На кончике пальца ощущалась легкая боль: Пу Юй попробовал на вкус кровь, прежде чем разжать зубы.
Таблетку выковырнули наружу, она уже наполовину растаяла, и к ней примешалась кровь с кончика пальца. Фу Цзинь вытащил несколько салфеток, вытер жидкость с пальцев, завернул лекарство в бумагу, чтобы было удобно выбросить.
Кровотечение на руке еще не остановилось, а Пу Юй, которого отложили в сторону, уже прижался ближе, обхватив его руку обеими руками. Он потерся головой о его предплечье, взъерошив короткие прядки волос на лбу, и капризно забормотал:
— Обними.
Он кусался, он плакал, и он снова просил обнять его.
Половину оставшегося пути Пу Юй бредил в жару, крепко вцепившись в одежду Фу Цзиня:
— Голова сейчас взорвется…
— Во рту так горько…
— Я умру…
— Не умрешь. — Фу Цзинь прижал его к себе, мягко успокаивая и подушечками пальцев стирая слезы, катившиеся из уголок его глаз.
Это была всего лишь банальная простуда, но Фу Цзинь испытывал дикий страх, ему все казалось, что в следующую секунду он уже не сможет удержать его в объятиях.
Он обнимал его слишком крепко, из-за чего Пу Юй начал задыхаться, а в горле непрекращающийся стоял кашель.
Фу Цзинь сменил положение, позволив Пу Юю уткнуться лицом ему в шею, и легко похлопал его по спине, благодаря чему человек в его объятиях перестал так сильно каходить.
Сяо Э суетливо метался рядом; в его карманах были только яды, а для покупки талисманов исцеления и прочего требовались деньги, но все его деньги превратились в валюту этого мира и были спущены Пу Юем за границей.
В прошлом квартале он не ходил зарабатывать на жизнь, а сидел в заточении в ожидании, пока Пу Юй очнется, и ту мизерную базовую ставку одобрят еще нескоро.
Сяо Э: Забирай лучше мою жизнь, только не жизнь моего малыша!
К моменту прибытия в больницу Пу Юй в объятиях Фу Цзиня уже крепко спал, не реагируя даже на уколы.
Температура подскочила до сорока с лишним градусов. Изначально Фу Цзинь хотел подготовить кое-что еще, прежде чем отправляться за Пу Юем, но несколько часов назад его желание увидеть Пу Юя стало настойчивым и необъяснимым.
К счастью, он последовал зову сердца, отбросил первоначальный план и отправился прямо за Лисицей. Если бы этой ночью он не пришел и позволил Пу Юю с сорокаградусной температурой проспать всю ночь на той деревянной кровати, устланной жестким картоном, мозги Пу Юя от жара точно спеклись бы.
Он и так был глупышкой.
Фу Цзинь сидел у постели, заметив, что капельница слишком холодная: правая рука Пу Юя вся озябла, вены под тыльной стороной ладони покраснели. Кондиционер не особо помогал, поэтому оставалось лишь наклеить несколько грелок на ладонь Пу Юя и на трубку капельницы.
Когда все три пузырька с лекарством закончились, Фу Цзинь снова и снова трогал лоб Пу Юя — признаки спада жара были едва заметны.
Около пяти часов утра Пу Юй снова начал кашлять, его глаза слегка приоткрылись. Фу Цзинь сидел рядом и с заботой тихо позвал его:
— Пу Юй.
Ни звука, ни малейшей реакции — он просто таращился пустыми глазами на лампу под потолком, вылитый бездушная кукла-марионетка.
Пу Юй размышлял о том, где это он, почему вокруг стало теплее, неужели он умер и попал на небеса?
Нет, он все-таки больше хотел в ад, он же злодей.
Внезапно в комнате пошел дождь — капля теплой воды упала прямо на руку Пу Юю.
Пу Юй пришел в себя, посмотрел на покрасневшие глаза Фу Цзиня у постели и недоуменно спросил:
— Ты чего?
Стоило ему заговорить, как голос прозвучал до боли хриплым. Видя это, Фу Цзинь наконец вздохнул с облегчением, повернулся и сказал:
— Подожди, я принесу тебе стакан воды.
Пу Юй послушно кивнул. Голова уже не казалась такой тяжелой, но в горле было отвратительно: саднило, сушило, а во рту стояла жуткая горечь.
Выпив несколько глотков теплой воды, Пу Юй не почувствовал никакого облегчения в горле. Он поднял руку, потянул Фу Цзиня за край одежды и жалобно заканючил:
— Во рту горько… Хочу конфетку.
— Нельзя, — Фу Цзинь поставил почашку с водой на стол. — Врач сказал, у тебя воспалились миндалины.
Пу Юй разочарованно протянул «о» и отпустил руку. Мало того, что во рту горчило, так при каждом глотке горло резало, будто острыми лезвиями.
Фу Цзинь снова потрогал его лоб — жар все еще был сильным.
— Открой рот.
Он вставил Пу Юю в рот градусник.
— Подержи, измерь температуру.
И добавил:
— Что-нибудь кроме конфет хочешь?
Пу Юй, зажав градусник во рту, подумал и пробормотал:
— Больше ничего, тошнит…
Во рту просто горчило, ему хотелось сладкого, а аппетита на другую еду не было.
Сколько минут градусник пробыл во рту, Пу Юй не знал. Он вытащил его, посмотрел, но ничего не понял.
Рука Фу Цзиня протянулась сбоку и забрала термометр.
Пу Юй с его зорким глазом заметил пластырь на пальце Фу Цзиня и с любопытством спросил:
— Что у тебя с рукой?
— Не знаю. — Фу Цзинь посмотрел на шкалу термометра: температура держалась выше 38 градусов, жар не спадал.
— Не знаешь? — Пу Юй нашел это странным и поддел его: — Как это кто-то может не знать, обо что он сам поранился?
— Тебе интересно? — Фу Цзинь убрал градусник и перевел на него взгляд. Тот выглядел все еще уставшим, но в его красивых глазах читалось жгучее любопытство. Фу Цзинь не удержался от желания подразнить его: — Тогда ступай спроси того вчерашнего Чжан Сань, с какого перепугу он меня укусил.
— …Не хочу. — Чувствуя странный стыд, Пу Юй подумал, что в тот момент стоило поломать голову и придумать имя получше.
Он отвернулся, зарывшись лицом в постельное белье, готовый сквозь землю провалиться от смущения.
— Поспи еще немного, я отойду ненадолго. — Фу Цзинь поднялся из-за больничной койки и напоследок предупредил: — Веди себя примерно, чтобы я вернулся и застал тебя на месте.
Пу Юй ничего не ответил, и Фу Цзинь принял это за согласие. Он спустился вниз, намереваясь купить что-нибудь съедобное для Пу Юя.
Стоило ему оказаться внизу, как белая фигура стремительно бросилась на него.
Пришедший выглядел так, будто бежал всю дорогу, и сбивчиво потребовал ответа у Фу Цзиня:
— Где Пу Юй?
Лицо этого парня показалось Фу Цзиню смутно знакомым, но вспомнить, кто он такой, он не смог. Нахмурившись, он бросил:
— Какое тебе до этого дело?
— Я его брат, какое же мне до этого дело, неужто тебе?
Этим человеком был Тао Хуайчжу.
— А, это ты, — вспомнил Фу Цзинь. — Тогда это я должен спросить тебя: почему он не возвращается домой? Почему больной человек вынужден ютиться вшивой гостинице по пятьдесят юаней за ночь?
— Это… — Тао Хуайчжу лишился дар речи, его боевой настрой мгновенно испарился больше чем наполовину.
Фу Цзинь брезгливо закатил глаза, обошел Тао Хуайчжу и зашагал дальше, оставив того стоять в одиночестве.
Прошлой ночью, после того как та женщина прогнала Пу Юя, закрыла дверь и вернулась в дом, старая нянька, прожившая в этом особняке добрый десяток лет, поинтересовалась у нее:
— Сяо Цзин, кто это приходил?
Женщина по имени Сяо Цзин отмахнулась и ответила:
— Да никто. Какой-то сопляк, говорит, будто это его дом. Я велела ему позвонить хозяевам, а он заявил, что у него нет номера.
Сяо Цзин добавила:
— Тетя Ван, спорим, это объявился внебрачный сын!
Руки тети Ван, разбивавшей овощи, вдруг замерли:
— Как выглядел тот ребенок?
Услышав это, Сяо Цзин не преминула расхвалить генетику этой семьи:
— Красивенный, такой ладный мальчишка, почище тех звезд, за которыми я слежу. Глаза большие, волосики чуть завиваются, светлые.
— …Он невысокого роста?
— Да.
— Ой-ой-ой! — Тетя Ван так всполошилась, что даже не успела снять фартук, и бросилась к выходу, но Пу Юй к тому моменту уже ушел.
Сяо Цзин недоуменно побежала следом:
— Чего вы?
— Быстро звони старшему молодому господину! — встревоженно бросила тетя Ван.
Но Тао Хуайчжу в ту минуту получил известие о смерти отца и не смог вовремя ответить на звонок тети Ван.
Лишь около трех часов ночи, вернувшись домой, он узнал от тети Ван новость о том, что Пу Юй, возможно, возвращался.
Тетя Ван примерно назвала время, и Тао Хуайчжу бросился наверх просматривать записи с камер за тот отрезок. На кадрах в восемь часов двадцать минут вечера он действительно увидел лицо, о котором тосковал все эти три года.
Все это время он спрашивал Тао Хайшаня, в какую зарубежную школу тот отправил Пу Юя — ему хотелось съездить туда, узнать, как Пу Юй справляется за границей в одиночку.
Но когда он приехал за границу навестить Пу Юя, то выяснил, что тот даже не зачислялся в то учебное заведение. Все эти три года его сообщения и переводы денег оставались без ответа.
Он чуть было не подумал, что Пу Юй погиб.
Поскольку дело было ночью, изображение с камеры видеонаблюдения оказалось не слишком четким: Пу Юй стоял у двери, опустив голову, и раз за разом вводил неверный пароль. В прошлом году кодовый замок сломался, его заменили на новый, из-за чего сменилась и комбинация.
Совершив четвертую ошибку, Пу Юй растерянно запрокинул голову и посмотрел в объектив камеры. В его выражении лица сквозило недоумение, глаза слегка покраснели, вид был таким обиженным, казалось, еще секунда — и он расплачется.
От этого зрелища сердце Тао Хуайчжу сжалось. Пу Юй походил на выброшенного котенка, который с таким трудом отыскал дорогу домой, но дверь ему никто не открыл, и ему оставалось лишь жалобно скрести лапками у порога.
А в конце его и вовсе прогнали из-за шума.
Пу Юй поспал днем, а проснувшись, еще толком не пришел в себя, но, услышав звук открывающейся двери, потер глаза и приподнялся на постели.
— Разбудил? — Фу Цзинь подошел к кровати, забрал со столиката пустой стакан и поставил перед Пу Юем пиалу с грушевым супом и порцию мороженого с пониженным содержанием сахара.
Пу Юй покачал головой, сонный и сникший, сладко зевая, и пробормотал заплетающимся языком:
— Нет, только проснулся.
Не успел он договорить, как снова зажмурился от зевоты. И только он зевнул, как к его щеке прикоснулся холодный предмет.
Пу Юй вздрогнул, прикрыл щеку ладонью и уставился на то, что было у него перед носом:
— Что это?
Фу Цзинь покачал в руке мороженое и с улыбкой произнес:
— Врач сказал, тебе можно немного мороженого.
Глаза Пу Юя тут же распахнулись, он протянул руку, пытаясь схватить лакомство, но тот нарочно отвел руку назад, как только Пу Юй почти коснулся ее.
Не отдал.
Пу Юй недовольно надул губы и протянул к нему ладонь:
— Нельзя надо мной измываться!
— Не спеши, — осадил его Фу Цзинь, выдвигая условия: — Нельзя есть слишком быстро, нельзя есть слишком много. Сделаешь как скажу — отдам.
— Ладно, ладно, Ли Сы, я согласен! — выпалил Пу Юй.
Уголок глаза Фу Цзиня слегка дернулся. Он положил мороженое на раскрытую ладонь Пу Юя и с полуулыбкой произнес:
— Чжан Сань.
— … — Пу Юй глухо фыркнул и, не желая сдаваться, бросил в ответ: — Ли Сы.
http://bllate.org/book/33180/4072435
Готово:
