Среди всеобщего хаоса и напряжённого противостояния кто-то случайно задел карман брюк Ци Сяна — оттуда выпал предмет, похожий на диктофон, и с глухим стуком шмякнулся на пол.
Котенок обладал острым зрением. Он тут же бросился вперед, вцепился зубами в вещицу и, видимо, случайно нажал какую-то кнопку — из диктофона на весь коридор полилась только что записанная беседа.
Дуань Шуи замер, Ци Сян тоже остолбенел.
— Что здесь происходит? Из-за чего такой шум?
В этот самый момент дверь распахнулась, и вошла Ван Бинся.
Диктофон, зажатый в зубах котенка, во всех подробностях воспроизвел весь недавний разговор.
— Ого, — реакция Ван Бинся была молниеносной. — Ци Сян, ты пришел к Дуань Шуи тайком от всех и даже притащил с собой диктофон? Неудивительно, что под конец ты заговорил таким отвратительным тоном. Хотел спровоцировать Дуань Шуи, чтобы раздобыть материал для грязного монтажа?
Поняв, что обман раскрыт, Ци Сян грубо оттолкнул руку Дуань Шуи, поправил воротник и постарался сделать вид, будто держит себя в руках:
— Чистому совести бояться нечего. Вы ведь ничего предосудительного не сказали, так чего опасаться монтажа?
— Но, отправляясь сюда, ты никак не ожидал, что Дуань Шуи окажется настолько безупречен, верно?
Женщина повидала на своем веку немало, поэтому в словесной перепалке ей не было равных:
— Дай-ка угадаю: в ваших предварительных планах стоило Дуань Шуи хоть в чем-то оступиться, как ты тут же пригрозил бы ему, заставив выгораживать тебя. А если бы он отказался, ты бы переложил вину на чужие плечи, выложил отрезанную запись в сеть и перевел весь гнев общественности на Дуань Шуи, я права?
— … — Ци Сян до боли сжал челюсти и не нашелся что ответить.
Оглянувшись, он заметил, что котенок все еще держит в зубах диктофон, и его захлестнула волна ярости.
Если бы не эта проклятая кошка, он бы не опозорился на прямой трансляции, не вызвал бы всеобщего гнева и уж точно не опустился бы до того, чтобы приходить сюда и умолять о чем-то.
Если бы не эта кошка, его тщательно подготовленный план с записью увенчался бы успехом, и ему не пришлось бы сейчас окончательно сжигать мосты с людьми Дуань Шуи.
Воспользовавшись тем, что никто не ожидал нападения, Ци Сян бросился на Мяомяо.
Котенок еще не вырос и от природы бегал небыстро. Увидев несущегося на него парня со звериным оскалом, малыш испугался и по привычке попытался шмыгнуть под диван, но застрял из-за болтавшегося в зубах диктофона.
К счастью, Дуань Шуи среагировал мгновенно и преградил Ци Сяну путь:
— Ты поднимаешь руку на такого крошечного котенка? Ты вообще человек?
— С каких это пор кошачьи права стали выше человеческих? — Ци Сян уже не пытался притворяться и заносчиво задрал подбородок. — Какое мне дело до того, чтобы вернуть свою собственную вещь? И если в процессе случится какой-нибудь несчастный случай, так эта тварь просто короткоживущая, сама виновата!
— Ты!
Поняв, что если эти двое продолжат выяснять отношения, последствия могут оказаться катастрофическими, Ван Бинся тут же подхватила котенка на руки, забрала диктофон, на глазах у обоих стер запись и протянула аппарат Ци Сяну:
— Ты сам слышал эту запись. За исключением побуквенной склейки, которую легко разоблачить по швам, там почти нет ничего выгодного тебе и вредного для Дуань Шуи. Так что я ее удалила, и для тебя же это к лучшему.
Ци Сян выхватил диктофон обратно.
— Шуи никогда не станет хайпиться на Вэнь Мяожань. Поэтому я не буду раздувать эту историю и сыпать соль на его раны, — холодно и деловито произнесла Ван Бинся. — Советую и тебе выбросить из головы любые грязные мысли насчет того, что произошло сегодня вечером.
— Я ведь не дурак, — усмехнулся Ци Сян. — Если правда всплывет наружу, он всего лишь расстроится из-за братишки Мяоняо, а вот я поставлю крест на всей своей карьере. Какая же глупость.
Даже в самом упоминании имени Вэнь Мяожань сквозила прежняя едкая издевка.
От одного этого звука даже хладнокровной на вид Ван Бинся стало противно.
— Черт!
Это роковое словосочетание мгновенно пробудило страшные воспоминания. Дуань Шуи резко о чем-то вспомнил, бросился к дивану, схватил телефон и судорожно застучал по экрану.
— В чем дело, Шуи?
— Я забыл выключить… — Дуань Шуи опустил руку с телефоном.
Смутно догадываясь о развязке, Ци Сян наконец запаниковал. Его лицо побледнело, и он с ужасом спросил:
— Чт-что именно ты забыл выключить?
— Прямую трансляцию в телефоне.
Всего четыре слова прозвучали для Ци Сяна как смертный приговор.
Лишившись сил, он рухнул на пол, а его лицо и мысли превратились в сплошную, пустую белизну.
***
Улицы полночного города были тихи и пусты.
Юноша в бежевом пальте медленно брел под светом ночных фонарей.
Зимний ветер слегка обжигал лицо, заставляя глубже прятать нос в кашемировый шарф.
— Мяу~ — тихонько подал голос примостившийся на самом краешке шарфа котенок.
— Прости меня, Мяомяо, — тихо вздохнул Дуань Шуи, через силу улыбнувшись и извиняясь перед питомцем. — Втянул тебя в долгую дорогу домой пешком.
Только что, вырвшись из хаоса в гримерке, Дуань Шуи вместе с Мяомяо под прикрытием добрался до машины.
Однако на половине пути Дуань Шуи вдруг отчаянно закричал водителю остановиться, распахнул дверцу, выскочил на обочину и долго согнувшись кпоил у фонарного столба.
Из-за потрясения, вызванного Ци Сяном, у Дуань Шуи началась психосоматическая реакция.
Все прежние успехи исцеления оказались сведены на нет.
Садиться в машину он был уже не в силах.
Не желая задерживать остальных, Дуань Шуи настоял на том, чтобы водитель отвез Ван Бинся и Мяомяо домой.
Но он был упрямцем, и котенок вдобавок оказался таким же.
Мяомяо ни за что не захотел садиться в салон и наотрез отказался расставаться с Дуань Шуи.
В итоге все вышло именно так.
Вторую половину пути они проделали пешком: человек и кот, укутанные в один шарф на двоих.
— Неужели я…
Голос юноши был настолько тихим, что ночной ветер мог легко унести его слова, однако сказанное весило неподъемно тяжело:
— …не должен был преодолевать свой страх перед поездками в транспорте?
— Ха! — услышав это, Мяомяо тут же сердито зашипел на Дуань Шуи, приоткрыв пасть в угрожающем оскале — вид у него был такой, будто он смертельно обиделся на слова хозяина.
Словно кот запрещал ему даже думать о подобном.
— Прости, Мяомяо, я знаю, что не должен так рассуждать, и многие боятся именно таких моих мыслей… но я ничего не могу с собой поделать.
Наверное, только находясь перед маленьким котенком, Дуань Шуи мог позволить себе такую искренность.
— И теперь мое чувство вины не только не уменьшилось, но и усилилось, ведь я даже не могу никому пожаловаться из страха заставить других волноваться.
Тяжелейшее посттравматическое стрессовое расстройство Дуань Шуи питалось не только пережитым в момент трагедии ужасом, но и преследовавшим его после чувства вины выжившего.
— Братишка Мяоняо лишился жизни, а я всего лишь не могу ездить в машинах. По сравнению с ним — кто я вообще такой?
— Мяу… — уши котенка прижались к голове, а голос звучал жалко и тонко.
Заметив реакцию Мяомяо, Дуань Шуи понял: пусть малыш и не понимал слов, он искренне переживал за него. Юноша невольно улыбнулся.
Но эта капля душевного тепла оказалась слишком слабой. Растворившись в мрачной густоте ночи, она исчезла без следа.
Дуань Шуи легко потрогал пальцем носик Мяомяо.
Розовый кончик носа котенка сиял под светом уличного фонаря. Зверенок потерся о подушечку пальца юноши, а затем поднял голову и кончиком язычка стал осторожно облизывать его кожу.
Словно пытался утешить.
Мягкий теплый язычок был лишен колючих сосочков и казался невыносимо нежным.
Но эта нежность жалила сердце Дуань Шуи почище иголок.
Он нахмурился, задержал дыхание, и его глаза внезапно защипало от слез.
Приоткрыв губы, он с каким-то саморазрушительным отчаянием спросил самого себя:
— С какой стати мне быть счастливым?
***
Когда Дуань Шуи вместе с Мяомяо добрался до дома, уже забрезжил рассвет.
Изможденный душой и телом юноша с покрасневшими глазами переступил порог и тут же увидел замерших в ожидании в гостиной отца и матерью.
Хотя он не сделал ничего дурного, Дуань Шуи все равно охватило липкое чувство вины, передавшееся и сидевшему на руках котенку.
Мяомяо увидел, как со строгим выражением лица поднялся с дивана солидный мужчина в черном деловом костюме и уверенной, давящей походкой направился к ним.
Десятилетиями управлявший бизнес-империей глава клана Дуань привык одним своим присутствием внушать трепет — аура властности Дуань Наньсюня была поистине непреодолимой.
Бедный котенок испуганно зарылся в объятия Дуань Шуи глубже, потом еще раз, хотя места прятаться уже не оставалось.
С точки зрения Дуань Наньсюня, это выглядело так, будто маленький пушистый зад непрерывно крутился из стороны в сторону, а задние лапы безуспешно и бесполезно перебирали воздух.
Возможно, именно благодаря котенку жестко очерченные губы Дуань Наньсюня чуть смягчились.
Поэтому, когда глава семьи заговорил, его голос звучал не так грозно, однако от его слов все равно кровь стыла в жилах:
— Дуань Шуи, тебе нечего сказать мне по поводу вчерашнего инцидента?
По одному лишь тону Дуань Шуи понял, что отец уже все знает о событиях в гримерке.
Опустив голову и рассеянно поглаживая котенка, он не знал, как отвечать на риторический вопрос отца.
В этот момент из глубины гостиной подошла Ли Дай:
— Ой, да чего ты набросился? Посмотри, до чего ребенка напугал…
Мяомяо мысленно вздохнул с облегчением: госпожа пришла спасать сына!
Но стоило Ли Дай закончить фразу, как ее руки подхватили котенка и вытащили из объятий Дуань Шуи.
Мяомяо: «?»
Дуань Шуи: «?»
Госпожа, вас вообще волнует этот ребенок?!
Спасите уж тогда и того парня тоже!
Забрав Мяомяо с собой, Ли Дай оставила отца и сына разбираться с глазу на глаз.
Мяомяо волновался: Дуань Шуи только что натерпелся обид на улице, неужели ему придется выслушивать нотации и дома?
Котенок отчаянно мяукал, пытаясь вернуться к Дуань Шуи, но Ли Дай лишь гладила его по голове, успокаивая:
— Не переживай, этот человек знает меру.
Знает меру?..
Мяомяо испытывал смутные сомнения и покосился на отца с сыном, как вдруг услышал, как голос Дуань Шуи повысился:
— Дуань Шуи, тебе нужно хорошенько во всем разобраться!
Дуань Шуи: «…»
Мяомяо: «?!»
Госпожа, и это по-вашему знание меры?!
Человека обидели, с какой стати ему еще и в себе копаться?!
Мяомяо забился в руках Ли Дай, а его передние лапы в отчаянии заскребли воздух.
В следующий миг Дуань Шуи продолжил:
— Нашелся же кто-то, кто посмел задирать членов моей семьи! Ты что, вечно ходишь по улице слишком послушным?
Неожиданный поворот.
Мяомяо замер, да и сам Дуань Шуи опешил.
Юноша ошеломленно поднял голову и посмотрел на отца, силясь осмыслить услышанное.
— Наш род могуществен и влиятелен, неужели мы не можем позволить тебе побыть своенравным? Что заставило этого ублюдка решить, будто тебя можно обижать?
— Пап… — растерянно пробормотал Дуань Шуи. — Прости…
— И снова «прости»? — тон Дуань Шуи стал еще резче. — Я разрешаю тебе буянить, а ты передо мной извиняешься?
http://bllate.org/book/33181/4072562
Готово:
