Он знал, что Чу Сюйюнь наверняка любит поесть, однако, будучи старшим, тот предпочитал первыми раскладывать их любимые блюда по пиалам младших.
Этот человек всегда был таким — хоть и молчаливым, холодным и надменным, но обладающим тончайшей душевной организацией и невероятной заботливостью.
Юй Чэн изначально хотел, чтобы Чу Сюйюнь отведал его стряпню: если бы он приготовил любимые блюда Чу Сюйюня, то, глядишь, настроение того чуточку бы улучшилось.
Кто бы мог подумать, что Чу Сюйюнь скорее предпочтет умереть с голоду, чем съесть хоть кусочек.
Впрочем, оно и верно: как такой человек, как Чу Сюйюнь, ради горсти риса поступится своим достоинством? В конце концов, это были лишь его собственные несбыточные фантазии.
*
Покои во Дворце Демонов.
Чу Сюйюнь смотрел на распахнутые двери, в памяти всплывало выражение лица Юй Чэна, который с мрачным видом унес тогда корзинку с едой, и его глаза слегка покраснели и увлажнились.
Как же хочется есть! С тех пор как он ступил на путь культивации, он уже давным-давно не испытывал чувства голода — до такой степени, что лишь теперь понял: когда доходишь до крайности, даже сельдерей покажется желанным.
Он отчетливо помнил те дни в Секте Тайцин: каждый раз, когда наступало время трапезы, он сидел за обеденным столом вместе с учениками, и, чтобы те не заметили его привередливости в еде, неизменно первым делом перекладывал сельдерей кому-нибудь в пиалу.
Но сейчас у него больше не было возможности просто так распихать сельдерей другим. Если бы Юй Чэн с самого начала сказал, что раз не ест, то заберет всё обратно и не даст ни кусочка, он бы наверняка не стал привередничать.
Чу Сюйюнь забился в угол кровати, свернувшись калачиком и обхватив себя руками.
Может, сбежать тайком? Найти какой-нибудь постоялый двор поблизости от Земель Демонов, наесться досыта — и он клянется, что вернется сам.
Жутко хотелось жареной рыбы, ребрышек кролика, тушеной говядины, а если бы к этому нашлись еще и ароматные большие паровые пампушки, было бы просто великолепно.
Стоило только представить это в мыслях, как у Чу Сюйюня обильно завырабатывалась слюна, и он почувствовал себя еще голоднее, чем прежде.
Нет, он больше не мог ждать.
Одевшись, Чу Сюйюнь украдкой натянул сапоги и на цыпочках подошел к двери.
Снаружи по-прежнему дежурили двое мо-сюй. Услышав шорох, они резко обернулись.
Чу Сюйюнь мгновенно отпрянул и скрылся за дверью. Пусть духовных сил у него не осталось, кое-какие боевые навыки все же сохранились, так что вырваться на свободу не казалось чем-то невыполнимым.
Впрочем, уходить через главный вход было слишком шумно — так можно легко привлечь Юй Чэна. Поразмыслив немного, Чу Сюйюнь перевел взгляд на единственное окно в спальне.
Побег через окно казался неплохой затеей.
Приняв решение, Чу Сюйюнь тут же шмыгнул к окну. Он только поставил одну ногу на подоконник, как позади раздался слегка озадаченный голос:
— Что ты делаешь?
Движения Чу Сюйюня резко оборвались, и он замер на подоконнике — та самая нога еще даже не опустилась вниз.
В тишине спальни витало едва уловимое, неловкое ощущение.
Юй Чэн глубоко вздохнул и с некоторым трудом произвел на свет:
— Ты...
Даже собираясь сбежать, следовало бы хоть немного проявить осторожность — неужели он не услышал таких громких шагов?
Лишившись уровня культивации, Чу Сюйюнь действительно остался без всяких способов вырваться на свободу; иначе, останься у него прежние силы, разве стал бы он совершать столь опрометчивые поступки?
Кончики ушей Чу Сюйюня до жути горели. Медленно опустив ногу, он даже не смел поднять голову.
Как же стыдно.
Юй Чэн наверняка думает, что он ужасно глуп. И хотя глава секты тоже вечно твердил о его глупости, он-то вовсе не хотел, чтобы Юй Чэн это заметил — лучше бы тот считал его выдающимся умом, сдержанным и соблюдающим все приличия...
— Вернись, — пристально глядя на его движения, неторопливо произнес Юй Чэн. — Тебе не сбежать отсюда, снаружи установлены массивы.
Услышав это, Чу Сюйюнь с легким недовольством поджал губы.
Еду не дает, уйти не позволяет — неужели хочет заморить его голодом?
Похоже, Юй Чэн и впрямь оправдывает ходившие о нем слухи.
Прежде Чу Сюйюнь, прекрасно зная, что Юй Чэн превратился в Владыку Демонов, сеющего бедствия, все же очарованный его красотой, до конца не верил зловещим молвам — но теперь он окончательно вынес Юй Чэну обвинение в преступлении против еды.
— Вернись, — тихо поторопил Юй Чэн.
Чу Сюйюнь отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает облака.
Не вернется.
Он намерен бороться со злом до конца.
Заметив его вид непокоренного борца, Юй Чэн слегка нахмурился, понимая, что Чу Сюйюнь ни за что не послушается его по доброй воле. Постояв немного, он принял из рук мо-сюй корзинку с едой и холодно бросил:
— Раз Бессмертный Владыка упорствует в своем решении.
Услышав это, Чу Сюйюнь повернул голову: Юй Чэн как раз поставил корзинку на стол, а затем развернулся и плотно затворил двери покоев.
С глухим стуком двери захлопнулись наглухо, не пропуская внутрь даже дуновения ветерка.
Чу Сюйюнь был совершенно не в силах размышлять о том, зачем тот запер дверь — все его мысли и глаза сосредоточились исключительно на корзинке, которую Юй Чэн только что водрузил на стол.
Как пахнет!
Как же вкусно пахнет!
Что на этот раз? Каких вкусняшек принес ему Юй Чэн?
Кончик носа слегка затрепетал, Чу Сюйюнь глубоко вдохнул, уловив слабый аромат жареного мяса.
Однако его полный мольбы взгляд, неотрывно прикованный к Юй Чэну, в глазах последнего выглядел скорее настороженным и не ослабляющим бдительность: казалось, он ежесекундно следит за каждым движением Юй Чэна, готовый в любую секунду дать отпор.
Чу Сюйюнь и впрямь все еще защищается от него, эту трапезу он наверняка снова отвергнет.
Юй Чэн помрачнел лицом.
Впрочем, как бы сильно тот ни противился, сегодня ему придется поесть.
Чу Сюйюнь сглотнул слюну, немигающим взглядом уставившись на корзинку.
Юй Чэн, ну позови же меня к столу.
Хватило бы крошечного повода, чтобы я тут же подлетел и всё умял, клянусь, больше никуда не побегу, позови меня скорее.
Больше не глядя на Чу Сюйюня, Юй Чэн медленно приподнял крышку корзинки и бесстрастно произнес:
— Раз Бессмертный Владыка всей душой жаждет сбежать отсюда и покинуть меня, то, полагается думать, отведывать эту пищу он вовсе не желает. Что ж, тогда я сам разделю трапезу за Бессмертного Владыку.
Чу Сюйюнь: «...А?»
С этими словами Юй Чэн извлек из корзинки блюдо с жареной рыбой, тарелку тушеной говядины, пиалу ароматной и густой каши из красной фасоли, а вдобавок, приподняв бамбуковую пароварку на самом дне, достал несколько белоснежных, мягких паровых пампушек, источавших сладковатый аромат.
Глаза Чу Сюйюня широко распахнулись, и он в упор засмотрелся на то, как Юй Чэн подхватил палочками кусочек тушеной говядины и отправил его в рот.
— Не зря это фирменное блюдо Постоялого двора Сунлин, тушеная говядина здесь поистине великолепна, — Юй Чэн поднял взгляд на замершего неподалеку Чу Сюйюня и позволил себе редкую улыбку. — Бессмертный Владыка так любит бывать на Постоялом дворе Сунлин, помнишь ли ты этот вкус?
http://bllate.org/book/33230/4080173
Готово:
