Не приходи!!! Беги скорее!!
Юй Чэн лишь холодно хмыкнул:
— Бессмертный Владыка так не хочет, чтобы он приходил, боится, что я его убью? Неужели так сильно о нём переживаешь?
Чу Сюйюнь:……
Шипение.
Чу Сюйюнь смущенно опустил глаза.
Разве он не был слишком бессовестным? Кажется, и впрямь стоило немного пожалеть Цзи Ляньчжоу. Но Цзи Ляньчжоу был так силен, с чего бы ему переживать?
— Не бойся, — в сердце Юй Чэна воцарился холод. — Я не убью его. Я лишь дам ему понять, что ты теперь мой.
Чу Сюйюнь поднял на него взгляд и немного успокоился.
Хотя сам процесс выглядел странновато, результат, по крайней мере, оказался верным.
Увидев, что он молчит, Юй Чэн прикрыл глаза, разжал руку, поднялся с кушетки, оделся и, не оглядываясь, вышел из главного зала.
Чу Сюйюнь проводил взглядом его спину и с чувством легкой утраты растянулся на кровати.
Он ведь даже не сказал, что будет на ужин... С чего это он вдруг ушел?
Вскоре Юй Чэн вернулся.
В руке он держал лакированную коробочку для еды.
Уловив аппетитный аромат еды, Чу Сюйюнь тут же вскочил с кровати — он уже проголодался так сильно, что живот подводило к спине. Сглотнув слюну, он набросил верхнюю одежду.
Юй Чэн издалека бросил на него взгляд, медленно подошел, поставил коробку на низкий столик у кушетки и тихо произнес:
— Бессмертный Владыка, поешь немного.
Чу Сюйюнь тут же подскочил, не сводя глаз с коробки.
Юй Чэн, не заметив его жадного взгляда, протянул руку и открыл крышку, откуда повеяло густым ароматом еды.
Еда пришла!
Чу Сюйюнь уже было возбужденно потянулся за палочками, но, бросив взгляд в коробку, внезапно замер на месте.
— Что такое? — Юй Чэн увидел, что тот не двигается, и слегка нахмурился. — Бессмертный Владыка отказывается есть?
Чу Сюйюнь молча посмотрел на Юй Чэна, а затем с трудом перевел взгляд на аккуратные ряды ярко-зеленого сельдерея в коробке. Он был сложен ровно, блестел от масла — сразу видно, приготовлено с заботой.
Ах, приготовленное с заботой самое отвратительное в мире блюдо.
Может... всё-таки вернуться в Секту Тайцин?
Глава 3. Голодовка
Сельдерей.
Ненависть Чу Сюйюня к сельдерею уходила корнями в далекое детство.
Тогда он еще не вступил в Секту Тайцин и был обычным ребенком в простой семье.
Мать не ведала о его талантах к культивации и всей душой желала, чтобы он учился грамоте, сдал императорские экзамены и прославил семью, надеясь, что он будет «сельдерее» усерден в учебе. Поэтому на каждом столе обязательно присутствовал сельдерей.
Позже Чу Сюйюнь так объелся сельдерея, что его начало тошнить. Экзаменов он сдавать не стал, зато поднялся в горы постигать Дао, и постигал его уже больше десятка лет, став самым молодым Бессмертным Владыкой Тайцин.
По правде говоря, наполовину причиной ухода в горы тогда стало слухи о том, что бессмертные практикующие могут обходиться без зерновой пищи и больше никогда не есть сельдерей.
Ему потребовалось всего три дня, чтобы успешно завершить Стадию Закладки Основы и обрести способность навсегда отказаться от обычной еды. А то, что он продолжал трапезничать три раза в день, объяснялось исключительно чревоугодием.
— Ешь.
Раздался холодный голос. Мысли Чу Сюйюня насильно вернули в реальность, он поднял взгляд на сидящего напротив мужчину, украдкой сглотнул слюну и отвел глаза в сторону.
Юй Чэн пристально смотрел на него, и голос его звучал тихо и неторопливо:
— Бессмертный Владыка хочет, чтобы я покормил тебя лично?
Чу Сюйюнь с трудом перевел взгляд обратно на коробку с едой, посомневался, но всё же отвернулся.
Не надо.
Что угодно, только не это. Умрет, но не станет есть.
Встретив упрямый и несгибаемый взгляд Чу Сюйюня, Юй Чэн прищурил глаза и медленно закрыл коробку.
Мгновение спустя. Боковой зал Дворец Демонов.
Из окна над плитой вился тонкий дымок.
Два духа размером с большой палец цеплялись за край печи, опасливо поглядывая на человека перед ними.
Мужчина с мрачным выражением лица, подпоясанный черным фартуком, казался еще более плечистым и тонкоталым, а его фигура — прямой. На покрытых мозолями от меча пальцах лежала легкая тень, но сейчас он крепко сжимал медную лопатку.
— Что это с Повелителем? — красный дух понизил голос и забормотал: — Не прошло и получаса с тех пор, как он приготовил еду, и вот опять.
И вид такой же мрачный, ледяной, а от спины почему-то даже веет какой-то обидой.
Сидевший рядом с красным синий дух зыркнул на него:
— И спрашивать нечего! Наверняка этот Чу Сюйюнь не оценил доброты и отказался есть стряпню Повелителя!
— Вот оно что, — услышав это, красный дух воспылал праведным гневом. — Совсем берега потерял! Надо было морить его голодом, пусть проголодается и поймет!
— Я всё слышу, Чи Янь.
Как только эти слова смолкли, Чи Янь резко задрожал и поспешно натянул на лицо льстивую улыбку:
— У Повелителя такой слух! Я просто подумал, что этот человек совершенно не ценит добро и просто отвратителен — как он смеет отвергать благие намерения Повелителя и устраивать голодовку? Его следует хорошенько наказать!
Юй Чэн бросил на него мимолетный взгляд, внезапно с бесстрастным видом поднял лопатку и со всего маху огрел Чи Яня по макушке. В то же мгновение Чи Янь рассыпался облачком дыма, а в боковом зале разнесся его полный боли вопль:
— Ой-ой-ой, пощадите, Повелитель, этот ничтожный больше сметь не будет...
Юй Чэн убрал лопатку, опустил глаза, и голос его прозвучал глухо:
— Все вон.
Щебечут тут под ухом, только душу растревожили.
На разделочной доске тихо лежала связка свежего сельдерея — он купил ее сегодня на рассвете, когда спускался из Земли Демонов в близлежащий город.
Но Чу Сюйюнь не ест. Он наверняка твердо решил голодать.
Юй Чэн с самого начала предполагал подобное. У Чу Сюйюня гордый нрав и холодный характер. Тот, кто годами восседал на облачных вершинах, теперь был грубо стянут им вниз — как он мог проглотить эту обиду?
Не запечатай он культивацию Чу Сюйюня, тот, пожалуй, сейчас больше всего на свете желал бы срубить ему голову и растоптать ее.
Ладно, придется придумать что-то другое. У Чу Сюйюня сейчас нет культивации, он равен обычному смертному — разве можно ему не есть?
Юй Чэн потер переносицу и посмотрел на сельдерей на столе.
Он смутно помнил те годы, когда Чу Сюйюнь привел его в секту: каждый раз во время трапезы он и ученики Чу Сюйюня сидели вместе за столом, ожидая появления наставника.
За обедом Чу Сюйюнь неизменно бросал взгляд на лежавший на столе сельдерей, однако за все годы ни разу не положил его себе в пищу, зато неизменно в первую очередь клал сельдерей ему в чашку.
http://bllate.org/book/33230/4080172
Готово:
