужно.
— Я хочу тебе помочь, какое тебе до этого дело?
Мэн Е обошёл диван, присел рядом с Шэнь Чжо и поднял голову, глядя в его покрасневшие глаза.
— Я же говорил, что мой бывший был богат. Я сказал, что у меня нет сбережений, но это не значит, что их правда нет. Мы же договорились, что я буду крёстным отцом, значит, это наполовину и мой ребёнок. Потратить немного денег на малыша — мой долг.
Он силой уложил Шэнь Чжо в кровать, укутал его одеялом и наказал:
— Твоя задача сейчас — спать. И не надо больше готовить мне вкусности. Вот проснёшься — обещаю, увидишь целую гору настоящих денег.
Сказав это, Мэн Е собрался уходить. Шэнь Чжо вцепился в мягкое одеяло, чувствуя странную смесь радости, вины и, что было сильнее всего, трогательного волнения и страха. Он протянул руку, схватил Мэн Е за тонкое запястье и благодарно прошептал:
— Спасибо.
Мэн Е замер. Не оборачиваясь, он небрежно высвободил руку и отмахнулся:
— Не за что. Только потом не забудь приучить ребёнка почитать меня.
— Хорошо.
Шэнь Чжо прислонился к изголовью и сжал кулаки. В носу невыносимо защипало, и слёзы неконтролируемо покатились по щекам. В этот миг его тихая, полная невзгод речушка наконец приняла этот упавший лист по имени Мэн Е, позволяя ему плыть по своим водам.
Шэнь Чжо не верил в искренние чувства и не верил, что кто-то захочет растрачивать свою доброту на незнакомца, особенно в мире, где превыше всего ценятся выгода и расчёт. Но он не мог отрицать: такие люди существуют. Они ярки, как самое ослепительное утреннее солнце, и не жалеют сил, чтобы осветить чужую безрадостную жизнь.
Мэн Е был именно таким. Шэнь Чжо вдруг почувствовал, что судьба не так уж жестока — по крайней мере, в ней есть Мэн Е.
Хорошо, что есть Мэн Е.
*
Выйдя из спальни, Мэн Е тихо прикрыл дверь. В тот же миг лёгкая улыбка исчезла с его лица, сменившись тяжёлой тучей.
Выругавшись про себя, Мэн Е достал телефон и проверил все платёжные приложения. Перерыв всё, он обнаружил, что на счетах осталось чуть больше тысячи. В гостиной по телевизору шло пустое юмористическое шоу — оттуда доносился громкий смех, который в другое время казался бы заразительным, но сейчас только раздражал.
Мэн Е стало не по себе. Он подошёл, выключил телевизор и снова сел на диван, размышляя, как сдержать обещание насчёт горы денег.
Когда он был с Фэн Цзинем, тот действительно давал ему немало — в общей сложности около миллиона. В то время Мэн Е напоминал хомяка: он не смел тратить ни копейки и всё откладывал на карту. Наверное, каждый, кто хоть раз познал настоящую нужду, начинает беречь каждый грош. Мэн Е наслаждался процессом накопления: каждая цифра на счету была гарантией, что он больше никогда не вернётся в нищету.
Но после разрыва с Фэн Цзинем что-то внутри него сломалось. Он вдруг решил, что жизнь одна и нужно жить в своё удовольствие — зачем копить, если всё равно не успеешь потратить? Дожить до старости, когда уже никуда не сможешь поехать, а от деликатесов не почувствуешь вкуса?
Решив так, он собрался в путешествие, собираясь спустить всё до последней монеты. Но судьба — злая насмешница. Стоило ему наладить жизнь, как объявился его отец-игрок и украл банковскую карту. Этот старик вечно бездельничал, пропивая и проигрывая всё до нитки — именно из-за него мать когда-то сбежала из дома.
Мэн Е знал, что отец по уши в долгах. Тот не раз приходил к нему клянчить деньги, но Мэн Е каждый раз отказывал: он понимал, что за одним разом последует второй — это была бездонная яма. Но в тот раз старик впервые проявил слабость, сказал, что соскучился, и попросился переночевать. Мэн Е смягчился. Он знал, что нельзя надеяться на игрока, но где-то в глубине души всё ещё теплилась слабая надежда: а вдруг отец правда решил исправиться?
Реальность оказалась иной. Утром следующего дня он сразу почувствовал неладное: в доме стояла мёртвая, могильная тишина. Старик сбежал посреди ночи, прихватив карту, и когда Мэн Е обнаружил пропажу, все деньги уже были сняты.
Первой реакцией был гнев. Больше всего он злился на Фэн Цзиня — за то, что этот богач так «круто» раздавал карты без паролей, позволяя кому угодно их опустошить. Вторая волна ярости была направлена на себя: почему он не перевёл деньги на другую карту раньше? Но меньше всего он злился на отца. Напротив, на душе стало легче: этот миллион стал платой за окончательный разрыв отношений. С этого момента жизнь и смерть того человека его больше не касались.
Мэн Е смотрел на вещи просто: денег почти не осталось, но зато была большая квартира — этого хватит для жизни. Однако теперь квартиры было мало — ребёнок в животе Шэнь Чжо ждать не мог.
Может, продать квартиру? Но на продажу нужно время, а деньги Шэнь Чжо требовались прямо сейчас. Мэн Е были нужны наличные, которыми он мог распоряжаться немедленно.
Мэн Е снова взял телефон и ввёл знакомый номер. Его палец завис над кнопкой вызова, колеблясь. У него были свои скрытые мотивы: отношения с Фэн Цзинем отняли у него почти половину жизненных сил. Все говорят, что разрыв отнимает полжизни, но лишь тот, кто прошёл через это сам, знает, что это значит на самом деле.
Фэн Цзинь его бросил. Мэн Е прекрасно понимал, что тот за человек — ветреный бабник, который вечно гонится за новизной. Поначалу он действительно сблизился с Фэн Цзинем из-за денег, но потом сам не заметил, как влюбился. А когда его бросили, оставалось лишь делать вид, что всё легко и просто, каждый день обманывая себя, что ему не больно.
Мэн Е чувствовал, как его энергия, его жизненный дух по капле покидают его. Ему нужно было общение с новыми людьми, новая жизнь, иначе через полгода он бы впал в депрессию. Он помог Шэнь Чжо, приютил его, но разве не было это своего рода самоспасением? Если в их доме появится ребёнок, жизнь обретёт цель и станет не такой пугающе беспросветной.
Гудки…
Когда нерешительность достигла предела, палец сам собой нажал на кнопку. Телефон долго звонил, прежде чем на том конце ответили. Мэн Е сжал трубку так, что ладони вспотели.
— О, какие люди, решил мне позвонить? — раздался низкий голос Фэн Цзиня, полный насмешки. — Эй, ну надо же, кто это там говорил, что больше никогда не хочет меня видеть?
Услышав знакомый голос, Мэн Е задрожал. Он сглотнул и изо всех сил постарался говорить ровно:
— Одолжи мне денег. Я верну, как только заработаю.
— Мэн Сяо Е, я ведь дал тебе тогда столько денег. Ты что, всё потратил?
— Какое тебе дело? — Мэн Е повысил голос, пытаясь скрыть свою неуверенность. — Дашь или нет? Если нет, так и скажи, найдутся другие желающие дать мне денег.
Фэн Цзинь замолчал. Спустя мгновение он холодно усмехнулся:
— Жди меня на старом месте. Увидишь меня — получишь деньги.
— Хорошо.
Он повесил трубку, чувствуя в душе полную безнадёжность. Он знал, что этот обрывок его изуродованных отношений окончательно сгорел.
*
Глава 9
— Брат Мэн, а почему у тебя шея опять красная?
— Да так, ничего, — Мэн Е потёр шею, стараясь выглядеть естественно. — Комары ночью покусали, ерунда.
— А, понятно. — Шэнь Чжо отвёл взгляд и снова уткнулся в тарелку с диетической едой.
Прошёл месяц с того дня, как он узнал правду. В тот вечер Шэнь Чжо проснулся посреди ночи и как раз застал Мэн Е, вернувшегося домой. Тот включил свет: волосы у Мэн Е были мокрые, а в руках он сжимал чёрный пакет из ткани. Пакет был затянут не до конца, и из него выглядывало что-то бело-красное.
Стоял солнечный день, и Шэнь Чжо потянул Мэн Е в ванную, спрашивая, почему у того волосы намокли. Мэн Е не стал ничего объяснять, просто открыл пакет и высыпал на стол пачки наличных.
— Видишь, я тебя не обманул. Обещал, что увидишь деньги, когда проснёшься, — Мэн Е улыбнулся. — Как думаешь, этого хватит, чтобы вырастить ребёнка?
Шэнь Чжо интуитивно чувствовал: что-то здесь не так. Он принялся допытываться, почему Мэн Е вернулся так поздно. Тот отделывался отговорками, а когда Шэнь Чжо надавил сильнее, разозлился и выставил его из ванной, не пуская внутрь. Делать было нечего, Шэнь Чжо пришлось идти на кухню варить имбирный чай с сахаром.
Теперь, вспоминая это, он понимал: уже тогда шея у Мэн Е была красной, совсем как сегодня.
http://bllate.org/book/33253/4082827
Готово:
