Но он так сильно плакал, что был совершенно не в себе. Стоило ему так резко отвернуться, как он потерял равновесие: его голова скользнула по щеке Ли Шао и уткнулась тому в плечо.
Ли Шао наклонил голову.
Его подбородок коснулся прядей волос Юй Гуаньняня.
Он обнял Юй Гуаньняня, прижимая к своему плечу, и тихо спросил:
— Вспомнил папу с мамой?
Юй Гуаньнянь так и знал — Ли Шао всё понимал.
Он яростно закивал, и слёз полилось ещё больше.
Ли Шао заключил его в кольцо рук, положил ладони ему на спину и стал мягко похлопывать, утешая:
— Всё в порядке. Всё наладится. Через несколько дней давай вместе съездим домой навестить папу и маму, хорошо?
— Папа очень скучает по тебе, он будет так рад тебя увидеть. И мама тоже, мама скоро поправится.
Юй Гуаньнянь знал, что тот лжёт.
Юй Гуаньнянь и сам утешал себя точно так же уже много раз.
Но маме всё не становилось лучше, а пока мама не поправится, папа никогда не сможет по-настоящему радоваться.
Но ведь.
Сейчас это всего лишь сон.
В сновидении, когда тебя так утешают, можно хотя бы сделать вид, что всё действительно наладится.
Невнятно произнес Юй Гуаньнянь:
— М-м.
Рука Ли Шао скользила вверх-вниз по его спине, словно успокаивая плачущего ребёнка, и продолжала ласково приговаривать:
— Всё обязательно наладится.
Новый день — новое начало.
Юй Гуаньняня развёл будильник. Он всё ещё хотел спать, веки опухли, а в глазах стояла такая сухость, что их невозможно было открыть.
Даже если удавалось кое-как разлепить их, они невыносимо болели и жгли: стоило лишь чуть-чуть приоткрыть щёлочки и увидеть слабый свет, падавший из зазора между шторами, как из глаз непроизвольно брызнули слёзы.
В местах, где пронеслись слёзы, защипало.
Юй Гуаньнянь поднял руку, чтобы прикрыть глаза, поражённый тем, насколько сильно они отеки.
Сколько же времени он проплакал вчера вечером?
Вспомнив вчерашний сон, он нахмурился, чувствуя в душе целую бурю смешанных чувств.
Будильник продолжал настойчиво трезвонить, подгоняя хозяина побыстрее встать, собираться на работу и начать трудовой день.
Юй Гуаньнянь потерял терпение и вытянул руку.
Но, протянув руку, он не стал брать телефон, чтобы выключить будильник, а вместо этого нашарил на прикроватной тумбочке сигареты и зажигалку.
Под упрямый звон будильника он приподнял опухшие веки и закурил.
Вчера вечером он поел слишком солёного, горло и без того першило, а теперь от табачного дыма он зашелся в непрекращающемся кашле.
Он согнулся над изголовьем кровати, кашляя в клубящемся дыму, и никак не мог взять в толк:
Почему ему вечно снятся сны?
Ладно ещё папа с мамой, но этот Ли Шао в конце...
Неужели он всё ещё ждёт, что Ли Шао продолжит оставаться рядом и утешать его?
Он же сам на каждом углу твердил отчиму, что они с Ли Шао уже развелись.
Неужели он и сам до сих пор не принял этот факт?
Выкурив две сигареты.
Он так ничего и не понял.
Однако горло невыносимо пересохло и саднило, от дальнейшего кашля изо рта могла пойти кровь, так что пришлось бросить.
Психическое состояние тоже оставляло желать лучшего, времени разбираться с остальным не оставалось. Он переоделся, умылся холодной водой, смочил полотенце и подержал его на глазах, решив, что следы опухоли почти незаметны, и только тогда вышел из дома.
Ожидая метро, он бессмысленно листал ленту в телефоне.
Хотя веки уже спали, глазные яблоки всё ещё ныли, и от яркого света экрана глаза невыносимо резало.
Он закрыл приложение, собираясь больше не смотреть в экран, но заметил непрочитанное сообщение.
Зайдя внутрь, он увидел уведомление от банковской системы об изменении баланса карты.
Отчим вернул ему всю сумму, которую он перевёл вчера обратно.
Подошло метро, он убрал телефон и втиснулся внутрь вместе с толпой.
Из-за того, что утром он потратил слишком много времени на компрессы для глаз, забежать в круглосуточный магазин за завтраком уже не успевал. Кое-как добежав до офиса, он первым делом включил компьютер и проверил почту.
На рабочее письмо, отправленное Ли Шао накануне, пришёл ответ.
Ли Шао ответил лишь коротко: ознакомлен.
Письмо было отправлено в час сорок семь ночи.
Сам он проснулся посреди ночи от слез, случайно задел телефон, когда тянулся за салфетками, и тогда на экране было около двух часов.
В тот момент он уже успел немного поспать, а Ли Шао, судя по всему, всё ещё работал.
Закрыв письмо, Юй Гуаньнянь принялся просматривать сообщения в рабочем чате, быстро распределяя задачи на сегодня, намереваясь после их выполнения сходить за завтраком и заодно заварить себе кофе.
Глаза всё ещё были слишком опухшими, отчего всё двоилось и смотреть было больно.
Надо будет поискать маску для сна или лёд, сделать примочки.
В рабочем чате было множество сообщений, но никто специально не отмечал его и не поручал ему каких-то персональных задач.
Сегодня утром ему предстояло лишь выполнять привычные рутинные обязанности, которыми он занимался и раньше: упорядочивать документы, отслеживать проекты. Что же касалось остальной работы, она зависела от гибкого графики Ли Шао и подлежала изменениям.
Он открыл рабочий календарь Ли Шао.
Расписание было забито под завязку.
Если компания смогла за каких-то несколько лет выйти в лидеры отрасли, то причиной тому, с одной стороны, безусловно, служили выдающиеся способности Ли Шао и удачное стечение обстоятельств. С другой же стороны — несомненно, его колоссальный, до седьмого пота, труд.
Работать до двух с лишним часов ночи, а сегодня снова проводить столько встреч и решать столько задач.
Юй Гуаньнянь прокрутил страницу ниже.
В этот момент в рабочей программе всплыло новое сообщение.
Юй Гуаньнянь открыл его.
Сообщение от Сосо:
— Нянь-нянь, ты ведь уже должен был воочию познакомиться с обязанностями помощника, верно?
Юй Гуаньнянь напечатал:
— Да.
Сосо:
— Тогда попробуй сегодня составить график генерального директора Ли на ближайшие дни и согласовать с ним его сегодняшние поездки.
Юй Гуаньнянь:
—.
Рабочий ритм был слишком стремительным, у Сосо не было времени ждать его ответов и давать ему фору на адаптацию, поэтому она сразу распорядилась:
— Уточни у генерального директора Ли, нет ли у него сегодня каких-нибудь форс-мажоров. Если есть, оперативно вноси правки. Если чего-то не понимаешь, можешь спросить меня или самого генерального директора Ли.
— Если никаких непредвиденных обстоятельств не возникнет, в обед у генерального директора Ли назначена деловая встреча с клиентами за обедом, тебе тоже нужно будет присутствовать. Не забудь заранее выбрать ресторан и утвердить меню, во время обеда будь настороже, не допускай неловких пауз.
— Проверку и упорядочивание документов ты вчера сделал отлично, продолжай в том же духе и сегодня. Меня сегодня не будет в офисе, если у генерального директора Ли возникнут какие-то вопросы, звонок может поступить на твой номер — имей это в виду. Если что-то непонятно, пиши мне, хотя сегодня я на совещаниях и не всегда смогу ответить. Если я буду отвечать с задержкой, спрашивай генерального директора Ли.
Сказав это, Сосо растворилась в цифровом пространстве так, будто её здесь никогда и не было, оставив Юй Гуаньняню задачу с самого утра лицом к лицу столкнуться с Ли Шао.
Времени на раздумья у Юй Гуаньняня не оставалось.
Потому что Ли Шао уже почти прибыл в офис.
Он распечатал рабочее расписание Ли Шао, нашёл в графике забронированный заранее ресторан, созвонился с администратором, чтобы подтвердить сегодняшнее меню, тоже вывел его на печать и, вооружившись готовым расписанием и меню, направился к Ли Шао.
Едва поднявшись на ноги, он о чём-то вспомнил, вернулся к столу, открыл ящик и достал вчерашний кофейный стакан, который ему отдал Ли Шао.
Пользуясь случаем, он сможет вернуть чашку.
Собрав всё необходимое, он вышел из кабинета.
Только он шагнул в коридор, как нос к носу столкнулся с идущим навстречу Ли Шао.
Их взгляды встретились.
Взгляд Ли Шао скользнул по его лицу и задержался на глазах.
В этот самый момент лишённый улыбки, предельно серьёзный Ли Шао в реальности сменился в его сознании тем самым Ли Шао из сна, который обнимал его, утешал и языком слизывал слёзы.
Юй Гуаньнянь не смог выдавить из себя приветствие.
Он не знал, как теперь смотреть в глаза Ли Шао.
Еще вчера вечером из-за звонка отчима между ним и Ли Шао произошел конфликт, и он думал, что при новой встрече будет холоден и смущен. Он даже предполагал, что даже сквозь это смущение ему придется соблюдать субординацию между подчиненным и руководителем и держаться в рамках привычного общения.
Но при виде Ли Шао в его голове теснились не только это смущение и холодность, но и благодарность, тоска, глубокая привязанность и зависимость от того тепла, когда во сне его обнимал и утешал Ли Шао, а еще... смутная надежда на то, что Ли Шао продолжит вести себя так же.
В определенном смысле.
Последнее даже перевешивало.
Глава 6
Но всё это были лишь сны.
Суровая реальность заключалась в том, что он и Ли Шао — всего лишь начальник и подчинённый, вся забота Ли Шао вызвана лишь поручением отчима, а он сам ещё вчера вечером из-за всего этого разругался с ним в пух и прах.
Наверное, его отношение к Ли Шао должно быть куда более холодным.
Но как тело, проплакавшее всю ночь и узнавшее, каково это — получить утешение, может сохранять холодность к тому, кто способен его утешить?
Даже когда Юй Гуаньнянь старался изо всех сил, его старания сводились лишь к тому, чтобы не выглядеть чересчур восторженным и удерживать поведение в рамках естественного приличия.
Наконец произнес Юй Гуаньнянь:
— Генеральный директор Ли.
Сказав это, он сам испугался проскользнувших в голосе ноток скрытого ожидания.
Он не смел подойти ближе.
Ему хотелось, чтобы Ли Шао из-за вчерашней ссоры, из-за его собственной дерзости и непослушания отнесся к нему холодно.
Может быть, тогда до него бы дошло, и он трезво взглянул бы на леденящую душу реальность.
Но...
Ли Шао посмотрел на него и ответил:
— М-м.
А в следующую секунду спросил:
— Что с глазами?
То ли ему показалось, то ли нет.
Но в голосе не было холода — напротив, сквозило то самое участливое и нежное беспокойство, что и во сне.
Юй Гуаньнянь опасался, что всё это заботливое тепло — лишь плод его воображения.
Однако инстинкты уже ухватились за эту тоненькую ниточку и, цепляясь за неё, лишь сильнее распаляли жажду утешения.
Он ответил:
— Плохо спал ночью.
Тон звучал относительно естественно, однако скрытая в нём жажда заботы показалась самому Юй Гуаньняню настолько угодливой, что вызвала у него омерзение.
Ли Шао продолжал идти к своему кабинету, и Юй Гуаньнянь последовал за ним.
Остановившись у дивана в кабинете, Ли Шао внезапно замер и кивнул ему:
— Садись.
Юй Гуаньнянь почувствовал неладное и на секунду замер в нерешительности.
Но.
Его тело всё ещё помнило тепло объятий этого человека, в которых он искал утешения прошлой ночью.
Прежде чем Юй Гуаньнянь успел осознать это, он уже сидел на диване.
Его охватило легкое раскаяние, но было уже поздно. Ему оставалось лишь наблюдать, как Ли Шао открыл мини-холодильник в зоне отдыха, достал пакет со льдом, завернул его в полотенце и протянул ему.
Юй Гуаньнянь взял свёрток.
Сказал Ли Шао:
— Приложи к глазам.
http://bllate.org/book/33220/4078949
Готово:
