Полотенце принесло куда больше потрясений, чем можно было представить.
Ши И, приняв человеческий облик, спустился с кровати, включил кулер, чтобы вскипятить воды, заварил лапшу быстрого приготовления и просидел перед письменным столом целых полчаса.
Даже после этого он так и не смог понять, какой причудливой формы нейронные связи у его нового соседа.
Просто уму непостижимо.
Во второй половине дня, видимо, было время для прогулок, поэтому в общежитии царила тишина. Линь Цзянь куда-то ушел, и с тех пор, как он покинул комнату, его больше не видели.
Ши И так и не смог самостоятельно найти ответ на возникший вопрос и развязать логический узел, который никак не поддавался распутыванию.
Полотенце провисело на спинке кровати довольно долго, но в итоге он аккуратно сложил его и, чтобы не мозолило глаза, убрал на самую дальнюю полку шкафа.
Нельзя на него смотреть.
Стоит взглянуть — и сразу вспоминаются ягодицы.
Ши И решил переключить мысли на что-то другое, достал сборник олимпиадных задач и, похлебывая лапшу, пролистал несколько страниц.
Завтра начинались занятия, на вторую половину дня планов не было, а вещи были почти разобраны.
Один из чемоданов он поставил вертикально у кровати — тот служил импровизированным стеллажом, на котором громоздились стопки одежды.
В другом лежали вещи, применение которым он найти не мог; сначала он хотел отправить их домой, но в конце концов запихнул на дно шкафа, с трудом закрыл дверцу и повесил замок.
Вещей было немало, но после разбора все выглядело вполне сносно.
Вот только книг оказалось слишком много: на полке они не поместились, и пришлось сложить еще одну стопку на столе.
Ши И отложил ручку, выудил два новых учебника, подровнял остальные стопки, постукивая ими по столу, и пододвинул их к углу.
Справочных пособий у него накопилось прилично: пробные варианты, олимпиадные задания, реальные экзаменационные листы прошлых лет — целая гора, причем многое было уже прорешано.
Но Мать Ши не особо разбиралась, что ему нужно, а что нет, и сильно переживала, что нехватка хотя бы одного учебника погубит его успеваемость, поэтому перед отъездом сложила всё в рюкзак.
Когда он выкладывал их на стол, вес был таким, что Ши И едва не засомневался: а не вкололи ли ему какой-нибудь загадочный сывороточный препарат, временно дарующий суперсилу, раз он смог притащить сюда эту тяжесть?
Пролистав пару страниц с бестолковым разбором задач, Ши И опустил голову и начал рассеянно помешивать вилкой лапшу.
Лапшу купили перед отъездом, и судьба ее была нелегкой: она столько раз кувыркалась вместе с чемоданом, что превратилась в труху, которую вилка уже не могла удержать.
Помучившись минуту впустую, он решил сдаться, отбросил вилку и взял в руки ведерко с лапшой.
Телефон, окончательно разрядившийся за два часа разговоров, лежал на кровати на зарядке и вдруг зажужжал.
Он наскоро допил бульон, подошел и взглянул на экран.
Имени нет, номер домашнего стационарного телефона.
Ши И вставил наушники и нажал кнопку ответа.
— Сяо И? — голос на том конце звучал неуверенно. — ...Ты уже в общежитии?
— Да, — ответил Ши И.
Мать Ши помолчала, а затем тихо спросила:
— Все прошло хорошо? В школе много народу?..
Ши И не ответил сразу, наклонил голову и поправил наушник.
В следующую секунду, как и ожидалось, раздался пронзительный грохот.
Неизвестно, сколько раз за это время успела перекочевать из рук в руки телефонная трубка, но когда воцарилась тишина, на том конце зазвучал предельно строгий голос Отца Ши:
— Сообщения не читаешь? Крылья отрастил?
Ши И промолчал.
— И чего ты опять бушуешь?
Мать Ши перебила мужа:
— Сяо И, твой отец только что пришел домой, я пытаюсь ему объяснить...
— Что ты собираешься объяснять? — голос Отца Ши пылал гневом. — Психолога ему нашли? Нашли! Перевели в другую школу? Перевели! Чем он еще недоволен?
Мать Ши забеспокоилась:
— Все уже в прошлом, к чему ворошить?
— Спроси у него, в прошлом ли! Сколько бед он натворил за эти два года? В школу ходит так, будто все ему что-то должны! Какие у нас были условия, когда мы начинали? Никогда не видели столько капризов...
Ши И понял, что их спор может затянуться надолго, и просто сбросил вызов.
Он немного постоял с телефоном, включил авиарежим и открыл офлайн-плейлист.
Спал он довольно крепко, поэтому не услышал, как приходили сообщения.
Все от родных: за полдня накопилось около двадцати штук. Наверное, из-за того, что он не выдержал и сбросил звонок, а потом перестал отвечать, некоторые сообщения при беглом просмотре пестрели пугающими восклицательными знаками.
Ши И не собирался вникать в их смысл. Он зажал иконку сообщений, перетянул ее на пару экранов назад, отпустил и вернулся на главный экран.
С глаз долой — из сердца вон.
За семнадцать лет жизни Ши И решил, что это, пожалуй, самый важный навык выживания, который он освоил в совершенстве.
В наушниках играла музыка, он тихонько напевал, взял со стола фоторамку, вытянул пару салфеток и снова протер ее.
В рамке была фотография пожилой женщины.
Добрая старушка с седыми вьющимися волосами и в очках ласково щурилась в объектив.
Ши И протер рамку до блеска и поставил ее на свободное место на второй полке стеллажа.
Настольная лампа, выданная школой, была вполне симпатичной, свет — мягким и теплым, он как раз падал на край рамки.
Телефон, брошенный на стол, вел себя прилично и больше не надоедал.
Музыка в наушниках была легкой, он подпевал то здесь, то там, несколько раз поправлял рамку, пока не нашел идеальное положение.
Осмотрев все вокруг, он с довольным видом присвистнул и хотел было отдернуть руку, но вдруг замер.
Постояв так какое-то время, Ши И крепко сжал пальцы и снял наушники.
Шторы все еще были плотно прижаты словарем.
Свет в комнате был на тон темнее, чем снаружи, переплетаясь с лучами лампы.
За окном общежития тянулась глухая стена, а за ней — школьный задний переулок. Сейчас как раз было время, когда люди возвращались с работы, и шум прохожих, машин и крики торговцев просачивались сквозь щели в окнах.
В комнате было тихо, так тихо, что можно было услышать собственное дыхание.
Ши И присел, опираясь на край стола, согнул руки и уткнулся лицом в локти.
Закрыл глаза и медленно обхватил себя руками.
Хоть он и не просил помощи, но раз уж этот человек непонятно с какой стати проявил заботу, нужно было поблагодарить его за все, кроме той истории с полотенцем.
Ши И специально приготовил две новые тетради и прождал целый вечер.
Но своего нового соседа он больше не видел.
Перед сном он даже несколько секунд колебался, но в итоге из доброты душевной оставил дверь не запертой на засов — вдруг сосед вернется, а он шляется неизвестно где.
Однако за всю ночь эту дверь так никто и не открыл.
Рассвет понемногу просачивался снаружи, нагло проникая сквозь щели в шторах, и по коридорам с грохотом разнесся победный звонок на подъем.
Ши И лежал с открытыми глазами, слушая этот звук, который, казалось, позаимствовали прямо из военного горна, и, опираясь на руки, сел.
Кровать напротив была по-прежнему идеально заправлена, вызывающе заявляя, что ее хозяин всю ночь отсутствовал, — мол, приходите с проверкой, жалуйтесь, если хотите.
Ши И подумал, что если бы это была игра, то сейчас должен был раздаться «дзынь» и над обеими кроватями всплыло бы: -1.
Звук уменьшения уровня дружбы.
Поворчав на пустую кровать, Ши И умылся, оделся и натянул новую школьную форму.
Затем, подхватив рюкзак, закрыл дверь.
На засов.
Будучи одной из самых известных школ в провинции, Хэгао пользовалась большой популярностью у учащихся и их родителей.
С одной стороны — из-за стабильно высоких показателей поступления в вузы, с другой — из-за отличных условий.
Особенно после переезда в новый кампус: окружающая среда была одной из лучших, учебные корпуса оснащены по последнему слову техники, а озеленение территории приводило в восторг.
Когда Ши И, сверяясь с картой, уже в четвертый раз с трудом выбирался из зарослей кустарника на каменную дорожку, его осознание этого факта достигло апогея.
Главный учебный корпус находился прямо за стеной деревьев, подозрительно напоминающей первобытный лес.
Корпусов было три, стояли они в ряд, здание для вторых классов — посередине.
По бокам на стендах висели плакаты о «новом духе нового семестра», стеклянные двери блестели от чистоты, а у входа красовались мраморные солнечные часы.
Неизвестно, был ли дизайнер не в ладах с географией или с принципом работы часов, или просто боялся, что мрамор потрескается на солнце, но он предусмотрительно установил часы в тени, падающей от корпуса первых классов.
Ши И стоял у входа и, глядя на часы, утратившие свое предназначение, не удержался и задержал на них взгляд.
Он немного замешкался, и когда наконец поднялся на второй этаж, то как раз застал момент, когда завуч их параллели с грохотом выдувал в свисток прямо у лестницы.
Еще и с ритмом, непонятно что означающим.
— Этот ритм важен. Он означает: если сейчас же не побежишь, то опоздаешь.
Учитель Вань, не спеша проходя мимо с папкой в руках, словно прочитал его мысли и пояснил:
— От этого зависят баллы класса. Если после того, как я закончу, кто-то еще не будет в классе, за каждого пойманого снимут два балла. Это влияет на рейтинг «Лучший класс года».
— ... — Ши И успел лишь поздороваться: — Здравствуйте, учитель Вань.
Глядя на невозмутимого учителя Ваня, Ши И, вспомнив его последние слова, засомневался, не намекает ли тот, что ему стоит рвануть вперед.
В какой бы класс ни попасть, важно успеть.
Ради чести класса.
— Ничего страшного, сними рюкзак, чтобы завуч не увидел, мы можем притвориться, что просто беседуем.
Учитель Вань, имея за плечами многолетний опыт, щедро делился мудростью:
— Если не успеваешь, можешь спрятаться в туалете, рюкзак припрятать, а после урока забрать.
Ши И посмотрел на своего добродушного классного руководителя:
— ...
Учитель Вань спокойно оттеснил его к окну, подальше от завуча, и терпеливо подсказал новенькому снять рюкзак и нести его в руках.
Прозвенел второй звонок, завуч яростно свистел, мимо них постоянно пробегали ученики, ныряя в классы с рюкзаками за спиной.
Ши И не удержался и оглянулся.
Положа руку на сердце, он почти ничего не помнил о школьной жизни.
Те несколько месяцев, что он нормально учился, прошли как в тумане: он знал только, что это известная спецшкола, откуда ежегодно десятки человек поступали без экзаменов. Школьный устав был строг: парням — короткие стрижки под машинку, девушкам — каре, требования к молниям на форме, а списки нарушителей у входа порой напоминали бесконечные свитки.
Позже его отчислили, полгода он занимался дома, и теперь с трудом мог вспомнить, каково это — нормально учиться в школе.
Но инстинктивно чувствовал, что сейчас что-то идет не так.
— Здесь учебные корпуса новые, даже проекторы стоят, намного лучше, чем в корпусе выпускных классов, — продолжал учитель Вань, решив оправдать свое предложение о беседе. — После первого семестра десятого класса (второго года обучения) мы делим потоки на гуманитарные и естественно-научные, а в одиннадцатом классе будет перераспределение. У вас еще полно времени...
Ши И уловил в его словах скрытый смысл:
— По какому принципу делим?
Учитель Вань замялся, но промолчал.
Ши И не удивился, не стал допытываться и взглянул на класс.
Класс был просторным, столы и стулья новые, в дверях — длинные стеклянные вставки.
Наверное, чтобы классный руководитель мог подглядывать — стекло было отмыто до блеска, так что внутри было все видно как на ладони.
— ...Хотя классы формируются по оценкам, нельзя судить о человеке только по баллам. Нынешнее распределение — это лишь промежуточный отчет за первое полугодие, старт не определяет финиш...
Он говорил искренне, Ши И шел рядом, пытаясь вслушаться в его слова, но все равно невольно отвлекся.
Разделение по оценкам — обычное дело.
Каждая школа давит на учеников ради показателей, требует успеваемости, а остальное — второстепенно.
Везде одно и то же.
С его оценками было ясно, в какой класс он попадет.
Учитель Вань закончил свою речь, завернул за угол и нашел 9-й класс.
Ши И не стал сразу заходить, постоял у двери.
Во втором классе разделение уже прошло, рассадку менять не нужно. Народу много, парты двухместные, почти все заняты.
Кто-то только проснулся и поднял голову, кто-то дожевывал блинчик, кто-то вытащил из кармана два куска мела, стянутые с учительского стола, и не знал, зачем они ему нужны.
Учитель Вань уже стоял у двери, а в классе все еще переговаривались, кто-то торопливо запихивал в рот остатки завтрака.
— Ребята, сядьте на места, кто не доел — не торопитесь, в конце класса есть кулер. Напишите свои имена на листке, начиная с первой парты, староста соберет и отдаст мне.
Учитель Вань постучал в дверь, улыбнулся и хлопнул в ладоши, принимая ситуацию как должное:
— Тихо! Представляю вам нового ученика.
Старшие классы в Хэгао всегда славились отличными результатами, особенно экспериментальные группы, куда отбирали лучших из лучших.
По сравнению с ними, параллельные классы второго года обучения, еще не разделенные по профилям — особенно те, что находились в конце списка по успеваемости, — имели атмосферу на порядок хуже.
Учителю Ваню пришлось несколько раз повторить просьбу, прежде чем в классе наконец воцарилась тишина.
За долгие годы работы с выпускными классами у него выработался ангельский характер, он видел во всех только хороших детей и терпеливо возвращал бегающих по классу учеников на их места:
— Ши И, проходи.
Ши И не шелохнулся.
В ту же секунду возникло удушливое чувство, которое уже давно не давало о себе знать.
Конечно, он готовился к тому, что придется учиться в классе.
Вчера вечером, когда не мог уснуть, он несколько раз перечитал статью, которую прислал Чэн Хан — «Самовоспитание достойного отличника», выучил почти наизусть и в целом понимал, как себя вести.
Но когда ситуация возникла в реальности, он не смог побороть сопротивление.
Такое сильное, что хотелось бросить вещи и немедленно вернуться в общежитие.
— Ши И — наш новый ученик, с сегодняшнего дня он будет учиться и жить вместе с вами.
Учитель Вань все еще излучал спокойствие — возможно, он решил, что ученик просто не умеет открывать дверь, и, будучи крайне деликатным, сам представил его классу, а затем распахнул дверь:
— Садись... Линь Цзянь? Линь Цзянь? Проснись, подними голову.
Ши И не сдержался, и его нога, уже готовая сделать шаг назад, замерла.
Возможно, из-за того, что всю ночь он прокручивал это имя в голове, первой его мыслью при упоминании Линь Цзяня было вовсе не полотенце.
Слова «Учитель Вань» и «сосед» в сочетании вызвали совсем другую реакцию.
...
Перед тем как он провалился в сон, в памяти отчетливо всплыл тот диалог о «сотне последствий из-за растяжения руки».
Учитель Вань, придерживая дверь, озадаченно приоткрыл рот, впервые не находя слов для продолжения.
У входа тот самый ученик, который минуту назад казался способным порвать лямку рюкзака одной рукой, вдруг о чем-то задумался и споткнулся на ровном месте.
Непринужденно и незаметно он переложил рюкзак из-за спины в левую руку.
А правая рука, как у покалеченного Ян Го, беспомощно повисла вдоль тела.
*Автор: этот рассказ учит нас, что хорошие дети не должны лгать. В противном случае придется отвечать своим телом.*
http://bllate.org/book/33221/4079020
Готово:
