— Скоро на стажировку.
— В компанию Чжоу Сюйхэна?
Ши Сюнь уклончиво буркнул что-то вроде «может быть». Он ударил по тормозам, едва не врезавшись в идущую впереди машину, и, поджав губы, покосился на Чу Наньмина, который от неожиданности слегка приложился о сиденье.
Ши Сюнь хмурился, его глаза немного опухли — было очевидно, что недавно он плакал. Тревога, написанная на его лице, казалась почти осязаемой. Чу Наньмин почувствовал, что тот хочет что-то сказать, и терпеливо ждал, пока не услышал глухое извинение.
Ши Сюнь вцепился в руль, пальцы его побелели — он был явно не в своей тарелке.
Притворяется? Чу Наньмин посмотрел на безобидное лицо собеседника и решил, что, пожалуй, слишком много надумывает.
Оставшуюся часть пути Ши Сюнь вел машину спокойно. Чу Наньмин смотрел в окно, разглядывая в отражении стекла того, кто сидел за рулем.
Из-под полудлинных волос виднелся край подавляющего ошейника — значит, омега. Чу Наньмин снова перевел взгляд на его лицо.
В отражении черты выглядели размытыми, но даже так было понятно, что у водителя удивительно красивое лицо. Омега сосредоточенно следил за потоком машин. На светофоре он опустил глаза, глядя на свои пальцы, а спустя мгновение украдкой бросил взгляд на Чу Наньмина.
Это был лишь мимолетный взгляд, но в его влажных, подернутых краснотой уголках глаз читалось столько невысказанного, что сердце Чу Наньмина дрогнуло.
За границей он повидал немало ярких и эффектных роз, но в этой хрупкой повилике была своя особая прелесть.
Наконец машина остановилась у дома семьи Чжоу.
Ши Сюнь, прикладывая палец к сканеру, пробормотал:
— Пароль 0608.
— Звучит почти как дата моего рождения.
Чу Наньмин произнес это непринужденно — это была и пустая болтовня, и прощупывание почвы. Он отчетливо увидел, как грудь юноши судорожно вздыбилась. Тот поспешно толкнул дверь и, бросив через плечо холодное «Господин Чу, проходите», скрылся внутри.
В воздухе еще витал аромат феромона белого вина. Чу Наньмин снял пальто, перекинул его через руку и, заметив на журнальном столике фотографию, машинально взял её.
Это был последний снимок, сделанный вместе с Чжоу Сюйхэном перед отъездом за границу. Он и не думал, что тот его распечатает.
Его движение, а затем и сама фотография в руках, привлекли внимание юноши.
Ши Сюнь будто наткнулся на самое больное: его глаза мгновенно покраснели. Он поспешил на кухню заваривать чай, и в момент, когда он обернулся, до Чу Наньмина донесся невнятный всхлип — звучало это до боли искренне.
— Как тебе моя актерская игра? — стоило оказаться на кухне, как всякая скорбь с лица Ши Сюня мгновенно испарилась. Он с воодушевлением обратился к Системе, заваривая чай.
Система предприняла последнюю попытку:
— Хозяин, может, вы попробуете покорить Чжоу Сюйхэна своим блестящим мастерством?..
— Да кто он такой? — Ши Сюнь швырнул в чайник целую горсть заварки, подумал и добавил еще одну. Быстро настроившись на нужный лад, он направился в гостиную. — Как думаешь, белый лунный свет станет меня утешать?
Скорее всего, нет. Вероятность, которую рассчитала Система, стремилась к нулю.
Омега с покрасневшими глазами поставил крепкий чай перед Чу Наньмином и собрался уходить.
— Подожди.
Ши Сюнь замер. Он обернулся к мужчине, в его взгляде читались обида и недоумение.
— Господин Ши, посидите со мной немного? — Чу Наньмин мягко улыбнулся, выглядя совершенно безобидно. — В ближайшее время мне придется часто беспокоить вас своими просьбами.
Неизвестно почему, но в голове Ши Сюня тут же возникло раздраженное лицо Чжоу Сюйхэна.
Словно под гипнозом, он опустился на другой край дивана. Пальцы Ши Сюня переплелись, он сидел, сжавшись, словно ожидая выволочки.
Он понимал, что ведет себя неразумно по отношению к Чу Наньмину — человеку, который только что вернулся в страну, ни в чем не виноват и терпеливо сносил его слезы. Такое поведение лишь усиливало чувство вины. Опустив голову, омега прошептал:
— Простите...
— У вас только что закончился период течки, верно? — спросил Чу Наньмин. — Простите за бестактность, но на омег в это время сильно влияют гормоны, эмоциональная нестабильность — это нормально. Вам не за что извиняться.
Правда ли это?
Но Чжоу Сюйхэн всегда говорил, что он слишком капризный. Он твердил это так долго, что Ши Сюнь и сам начал в это верить.
Ковыряя пальцы, омега сжался, плотно прижав колени друг к другу:
— Простите, господин Чу, вам приходится тратить время на то, чтобы утешать меня.
— Чжоу Сюйхэн ведь очень плохо с вами обращается? — неожиданно произнес Чу Наньмин.
Кто бы мог подумать, что этот вопрос заставит омегу вздрогнуть. Он поднял веки, но тут же снова их опустил. Чу Наньмин, поняв, что сболтнул лишнее, уже хотел извиниться, как услышал, что тот, всхлипывая, качает головой:
— Брат Хэн хорошо ко мне относится. Очень хорошо.
Говоря это, он не мог сдержать слез, катившихся из глаз. Ши Сюнь изо всех сил заморгал, пытаясь скрыть свою неловкость и прикрывая лицо ладонью.
Внезапно перед ним появилась рука с упаковкой бумажных салфеток, а следом прозвучало:
— Не плачь.
Благодаря этому жесту они оказались совсем близко.
— Мое присутствие доставляет вам неприятности, да? На самом деле, у нас с Чжоу Сюйхэном нет никаких особенных отношений.
Услышав это, настроение Ши Сюня ничуть не улучшилось: если даже белый лунный свет — это не «особенные отношения», то кем тогда является он сам, дублер, занявший чужое место?
Чу Наньмин тоже осознал, что сказал что-то не то, и потер переносицу:
— Я поговорю с ним и все объясню, не расстраивайтесь.
Ши Сюнь сжал и разжал кулаки, а затем, словно решаясь на последний шаг, выпалил:
— У вас с ним помолвка.
Ши Сюнь поднял глаза, и два похожих взгляда встретились. Он с нетерпением ждал насмешки, но вместо этого увидел в глазах мужчины лишь изумление.
Через пару секунд тот глухо рассмеялся:
— Была, но при условии, что я вторично разделюсь как омега.
Прошлое не стоило обсуждать с человеком, которого он едва знал. Чу Наньмин не стал вдаваться в объяснения, молча ожидая реакции Ши Сюня.
Однако реакция Ши Сюня оказалась куда сильнее, чем он предполагал.
Маленький омега даже забыл, что плакал — слезы жалобно застыли на щеках, а тонкие лисьи глаза в удивлении широко округлились:
— Но брат Хэн сказал, что вы — омега.
— Я... — Чу Наньмин вспомнил, что действительно не поправлял Чжоу Сюйхэна. Он не был близок с ним, их переписка оборвалась десять лет назад. До сегодняшнего дня он был уверен, что Чжоу Сюйхэн забыл его, а в аэропорт приехал лишь по просьбе старших.
Омега выглядел как побитый дождем росток. Видимо, выражение лица юноши было настолько жалким, что Чу Наньмин достал телефон, открыл их переписку и протянул ему:
— Проверяйте.
Чу Наньмин и сам счел смешным то, что дает проверять свой телефон незнакомому омеге.
Но это произошло.
Ши Сюнь тоже почувствовал, что это неуместно. Телефон стал для него словно раскаленный уголек, он поспешно захотел вернуть его альфе. Его тело подалось вперед, и их плечи соприкоснулись.
То, как он хмурился от беспокойства, было... мило.
Чу Наньмин испугался этого внезапно возникшего в голове слова. Увидев, что Ши Сюнь упорно отказывается смотреть, он забрал телефон. Пальцы омеги слегка коснулись его ладони. Чу Наньмин закрыл чат и нашел номер Чжоу Сюйхэна.
— Сейчас я всё ему объясню.
— Не надо, — не задумываясь, отказался омега, после чего смягчил тон: — Брат Хэн работает, не стоит его отвлекать.
— Это займет пару слов.
Чу Наньмин хотел было добавить: «Твой брат Хэн раньше не стеснялся отвлекать меня, когда я рисовал чертежи», но, вспомнив, что они мало знакомы, промолчал и сам набрал номер.
Ши Сюнь хотел что-то еще добавить, но, увидев экран вызова, сразу притих.
У Чжоу Сюйхэна была привычка: он всегда дожидался, пока телефон почти отключится сам, прежде чем ответить. Ши Сюнь даже успел придумать слова утешения, но вопреки ожиданиям, телефон зазвонил всего раз, и на той стороне раздалось знакомое:
— Алло?
Лицо Ши Сюня померкло.
Чу Наньмин, наблюдая за выражением лица юноши, понял, что тот наверняка снова вспомнил о чем-то грустном. Он ободряюще похлопал омегу по плечу.
— Чжоу Сюйхэн.
Тон Чу Наньмина был серьезным. Шум офиса на той стороне затих:
— Что случилось, Наньмин?
— Я — альфа.
На том конце долго молчали. Чу Наньмину стало скучно ждать, он повернул голову и снова увидел встревоженное лицо омеги.
Его пухлые губы были плотно сжаты, слезы так и не упали. Почувствовав на себе взгляд, Ши Сюнь снова заморгал.
Чу Наньмин не удержался и протянул руку.
Подушечки пальцев ощутили нежную, мягкую кожу.
Время будто остановилось.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем на том конце прозвучало:
— Понял. — В голосе невозможно было уловить ни гнева, ни радости. — Почему ты вдруг решил объяснить мне это?
В тот же миг в голове Ши Сюня раздался механический голос:
— Значение сожаления «Чжоу Сюйхэна» повысилось до 5.
— Смотри, его любовь стоит недорого, — насмешливо подумал Ши Сюнь. — Всего лишь смена пола — и он уже жалеет.
Чу Наньмин ответил:
— Вспомнил недавнюю шутку, решил, что лучше всё прояснить на словах.
На той стороне снова воцарилось молчание. Собеседник, похоже, сменил тему. Чу Наньмин перекинулся с ним еще парой фраз и завершил короткий диалог словами: «Иди работай».
— Невестка теперь спокойна? — подшутил альфа. Они сидели близко, и, поскольку Ши Сюнь расслабился, их руки почти соприкасались.
Омега приоткрыл рот, собираясь что-то объяснить, но тут же закрыл его, издав из горла невнятный звук:
— ...Угу.
Одиночество в обществе незнакомого альфы заставляло Ши Сюня чувствовать себя крайне неуютно. Он бессознательно ковырял пальцы, постоянно открывая и закрывая рот.
Чу Наньмин отодвинулся, соблюдая подобающую социальную дистанцию:
— Вы с Чжоу Сюйхэном давно знакомы?
— Брат Хэн... Чжоу Сюйхэн забрал меня из детского дома и все это время спонсировал, — сухо ответил Ши Сюнь.
— После выпуска тоже пойдешь в его компанию?
— Я не знаю, — Ши Сюнь выглядел растерянным. Иногда даже он не мог понять, что испытывает к нему Чжоу Сюйхэн — жалость или любовь. Он никогда не ограничивал его развитие, но в делах сердечных держал его намертво: сам не прикасался и другим не давал.
Даже находясь в самой привычной обстановке, Ши Сюнь все равно слегка ежился, опустив голову. Он то и дело бросал быстрые взгляды на Чу Наньмина и тут же прятал глаза. Его ноги были аккуратно сложены, спина напряжена, он сидел, не опираясь на спинку кресла.
У омеги было лицо поразительной красоты — даже Чу Наньмин, привыкший к красавцам, не мог не восхититься даром природы. Казалось бы, такой человек должен был вести себя хоть немного избалованно, но этот юноша выглядел забитым и скованным.
— В университете за тобой кто-нибудь ухаживал?
http://bllate.org/book/33246/4082157
Готово:
