На следующий день стояла ясная погода, в полдень температура поднялась до тридцати двух градусов, и стоило человеку постоять под солнцем пару минут, как с него уже пот градом катился.
Отыграв свои сцены, Чи Жюньи был насквозь мокрым от пота. Он снял сценический костюм — надетая под низ белая майка промокла насквозь, но, к счастью, на воторую половину дня съемок у него не было, и он сразу отправился в гримерку переодеваться.
Ополоснувшись под душем и сменив одежду, он вышел и увидел у двери мужчину в очках. Тот выглядел очень интеллигентно, но сквозь эту интеллигентность проступал оценивающий взгляд.
Мужчина представился:
— Меня зовут Бай Цю, я личный ассистент господина Яня.
Чи Жюньи промолчал.
Бай Цю намекнул:
— У господина Чи очень красивые глаза.
Чи Жюньи сохранил невозмутимое выражение лица:
— И что с того?
Бай Цю удивился хладнокровию и невозмутимости этого юноши:
— Господин Янь и господин Чи — старые знакомые, он хотел бы пригласить вас пообщаться и вспомнить прошлое.
Чи Жюньи спросил:
— А если я откажусь?
Бай Цю улыбнулся:
— Господину Чи лучше всё же пойти. График съемок у съемочной группы ведь очень плотный, верно? Если задержать их на три-пять дней или вовсе свернуть проект... Говорят, у господина Чи на площадке много друзей, и если их работа пойдет прахом, они наверняка сильно расстроятся. А когда друзья расстроены, вам, полагаю, тоже придется несладко.
Глава девятая: Странная и пугающая тихий покой.
Жизнь в очередной раз доказала, что богачи, когда решают пакостить, прекрасно умеют бить по самым больным точкам. Самому Чи Жюньи было всё равно, но когда под ударом оказывались несколько сотен человек из съемочной группы, ему поневоле приходилось идти на компромисс.
Столько людей должны были на что-то жить, и за спиной большинства стояли семьи. Многим начинающим актерам, возможно, приходится ждать лет по восемь выпадет шанс сняться в подобном проекте, и если все пойдет прахом, их карьера может быть загублена на долгие годы.
Сейчас Чи Жюньи оказался меж двух огней: с одной стороны, он не хотел доставлять хлопот Ши Чаоюню, а с другой — не желал подводить людей из съемочной группы.
Он уже заранее приготовился к тому, что Янь Юньцзянь станет чинить ему препятствия.
С самого детства кому только не доводилось трепать нервы Чи Жюньи, так что, какими бы ни были методы Янь Юньцзяня, оставалось только посмотреть, что будет дальше.
Разумеется, терпеть серьезные убытки он не собирался.
Если станет совсем невмоготу, его козырной картой оставался Ши Чаоюнь. Конечно, было бы лучше всего, если бы Янь Юньцзянь пару раз поиздевался, потерял интерес и отстал.
Разложив всё по полочкам, он успокоился.
Рубить с плеча так рубить — будь что будет. Чи Жюньи даже подгонял Бай Цю:
— Пойдемте.
Между делом он прихватил со стола маленькую булочку и бутылку воды.
Булочку он умял в два счета, а воду пил на ходу, так что к моменту, когда они добрались до двери, уже осушил половину бутылки залпом.
Бай Цю удивился:
— Вы совсем не боитесь?
Чи Жюньи парировал:
— А это поможет?
Бай Цю кивнул:
— Пожалуй, вы правы.
Это действительно был выдающийся юноша, и дело было не только в его внешности. Бай Цю против воли проникся к Чи Жюньи некоторой симпатией.
Но, учитывая, что его собственный босс отличался крайне переменчивым нравом, давать какие-либо советы было бесполезно.
Он лишь подумал, что этот молодой человек очень располагает к себе — из тех людей, которые одним своим присутствием создают тихую и радующую глаз атмосферу.
Оставалось лишь надеяться, что босс проявит милосердие.
Для Янь Юньцзяня съемочная группа выделила лучший номер.
Когда Чи Жюньи вошел, Янь Юньцзянь, откинувшись на спинку дивана, играл в телефоне. Рядом сидел Сунь Цзичжоу, при виде Чи Жюньи на его лице проступило торжество.
Янь Юньцзянь спросил Чи Жюньи:
— Помнишь меня?
Чи Жюньи ответил:
— Помню.
Ленивый взгляд Янь Юньцзяня скользнул по белому и безмятежному лицу Чи Жюньи:
— У тебя наглости хватает. Настолько, что это вызывает отвращение.
По правде говоря, Янь Юньцзянь вовсе не испытывал отвращения к Чи Жюньи.
Напротив, смелость и решительность, проявленные Чи Жюньи в тот день при отказе, даже вызывали восхищение, но это восхищение быстро сменилось придирчивостью и недовольством.
Недовольством тем, что у Чи Жюньи дурной вкус, или тем, что он вообще посмел появиться перед Ши Чаоюнем раньше.
Подобные причины были столь же лишены оснований, как и претензия в духе ты переступил порог с левой ноги, поэтому ты неправ. Но когда кто-то хочет поиздеваться над человеком, причину он порой ищет для самого себя, и ее даже необязательно озвучивать.
Чи Жюньи опустил глаза и ничего не ответил.
Выходило так, что Чи Жюньи уже давно перешел дорогу Янь Юньцзяню. Сунь Цзичжоу смотрел на Чи Жюньи с сочувствием и презрением, а тревога, вызванная эффектной внешностью парня, наконец развеялась.
Янь Юньцзянь бросил руку на плечо Сунь Цзичжоу:
— Человек перед тобой, делай с ним что хочешь.
Сунь Цзичжоу был польщен.
Походо, у него был настоящий талант к издевательствам над людьми, и он тут же, сообразуясь с моментом, заявил, что настало время обеда, и он хочет, чтобы Янь Юньцзянь попробовал кофе из кофейни неподалеку от съемочной площадки.
Бай Цю бросил взгляд в окно: солнце слепило глаза, а о царившей на улице жаре и говорить не приходилось.
Янь Юньцзянь тоже глянул в окно, потрепал Сунь Цзичжоу по макушке:
— Разумно, — и кивнул на Чи Жюньи: — Чего стоишь, иди.
Чи Жюньи поинтересовался:
— Какой кофе предпочитает господин Янь? Сколько сахара и молока положить, подать горячим или со льдом? А преподаватель Сунь?
Его профессионализм не уступал сервису из кофейни.
Выражение лица тоже было выдержано идеально: ни лести, ни упрямства — он держался так, словно они были одновременно знакомы и чужды друг другу, и задавал вопросы с безупречной вежливостью.
Сунь Цзичжоу уставился на Чи Жюньи так, будто увидел призрака, тщательно выискивая малейшие следы эмоций на его лице: ни гнева, ни унижения, ни злого умысла — лишь спокойствие, от которого даже становилось душно.
Бай Цю не слишком удивился, ведь он уже успел оценить железные нервы Чи Жюньи.
Уголки губ Янь Юньцзяня чуть дрогнули:
— Есть какие-то предложения?
Чи Жюньи искренне посоветовал:
— Сахар и молоко лучше положить в двойном размере, и пусть будет комнатной температуры. На улице жарко, но пить холодное вредно для желудка.
Янь Юньцзянь усмехнулся:
— Забавно. Сделай так, как говоришь.
Чи Жюньи перевел взгляд на Сунь Цзичжоу.
Сунь Цзичжоу уже было открыл рот, но, заметив на лице Янь Юньцзяня тень нетерпения, поспешно выпалил:
— Мне то же самое!
В конце концов, эта кофейня находилась в двух километрах от съемочной площадки, на дом они не доставляли, и туда-обратно под палящим солнцем можно было сжариться живьем.
Чи Жюньи кивнул, развернулся и вышел. В лифте он позвонил хозяину кофейни:
— Старый Ли, выручай...
Дочка хозяина кофейни была фанаткой Чи Жюньи.
Хозяин лично приходил на съемочную площадку за автографом и даже оставил свой личный номер, сказав, что если Чи Жюньи захочет кофе, то доставку организуют в любой момент.
Чи Жюньи не любил кофе, но пару раз заказывал его для своего агента Ван Яна, так что за время таких контактов они успели сдружиться. В телефонном разговоре он озвучил пожелания к заказу, а заодно попросил захватить для него бутылку минеральной воды и привезти к глинобитному домику в пятистах метрах от съемочной площадки.
http://bllate.org/book/33182/4072668
Готово:
