Ну вот, он и вправду разозлился. Фэн Цзинь был знаком с Линь Тинъанем еще со времен университета и за столько лет успел неплохо его изучить.
Услышав слова Линь Тинъаня, он решил не навязываться. Как раз в этот момент в отдельный кабинет вошли несколько молодых и симпатичных парней, приглашенных для сопровождения. Фэн Цзинь скривил губы, обнял двоих из них и отправился развлекаться в сторону.
Все вошедшие выглядели весьма недурно, и в этом клубе каждый знал, зачем они здесь.
Один из них был особенно соблазнителен: его гибкая, тонкая талия извивалась, словно у водяной змеи. На нем был короткий облегающий топ, открывающий живот, и такие же узкие брюки. Даже Фэн Цзинь, повидавший на своем веку немало людей, не удержался и подумал: «Ну и распутство».
Жаль только, что этот «водяной змей» не положил глаз на него — едва войдя, он прямиком направился к Линь Тинъаню, занимавшему главное место.
— Господин, не желаете попробовать что-нибудь другое?
Змейка осмелела и уселась прямо на колени к Линь Тинъаню, всем своим видом выражая явное приглашение к близости.
Под «чем-то другим» он, разумеется, подразумевал вовсе не обычное вино. В клубе еженедельно проводили обучение, и он только что освоил новый трюк: набирать вино в рот и поить гостя прямо из уст в уста. Говорили, что пару дней назад один клиент остался так доволен, что отвалил такому же парню двадцать тысяч.
Увы, расчеты змейки не оправдались.
Линь Тинъань холодно хмыкнул, и из его горла вырвалось ледяное: «Пошел вон». Он резко дернул крепким бедром, и змейка мгновенно отлетела в сторону.
Бедняга в оцепенении замер на месте, дрожа всем телом от страха — он боялся, что навлек на себя гнев важного человека.
В этот момент Фэн Цзинь, выступающий в роли миротворца, вовремя подоспел, схватил парня за шиворот и потащил прочь.
— Ну чего ты к нему полез? — приговаривал он по пути. — У него пунктик на чистоте, а сегодня он к тому же не в духе. Лучше бы ко мне подошел, чем к нему.
— Я… я не знал, — голос змейки дрожал от ужаса. Он уткнулся в грудь Фэн Цзиню, вцепившись в край его пиджака. — Красавчик, замолви за меня словечко, я хочу продолжать здесь работать.
От этих слов Фэн Цзинь пришел в игривое настроение. Он приобнял парня за талию и вывел из кабинета:
— Он человек широких взглядов и не станет принимать это близко к сердцу. Сейчас тебе стоит подумать о том, как ублажить меня. А не то я шепну словечко вашему менеджеру, и с работой можешь попрощаться.
— Ну не надо так, — змейка кокетливо вильнул бедрами. — Красавчик, наверху есть свободная комната, я тебя провожу. Только вот услуги мои на всю ночь стоят недешево.
— Ты кого за бедняка принимаешь? — Фэн Цзинь крепко ущипнул его за ягодицу. — Тридцать тысяч за ночь хватит?
Змейка тут же расплылся в довольной улыбке, хотя на словах всё еще продолжал кокетничать:
— Красавчик, ну ты что… вон у начальника из соседнего кабинета только за поцелуй просят двадцать тысяч.
— Ладно, сотни тысяч хватит, чтобы купить тебя на всю ночь?Слова Фэн Цзиня затихли в конце коридора, а смешок водяной змейки поставил в них жирную точку.
Линь Тинъаню в отдельной кабине было совсем не до веселья. Он велел официанту открыть еще одну бутылку вина и, забыв про всякие там правила дегустации, налил полный бокал и осушил его за один присест.
Жгучая жидкость обожгла горло и разлилась по всему телу. Линь Тинъань терзался тревогами: в последнее время у него не клеился не только бизнес, но и в личную жизнь кто-то бесцеремонно вклинился.
Еще в старшей школе Линь Тинъань понял, что он гей. Он не собирался скрывать это от семьи всю жизнь, но одно дело — признаться во всем самому, и совсем другое — быть насильно разоблаченным.
Всего пару месяцев назад его двоюродный брат Линь Янь, который во всем уступал ему, но при этом во всем пытался соревноваться, исподтишка вставил ему палки в колеса.
Неизвестно где он откопал посты, которые Линь Тинъань писал на анонимном школьном форуме еще в старшей школе, сделал несколько копий и разослал по одной штуке его родителям и дедушке.
Тогда он только осознал свою сексуальную ориентацию, как тут не растеряться?
В отчаянии хватаешься за соломинку, вот он и закинул на анонимный форум вопрос: «Если засмотрелся на то, как младшеклассник плавает, и встал — это значит, что я гей?»
Позже он спрашивал и другое: «Чем гей отличается от нормального человека?», «Как убедиться, что ты гей?», «Как занимаются любовью геи?»
Подобных тем он насоздавал немало, так что в тот период почти каждый в школе знал — среди них завелся гей.
Больше всего Линь Тинъаня бесило то, что комментарии под теми постами были полны грязи, а кое-кто даже напрямую спрашивал: «Пойдешь на свидание?»
Разве можно было показывать такое родителям?
Как назло, этот сопляк Линь Янь не ведал берегов и всего парой листочков бумаги устроил ему каминг-аут.
Разумеется, Линь Тинъань не собирался так просто оставлять это безнаказанным — тот паршивец, должно быть, до сих пор пасет коров на какой-нибудь зарубежной ферме.
Но возвращаясь к текущим событиям: в первый же день, когда родители узнали о его пристрастии к мужчинам, они устроили настоящую истерику с рыданиями и причитаниями, будто его жизнь была кончена раз и навсегда.
На второй день пожилые супруги опомнились и принялись безумно тащить в дом подходящих по статусу девушек.
У Линь Тинъаня были свои принципы в отношении того, как жить и поступать, и портить жизнь другим людям ради собственной выгоды он бы не стал, поступаясь совестью.
Спустя неделю родители поняли, что пробить его оборону не удастся, и зашли с другой стороны, уговаривая завести хотя бы парня на пробу: мол, раз он никогда ни с кем не встречался, то как может быть уверен, что ему нравятся именно мужчины?
Линь Тинъань ответил прямо: «У меня на женщин не встает».
Родители пришли в ярость и умыли руки, но теперь каждый день забрасывали его СМС-ками с требованием найти себе парня.Линь Тинъань был страшно раздражен. Стоило ему утром открыть глаза, как на экране телефона всплывало одно и то же сообщение: Сын, ты нашел себе парня?
Кто угодно на его месте взвыл бы от такого.
Наконец, месяц назад Линь Тинъань не выдержал. Он велел старшему менеджеру клуба подыскать ему чистенького паренька.
Его требования были просты: молодой, чистый, без прошлого опыта в сердечных делах, и обязательно гей.
В тот вечер атмосфера была вполне сносной, а парень вроде бы соответствовал всем критериям, поэтому Линь Тинъань до последней капли осушил поданный ему бокал красного вина.
Линь Тинъань прекрасно знал, что в подобных клубах нельзя пить что попало, особенно вино перед любовной утехой — в ста процентах случаев в него было подмешено что-то для возбуждения.
Выпив вино, парень ответил на звонок и под каким-то предлогом вышел.
Линь Тинъань церемониться не стал, взял телефон парня и бросил взгляд на экран: там открылся диалог с бывшим возлюбленным.
Оказалось, что этот павлин вовсе не был чист, да к тому же поддерживал связь с бывшим.
Гнев Линь Тинъаня взмыл до небес: он уже перевел этому парню больше ста тысяч, а менеджер подослал ему такое бэушное отребье?!
Вот только действие препарата к тому моменту уже началось, и рассудок затуманился настолько, что он даже не помнил, что творил.
Он помнил лишь то, что, проснувшись на следующее утро, чувствовал невероятное облегчение во всем теле, простыни были скомканы, сплошь покрыты липкими следами, а на них темнело кровавое пятно.Линь Тинъань, даже при всей своей неопытности, отлично понимал, что провел ночь с каким-то парнем.
В тот же день он велел связать того мальчика, но тот утверждал, что в ту ночь это был вовсе не он. Линь Тинъань приказал отвезти парнишку на осмотр, и лишь убедившись, что и в самом деле ошибся, отпустил его на все четыре стороны.
Но кого же, черт побери, он тогда оттрахал?
При одной мысли о той крови на простынях Линь Тинъаня начинало трясти от раздражения. Он потребовал, чтобы управляющий поднял записи с камер видеонаблюдения за тот день, но ракурс оказался на редкость паршивым: в объектив попали только его собственный лик да лицо того паренька, тогда как от второго участника осталась лишь спина.
Прожив вот так в неведении целый месяц, Линь Тинъань все равно то и дело возвращался мыслями к случившемуся.
Особенно сегодня утром, когда он приехал домой пообедать и родители за столом снова завели шарманку о том, нашел ли он себе парня.
Он швырнул палочки для еды и ушел, а напоследок бросил через плечо: Месяц назад только что переспал с одним, не притащить ли его домой, чтобы вы на него поглазели?
Линь Тинъаня бесило происходящее: как он вообще умудрился так бестолково с кем-то переспать? Ошибка донельзя глупая, стыдно кому и сказать.
— Молодой господин Линь, вы случайно не напились? — робко подал голос стоявший рядом официант. — Ваш номер на верхнем этаже уже убран, проводить вас?
Стоило Линь Тинъаню взглянуть на форменную одежду официанта, как в памяти тут же всплыл тот тощий и хрупкий силуэт с камеры видеонаблюдения.Он тоже был одет в такую же форму, только выглядел до того исхудавшим, словно сухая палка, и казалось, что эта одежда висит на нём впору сквознякам.
Линь Тинъань ничего не ответил, махнул рукой и, отворив дверь, сам вышел из отдельного кабинета.
Он приходил сюда по большей части ради посиделок с друзьями, а иногда поднимался наверх, чтобы вздремнуть и расслабиться.
Но после того случая в прошлом месяце Линь Тинъань почему-то начал испытывать неприязнь к отдыху в этом месте: стоило ему лечь на ту кровать и закрыть глаза, как в ушах тут же раздавался детский, нежный голос, тихонько хрипящий у самого уха.
Этот голос не был приторно-сладким — наоборот, чистым и звонким, но горло того человека словно сорвало, и любые издаваемые им звуки несли на себе печать надлома.
Подобные слуховые галлюцинации доводили до такого безумия, что Линь Тинъань уже давно не поднимался наверх отдыхать.
Выйдя из кабинета, он нетвердой походкой направился по коридору в сторону лифта.
В соседней комнате стоял шум и гам, и, проходя мимо, он невольно поморщился, услышав доносившиеся оттуда похотливые звуки.
Как раз в этот момент наверх поднялся официант и остановился у двери соседнего кабинета.
Линь Тинъань окинул официанта беглым взглядом с головы до ног, подумая про себя: с чего это в этом клубе столько тощих доходяг?
Официант оказался сообразительным: слегка кивнув ему в знак приветствия, он словно бы решился на что-то, толкнул дверь кабинета и вошел внутрь.
Линь Тинъань на мгновение замер, и при виде этого худощавого лица ему снова послышались те самые слуховые галлюцинации.
— Хорошо?
— Очень… очень хорошо, у-у-у, мне очень хорошо.
Линь Тинъань: …
Если хорошо, то почему он плачет?
Глава 5
Тот самый гендиректор Ван, который потребовал позвать именно Шэнь Чжо, был нуворишем, разбогатевшим всего два года назад.
Гендиректору Вану едва перевалило за сорок, но выглядел он так старо, что казался мужчиной лет пятидесяти.
В будние дни он пренебрегал физическими упражнениями, его тело заросло жиром, а от огромного выпирающего живота он начинал задыхаться уже после нескольких шагов.
Шэнь Чжо только толкнул дверь кабинета, как тут же почувствовал идущий оттуда неприятный запах. Его чуть не вывернуло от физиологического спазма, однако он быстро взял себя в руки и нацепил фирменную улыбку.
Людей в кабинете было немного: не считая гендиректора Вана, там находилось всего трое гостей, а остальные четверо были клубными мальчиками по вызову.
Один из них был довольно хорошо знаком с Шэнь Чжо — это был тот самый Сяо Тянь, о котором упоминал менеджер Фан.
Освещение в комнате было тусклым, квадратный стол из центра убрали, застелив пол толстым ковром, и двое генеральных директоров уже вовсю предавались развлечениям в углу с какими-то людьми.
Лишь гендиректор Ван сидел на диване, словно кого-то поджидая, и было очевидно без лишних слов, кого именно он ждет.
http://bllate.org/book/33253/4082822
Готово:
