Ян Пинфэй был несколько удивлен. Раньше ему не позволяли перебивать Шэнь Ляна, в то время как Ван Го мог вставлять слова где угодно и когда угодно. К тому же Пан Хуэй явно не горел желанием знакомить Шэнь Ляна с Ван Го, но тем не менее Ван Го сидел здесь.
— Ну, продолжай, — Ван Го помолчал и знаком велел Шэнь Ляну продолжать.
— У троих были ножи: швейцарский армейский нож Hunter, штык-нож образца 1995 года и тесак. У четвертого с собой была бензопила на дизельном топливе. Рост всех примерно метр семьдесят пять, у человека с бензопилой — метр семьдесят три, на большом пальце шрам.
— Шрам? — Ян Пинфэй замер.
— Ножевой шрам, — поправил Шэнь Лян. — Сначала трое нанесли Ли Лянцину пять ножевых ранений, человек с бензопилой вытащил Ся Лао наружу, избил и вколол стимулятор. Ся Лао безуспешно сопротивлялся, после избиения у него разорвало почку, и он потерял сознание. Затем терое нанесли Ли Лянцину еще шестнадцать ударов ножом, после чего планировали, чтобы последний отпилил ему голову бензопилой. Ли Сяцюн запрыгнул на телевизор, но бензопила задела его живот, разрубив надвое, и он скончался на месте.
Ян Пинфэй держал в руках те фотографии и, слушая бесстрастный рассказ Шэнь Ляна, чувствовал, как по всему телу мурашки бегут рядами. Реконструкция сцены преступления от Шэнь Ляна описывала практически все необходимые полиции детали. Он был прямым и необычным свидетелем и единственным выжившим потерпевшим.
— Есть ли еще какие-нибудь детали… например, размер их обуви, пол? — подсказал Ван Го.
Шэнь Лян холодно посмотрел на него:
— Если бы я мог поехать на место преступления, возможно, я бы смог это проанализировать.
Шэнь Лян был судмедэкспертом, по следам ног он мог определить рост, вес и пол человека. Его точность обычно была крайне высока. Но с его нынешним положением Ван Го никак не мог взять его на место преступления. Ван Го тоже это понимал. Он вздохнул и перевел взгляд на Ян Пинфэя.
Ян Пинфэй опешил:
— Я?
— Достаточно того, что ты знаешь: Шэнь Лян все три последующие дня провел в больнице, — улыбнувшись, произнес Ван Го.
— Что?
В тот же день после полудня Пан Хуэй вывез Шэнь Ляна из больницы в инвалидном кресле, и они сели в полицейскую машину, где уже ждал Ван Го. Ян Пинфэй же мог лишь сидеть в палате и смотреть во все глаза.
Ван Го сидел на переднем сиденье и с улыбкой смотрел на выражающего полное несогласие и недовольство Пан Хуэя и на совершенно равнодушного Шэнь Ляна. Полицейским за рулем был тот самый сотрудник, который ранее приходил сообщить им о смерти Ся Лао. Ван Го называл его Сяо Чжан.
Сяо Чжан был несколько озадачен тем, что они везут на место преступления больного. Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на бледное лицо Шэнь Ляна и вовсю косился на своего капитана. Ван Го сказал:
— Просто веди машину, с твоей скоростью превышение нам не грозит.
Шэнь Лян смотрел на пейзаж за окном, слушая вой сирены на крыше полицейской машины, и в душе шевельнулось смутное чувство ностальгии. Он уже не помнил, сколько лет не ездил в полицейской машине в качестве кого-то, кроме преступника.
Пан Хуэй все это время следил за его лицом, а теперь протянул ему термос со словами:
— Выпей еще горячей воды.
Шэнь Лян раздраженно оттолкнул его руку, но Пан Хуэй проявил неизменное упорство, так что Шэнь Ляну пришлось молча позволить тому налить воды и сделать пару глотков из крышки, поднесенной ко рту.
Ван Го наблюдал за ними обоими и не удержался от улыбки:
— Раньше я слышал от А Фэя, что вы с ним как отец с сыном, я тогда не принял это всерьез, а оказывается, и правда так.
Шэнь Лян бросил на Ван Го ледяной взгляд, однако Ван Го оказался не столь догадлив, как Ян Пинфэй.
— Не обращай внимания, я ничего такого не имел в виду. Просто смотрю — Пан Хуэй и впрямь о тебе заботится. На месте кого-то другого ты бы, пожалуй, впустую потратил ту жизнь, что мы спасли, вытащив тебя наружу.
Выражение лица Шэнь Ляна слегка ожесточилось, и Пан Хуэй произнес:
— Ладно тебе, хватит ворошить старое, прошло уже восемь лет.
Но Шэнь Лян вдруг произнес:
— Спасибо.
Ван Го никогда раньше не слышал от Шэнь Ляна этих слов и даже не помышлял об этом, а услышав «спасибо» спустя восемь лет, мгновенно растерялся.
Ван Го потер нос и ответил:
— Не за что.
Когда четверо добралось до места убийства, было уже пять часов вечера, и солнце еще не до конца село. Шэнь Лян вышел из машины, сделал пару шагов, и его тело снова согнулось. Пан Хуэй просто присел на корточки, предлагая ему забраться на спину. Шэнь Лян помедлил, но в конце концов все же забрался к Пан Хуэю на спину.
Вокруг этого жилого дома уже натянули предупредительную ленту, и завидев очередную полицейскую машину, все любопытные зеваки поблизости уставились в их сторону. Шэнь Лян в больничной пижаме привлек к себе немало внимания. Пан Хуэй повел Шэнь Ляна через соседний жилой дом, в то время как Ван Го отгонял репортеров, которые все еще толпились здесь и снова полезли вперед. Между двумя жилыми домами имелся подвесной эвакуационный проход. Пан Хуэй нес Шэнь Ляна на спине, уверенно и без всяких усилий поднимаясь этаж за этажом. Шэнь Лян прижимался к спине Пан Хуэя, заглядывая в окна на каждом этаже, чтобы проверить, избавился ли Ван Го от жильцов и репортеров, однако уже на втором этаже обнаружил, что внизу Ван Го уже не разглядеть. Двое полицейских преграждали путь тем, кто хотел подняться и поглазеть, в то время как Шэнь Лян и Пан Хуэй через относительно тихий эвакуационный проход вошли в этот дом и, миновав пост дежурных полицейских у выхода на эвакуационную лестницу, встретились с Ван Го.
Ван Го указал наверх и произнес:
— Прямо на следующем этаже.
Пан Хуэй понес Шэнь Ляна выше. Руки Шэнь Ляна постепенно сжались на спине Пан Хуэя. В реальности он шел к этой комнате. Пан Хуэй шел небыстро, словно опасаясь, что его покачивания доставят Шэнь Ляну дискомфорт. Ван Го и Сяо Чжан шли следом за ними. Наконец Пан Хуэй ступил на последнюю верхнюю ступеньку, и Ван Го за их спинами сделал знак двоим полицейским у двери. Те бросили на Шэнь Ляна еще несколько взглядов, а затем кивнули и приоткрыли старую полуприкрытую железную дверь.
Сяо Чжан думал, что этого больного испугает до крику… Обычные люди при виде столь кровавой и жуткой сцены испытывали острую реакцию, а некоторые даже прямо на месте начинали блевать. Но Пан Хуэй и Шэнь Лян на его спине хранили молчание. Шэнь Лян выглядел особенно хладнокровным.
Ван Го произнес:
— Эксперты-криминалисты уже побывали здесь и собрали улики, стараясь по возможности не нарушать обстановку на месте.
Шэнь Лян похлопал Пан Хуэя, давая знак опустить его. Пан Хуэй очень осторожно поставил его на ноги. Шэнь Лян стоял на месте, оводя взглядом всю обстановку. Диван и журнальный столик были свалены в кучу, столы и стулья перевернуты вверх дном, многие деревянные ножки обрублены, на стенах повсюду следы от тесака, а земля залита кровью. На перевернутом телевизоре красовалось огромное пятно необработанного мясного фарша и сгустков крови — казалось, будто здесь взорвалась мясорубка. На стене зиял глубокий порез. Убийца орудовал пилой крайне хаотично, расчленяя Ли Лянцина, из-за чего внутренности жертвы превратились в кашу — он явно не был мастером обращения с бензопилой.
Шэнь Лян сделал шаг вперед, ступив в лужу крови. На полу осталось множество кровавых следов. Продвигаясь вперед, он заговорил:
— Кожаные туфли сорокового размера, рост метр семьдесят четыре; кроссовки сорок второго размера, рост метр семьдесят пять; кроссовки для бега сорок второго размера, рост метр семьдесят шесть; кожаные туфли сорок первого размера, рост метр семьдесят три.
Его взгляд постепенно смещался вперед, он непрерывно наблюдал за траекторией брызг крови на земле. Его глаза по очереди скользили по следам от клинков на полу, стенах и мебели.
— …Они соответствуют… тесаку, штык-ножу образца 1995 года, швейцарскому армейскому ножу… и бензопиле.
Взгляд Шэнь Ляна замер на той самой потрескавшейся стене.
Сяо Чжан ошарашенно хлопал глазами и не удержался:
— Откуда он знает…
— Ты учил в университете гидродинамику? — перебил его Шэнь Лян.
— Я…
— По траектории разлета капель крови можно определить скорость и направление ее потока. У коротких клинков площадь кровоточащей раны меньше, и из-за ограничения длины лезвия убийцы в основном наносят колющие удары. Колющих ударов бывает два вида: прямой удар в живот и обратный удар в голову и грудь. Раны Ли Лянцина пришлись в основном на живот, и скорость потока крови от капель, летящих с этой высоты, имеет определенный диапазон. Длинные клинки предназначены преимущественно для рубящих ударов, брызги крови летят в основном по косой траектории в стороны, различимость очень высока.
Сяо Чжан приоткрыл рот, словно собираясь оспорить слова про очень высокую различимость.
— Штык-нож образца девяносто пятого года обладает функциями пилы и напитка, разрушения на теле от него сильнее, чем от швейцарского ножа, а в разлетающихся брызгах крови могут содержаться твердые частицы. И последний вид — швейцарский нож. Следы от трех видов оружия различаются крайне отчетливо, по углу и скорости легко вычислить рост человека, державшего нож, — Шэнь Лян с бесстрастным лицом остановился в определенной точке. — Я ставил эксперименты с кровью в университете: капли крови разного объема после падения с разной высоты принимают почти фиксированную форму. Я имею в виду размеры их расплывания.
Он указал на несколько капель крови на полу:
— Капля крови, задержавшаяся на гладком лезвии и упавшая вниз, составляет примерно ноль целых пять сотых миллиметра. Эти капли упали вертикально. Если предположить, что они капали с лезвия, находившегося почти в неподвижном состоянии, рассчитав ускорение, длину клинка и объединив это с остальными следами крови, можно в основном точно определить рост человека с ножом.
Шэнь Лян холодным взглядом посмотрел на Сяо Чжана и сделал еще один шаг.
— Среди четырех человек была женщина.
Пан Хуэй нахмурился и переспросил:
— Женщина?
Шэнь Лян прошелся взад и вперед вдоль одного из следов.
— Это женщина.
Глава 12
— Как ты это определил? — Ван Го, Пан Хуэй и Сяо Чжан стояли у двери, не смея сделать ни шагу ближе, чтобы не помешать Шэнь Ляну.
Бледный палец Шэнь Ляна указал на землю, и он медленно очертил траекторию:
— Эта цепочка следов…
Сяо Чжан широко раскрыл глаза, но так и не смог разглядеть в той хаотичной луже крови какие-либо следы ног.
— Центр тяжести сильно смещен вперед, давление на края обуви слабое. Она была обута в туфли не по размеру, сороковой размер для нее все еще великоват. Женщина, привыкшая ходить на высоких каблуках, надев на время обувь на плоской подошве, все равно сохраняет смещение центра тяжести вперед. Их рост у всех около метра семидесяти пяти, длина шага должна быть примерно одинаковой, но длина ее шага явно меньше, носки завернуты внутрь, это женщина, которая очень заботится о внешних манерах.
Голос Шэнь Ляна был низким и тихим, и в тихой, несколько духовой комнате троим приходилось напрягать слух, чтобы расслышать его.
Пан Хуэй пристально смотрел на Шэнь Ляна, впервые видя на его лице выражение, отличное от привычного. Это было выражение, которого он раньше никогда у него не замечал. Шэнь Лян никогда прежде не говорил столько слов за один раз — даже когда он предсказывал несчастья, его язык всегда был краток.
— Если все действительно так, как ты говоришь, круг наших поисков сильно сузился, — произнес Ван Го. — Женщина ростом метр семьдесят пять, привычная к высоким каблукам, — это куда уже, чем просто женщина.
В голове Пан Хуэя начался процесс сопоставления этой информации с остальными данными. Женщина, сороковой размер обуви. При этом орудием убийства, которым она пользовалась, был самый длинный тесак…
В этот момент Шэнь Лян внезапно присел на корточки и что-то поднял с пола. Сяо Чжан то и дело вытягивал шею, пытаясь разглядеть то, что находилось у него в руке. Шэнь Лян поднес находку к самым глазам и долго изучал ее, после чего произнес:
— Эксперты-криминалисты ведь уже работали здесь. Эту вещь забрали?
Ван Го нахмурился, пытаясь рассмотреть то, что зажато между пальцами эксперта.
— Я позвоню, спрошу.
Ван Го набрал номер и обменялся с кем-то парой фраз. Шэнь Лян так и сидел на корточке, не двигаясь. Пан Хуэй невольно начал тревожиться, не заболел ли снова его живот от раны.
Ван Го слегка отвлек телефон от уха и сказал:
— Они брали образцы волос. Личность Ли Лянцина и Ся Лао подтверждена.
Шэнь Лян машинально полез в карман, но обнаружил, что тот пуст. Он замер, посмотрел на Сяо Чжана и потребовал:
— Дай мне пакет для улик.
— Что? Разве капитан Ван не говорил…
— Это не волосы Ли Лянцина и Ся Лао, — холодно произнес Шэнь Лян.
Сяо Чжан приоткрыл рот и остолбенело уставился на Шэнь Ляна. Ван Го тоже растерялся. Пошарив по собственным карманам, он извлек оттуда пакет для улик и велел Сяо Чжану передать его Шэнь Ляну. Сяо Чжан осторожно подался вперед, однако Шэнь Лян даже не взглянул на него, а просто протянул волосок Сяо Чжану. Тот бережно опустил волосок в герметичный пакет, запечатал его и долго всматривался, но так ничего особенного и не увидел. Волосок был не сказать чтобы короткий, но и у Ся Лао волосы были не короткие — как он это определил? Сяо Чжан снова бросил несколько взглядов на Шэнь Ляна.
— У Ли Лянцина стрижка под ноль, а Ся Лао не красит волосы.
Сяо Чжан вздрогнул, еще долго разглядывая волосок сквозь пленку, и наконец воскликнул:
— Онд… он коричневый!
Шэнь Лян медленно поднялся, бросил прощальный взгляд на место, где Ли Лянцина разрубили пополам, а затем, стоя посреди залитой кровью и полной беспорядка гостиницы, посмотрел на троих и произнес:
— На этом мои выводы всё.
Проводив Сяо Чжана и Ван Го Шэнь Ляна с Пан Хуэем обратно в больницу, они еще долго сидели в полицейской машине. Сяо Чжан нерешительно спросил:
— Капитан Ван… этот человек… кто он вообще такой?
http://bllate.org/book/33176/4071861
Готово:
