Теоретически да. Пан Хуэй взглянул на него.
Ян Пинфэй нахмурил брови, не зная, стоит ли рассказывать Пан Хуэю о том, что Шэнь Лян сообщил ему в машине с глазу на глаз. Если тот человек был именно той молодой женщиной, которую описывала Шэнь Инъин, то эта женщина уже погибла, и Шэнь Инъин была с этим напрямую связана. Неужели смерть Шэнь Инъин тоже как-то с этим связана?
Раньше Ян Пинфэй не слишком верил в способности Шэнь Ляна, но теперь в его душе сама собой зародилась паника.
Ситуация Шэнь Ляна сейчас — это смерть Шэнь Инъин в будущем...
Один удар в грудь, три удара в поясницу, последний — в горло. А-Лян отреагировал очень остро, смертельными, судя по всему, были первый и последний удары. Возможно, было задето сердце, и смерть наступила на месте. Ты же сам слышал.
Сердце Ян Пинфэя тяжело заколотилось. Он взглянул на светящееся окно комнаты Шэнь Ляна, на погасший костёр Пан Хуэя и не смог вымолвить ни слова. Пан Хуэй выбросил окурок, выветрил с одежды запах табака, а затем сказал:
— Иди ложись, я ночью подежурю у комнаты А-Ляна.
Ян Пинфэй спросил:
— Он ведь сегодня вечером не стал пить тот стакан молока, это как-то связано?
Пан Хуэй немного помолчал и кивнул:
— Да.
— Что ты подмешал в молоко?
— ...Немного снотворного и микродозу успокоительного. — Пан Хуэй бросил взгляд на дверь комнаты Шэнь Ляна, напоследок встретился взглядом с Ян Пинфэем, а затем вошёл внутрь. Ян Пинфэй постоял у входа, после чего вернулся в свою комнату и лёг в постель.
Пан Хуэй стоял у изголовья кровати Шэнь Ляна и поднимал с пола блокнот для записей, который кто-то смахнул на землю.
...Двадцать первого мая, в восемь часов пятьдесят минут вечера, я направляюсь к Озеру Высшей Мудрости, ведя на поводке свою собаку. Моего мужа нет рядом, на дороге, по которой я иду, не работают три фонаря. Спустя двенадцать минут ко мне бросается мужчина с десятисантиметровым фруктовым ножом в руке, сначала он вонзает его мне в грудь, мою собаку пинком сбрасывают в озеро, затем мне трижды бьют в поясницу, а последний удар наносят в горло. Я испускаю дух и умираю на месте до того, как успевают подоспеть свидетели издалека.
-
Когда на следующий день Шэнь Лян проснулся, Ян Пинфэя уже не было в доме, а Пан Хуэй готовил на кухне завтрак. Шэнь Лян некоторое время постоял у окна в задумчивости, а затем убрал свой блокнот в ящик стола.
Предыдущий перевод уже прислали, заказчик остался доволен, пообещал до следующей среды полностью всё выверить и перечислить деньги на его счёт. Шэнь Лян достал свои расчёты, прикинул суммы, а затем откинулся на спинку стула и помассировал точки у внутреннего угла глаз.
— Обед готов, будешь есть сейчас или сначала в душа сходишь? — Половина туловища Пан Хуэя показалась из-за двери, на его лице застыло самое заурядное выражение, словно прошлой ночью ничего не произошло. Шэнь Лян тоже не стал заводить разговор о вчерашнем. Он ответил совершенно естественно:
— Сначала поедим.
За обеденным столом они заговорили о Ян Пинфэе.
— Он вернулся в подразделение, — сказал Пан Хуэй.
— И подумать не мог, что все спецназовцы такие праздные, — сострил Шэнь Лян.
— Он не из таких «особенных полицейских», как я, — с досадой произвел Пан Хуэй. — Его сейчас перевели сюда работать следователем, неизвестно, надолго ли задержится.
Шэнь Лян неопределённо хмыкнул и продолжил молча уплетать рис.
— В следующий раз всё же не берись за заказы от таких людей, — внезапно произнёс Пан Хуэй. — Даже если У Бушэн действительно заслуживает того, чтобы понести наказание по закону, сейчас у тебя нет для этого никаких сил.
Шэнь Лян ничего не ответил, Пан Хуэй отложил палочки для еды и посмотрел на него:
— А-Лян, сейчас ты больше не судмедэксперт, и с полицией тебя ничто не связывает. Так ты себя только в могилу сведёшь.
— ... — Шэнь Лян прекратил есть и холодным взглядом посмотрел на Пан Хуэя. — Восемь лет назад меня упрятал за решётку именно У Бушэн. — Он резко поднялся из-за стола. — Это никак не связано с высокими материями.
Пан Хуэй проследил взглядом за тем, как Шэнь Лян ушёл в комнату; на столе осталась почти нетронутая еда.
-
Ян Пинфэй не находил себе места. Отряд, получивший от него информацию под руководством капитана Вана, затаился вокруг дома Шэнь Инъин, следя за каждым её движением. В половине восьмого капитан Ван доложил Ян Пинфэю, что Шэнь Инъин из дома не выходила.
Ян Пинфэй внутренне выдохнул с облегчением, подумав, что предсказание Шэнь Ляна могло оказаться ошибочным. Нельзя же всерьёз воспринимать подобные пустые россказни. Но тут же с тревожным сердцем вспомнил слова Пан Хуэя о том, что предсказания Шэнь Ляна в определенной степени заставляют тех, кого они касаются, подсознательно избегать опасности.
Неужели Шэнь Инъин тоже зациклилась на том временном рубеже, о котором говорил Шэнь Лян — семь часов десять минут вечера?
Ян Пинфэй то и дело поглядывал на часы. Прошёл ещё один час. Он постепенно успокоился. Свои обязанности перед местным уголовным розыском он пока передал не до конца, оставалось только ждать. Он уже было подтянул к себе телефон, собираясь звякнуть Пан Хуэю, как экран ярко вспыхнул. Звонил капитан Ван.
Ян Пинфэй торопливо ответил на вызов. Капитан Ван бросил всего пару слов:
— Она вышла.
— Хвостом за ней! — с сорвавшегося хрипом криком Ян Пинфэй вылетел прочь. Следом он подхватил кобуру и бросился на улицу.
Ван Го взмахнул рукой бойцам на противоположной стороне дороги, и двое оперативников в гражданском издалека увязались за уходящей Шэнь Инъин. Ван Го заранее изучил местность, а потому, положив трубку после разговора с Ян Пинфэем, вытащил сигарету, спрятал пистолет в куртку и с невозмутимым видом шагнул в заросли травы.
Ян Пинфэй упоминал ему об одной дороге — той самой у Озера Высшего Озере, где не горели три фонаря. Откуда Ян Пинфэй мог знать об этом месте, Ван Го понятия не имел, но зато он знал, с кем околачивался последние два дня Ян Пинфэй, — с Пан Хуэем.
Ван Го заведовал этим участком уже давно, раскрыл немало уголовных дел, и как только Пан Хуэй с Шэнь Ляном переехали сюда, ему тут же доложили. Пан Хуэй был спецназовцем, особенным спецназовцем, да и Ян Пинфэй раньше состоял там же. Когда его перевели сюда, назначили следователем, но на деле он вел не столько обычную работу угрозыска, сколько занимался делами того самого толка.
Ван Го можно было назвать человеком сведущим. А вот дальше — об исключительности Шэнь Ляна — почти никто не знал. Ван Го то и дело ловил себя на мысли: если у Шэнь Ляна и впрямь такой дар предвидения, то заполучить его в полицию было бы настоящим благословением небес. Однако раз за ним до сих пор присматривает спецназовец, значит, этот парень несёт в себе куда большую опасность.
Шэнь Инъин вела на поводке самую крупную из своих собак, вид у неё был крайне напряжённый. Ван Го издалека через просвет в небольшой роще наблюдал за её действиями. Если Шэнь Инъин получила предупреждение от Шэнь Ляна, логично было бы запереться дома и носу не казывать, почему же она всё-таки решилась пойти сюда? Только чтобы выгулять собаку?
Неужели выгул собаки для неё важнее собственной жизни?
Ван Го бросил взгляд на чёрную гладь Озера Высшей Мудрости, а затем ступил на самую кромку лесопосадки. Ещё шаг вперёд — и начнётся та самая дорога с тремя неработающими фонарями.
Прижавшись к стволу дерева, Ван Го настороженно огляделся по сторонам. Никаких признаков движения. Если Шэнь Инъин разминулась со временем, названным Шэнь Ляном, возможно, эта угроза уже миновала. Но Ван Го знал: те, чью судьбу затрагивал Шэнь Лян... ещё никому не удавалось избежать уготованной им злой участи.
Шэнь Инъин озиралась по сторонам. Выражение её лица было встревоженным, она беспрестанно одёргивала собаку. Двое оперативников в штатском вынуждены были держаться метрах в двадцати пяти позади, чтобы не привлекать к себе внимания.
Шэнь Инъин покружила на месте какое-то время, словно кого-то поджидая, а затем направилась к той самой дороге с погасшими фонарями.
Ван Го нахмурился. Эта женщина что, с ума сошла? Ян Пинфэй предупреждал её о смертельной опасности, да и сама она наверняка знала об этом. Зачем же она попёрлась на эту тропу?
Ван Го затушил докуренную сигарету и стал следить за приближающейся Шэнь Инъин. Глаза его были прикованы к противоположному концу дороги — он ждал, когда что-нибудь произойдёт.
Пять минут спустя на перекрёстке показалась фигура человека — именно с той стороны, где они не стали расставлять людей, с того самого ответвления, куда свернула Шэнь Инъин.
Мужчина подал голос. Ван Го и Шэнь Инъин одновременно устремили взгляды в ту сторону. Ван Го на мгновение растерялся, не ожидая, что объект появится именно оттуда. Он отступил вглубь зарослей, отправил короткое сообщение Ян Пинфэю и двинулся в том направлении.
Получив СМС, Ян Пинфэй замер. Всё происходило совсем не так, как он предполагал. Шэнь Инъин не подверглась мгновенному смертельному нападению. Его нога непроизвольно ослабила нажим на педаль газа.
Укрывшись за густой листвой, Ван Го наблюдал за разворачивающейся впереди картиной: Шэнь Инъин о чём-то переговаривалась с человеком в капюшоне, при этом её глаза непрерывно следили за окрестностями. Ван Го плотнее вжался телом в стволы деревьев и передал сигнал рассредоточиться остальным оперативникам, затаившимся поблизости. Шэнь Инъин была женой У Бушэна, и Ван Го прекрасно знал, какими грязными преступными делами тот промышлял. Раз она жила с этим человеком душа в душу, вряд ли её саму можно было назвать безвинной овечкой, но ради чего сейчас рисковать жизнью и тащиться на встречу с ним? Или же рок, предречённый Шэнь Ляном для Шэнь Инъин, заключался вовсе не в смерти?
Ван Го понятия не имел, в чём именно заключалось пророчество Шэнь Ляна — об этом ведали лишь те, кто присутствовал при разговоре. Ян Пинфэй передал слова Пан Хуэя, а тот утверждал, что Шэнь Инъин умрёт в этот самый день.
Шэнь Лян находился под круглосуточным присмотром Пан Хуэя, он физически не мог ничего сделать Шэнь Инъин, и единственным человеком, с которым она сейчас пересеклась, был этот незнакомец с неразличимым лицом. Ван Го пристально всматривался в силуэт человека, попутно пытаясь по движению губ Шэнь Инъин разобрать суть их беседы, но та слишком тщательно скрывала разговор. Спустя две-три минуты фигура в чёрном извлекла что-то из кармана, передала Шэнь Инъин, окинула взглядом окрестности и скрылась. Ван Го знаком приказал одному из переодетых в штатское полицейских следовать за ним, как вдруг заметил припарковавшуюся на обочине машину — это был автомобиль Ян Пинфэя.
Сам Ян Пинфэй тоже старательно маскировался. Однако его исполинский рост моментально выдал его с головой: задрав воротник куртки, чтобы прикрыть нижнюю часть лица, он широким шагом направлялся к месту, где засел Ван Го. Ван Го знал, что тот выбрал скрытный маршрут — в точности как его собственный, — но сейчас этот мангал вполне мог демаскировать и саму позицию Ван Го. Тот сделал ему предостерегающий жест, но взгляд Ян Пинфэя был устремлен вовсе не на него. Глаза Ян Пинфэя внезапно расширились, после чего он сорвался с места на полной скорости. Ван Го в ту же секунду что-то почувствовал, резко повернул голову и услышал пронзительный, полный боли дикий вопль — крик Шэнь Инъин!
Подобно огромной антилопе, Ян Пинфэй диким прыжком преодолел кустарник и бросился на помощь Шэнь Инъин. Следом неслись и затаившиеся вдалеке оперативники; сам же Ван Го из-за слишком надёжного укрытия оказался отрезан от прямой дороги.
Низкорослый мужчина, выскочивший с противоположного конца дороги, одним ударом повалил Шэнь Инъин на землю, а затем молниеносно нанёс ещё три ножевых. Шэнь Инъин даже не успела толком отбиться. Огромную собаку, попытавшуюся броситься на нападавшего, пинком швырнули прямо в озеро. Мрачный на вид мужчина бросил сквозь зубы какую-то колкость и пустился наутёк. Ян Пинфэй вылетел наперерез из-за угла, сбил беглеца с ног, они сделали три-четыре оборота кубарем и оба рухнули в воду!
Ян Пинфэй почувствовал, как озёрная вода скрыла его шею, рот, макушку, после чего тело камнем пошло ко дну. Мужчина вцепился ему в горло с чудовищной, неестественной силой. Лицо Ян Пинфэя побагровело, он изо всех сил принялся молотить ногами по животу противника, и когда перед глазами уже заискрылось и воздух почти кончился, тот наконец разжал пальцы и поплыл наверх.
Ян Пинфэй судорожно загреб руками, пытаясь вынырнуть, но ещё до того, как его голова показалась над поверхностью, чья-то рука вцепилась в него мертвой хваткой. Выдернув его метрового с лишним тело из воды с такой лёгкостью, будто поймали гигантскую тигровую акулу, его рывком вытащили и швырнули на берег.
Ян Пинфэй лежал на берегу плашмя, хватая ртом воздух, и, жмурясь, выдавил из себя:
— ...Спасибо...
— Это мастер подводного плавания. Я уже разослал ориентировки, в лепёшку расшибусь, но не позволю ему уйти наверх.
Ян Пинфэй с трудом перевёл дыхание, поднялся на ноги и бросился к Шэнь Инъин. Она была уже мертва.
Потрясённо тряхнув головой, Ян Пинфэй уставился на бездыханное тело. Шэнь Инъин лежала на земле, слегка раскинув ноги, лужи крови расплывались по её груди и животу, а горло было разорвано с такой жестокостью, что сквозь рваные края проглядывала трахея. Ян Пинфэй схватил Ван Го за рукав:
— Помнишь, о чём я тебя спрашивал раньше?
— О том убийстве?
— Нет! Рост метр шестьдесят восемь, каштановые волосы, двадцать...
Ван Го тоже остолбенел. Глаза Ян Пинфэя медленно расширялись. Пан Хуэй был прав: Шэнь Лян и впрямь видел будущее, но тем человеком, которого он разглядел, оказалась вовсе не та несчастная, которую, по мнению Ян Пинфэя, убили Шэнь Инъин и остальные, а тот, кто лишил жизни её саму!
Удерживая Ян Пинфэя за плечо, Ван Го произнёс:
— Беги к Шэнь Ляну, пусть составит фоторобот этого ублюдка. А мне нужно выяснить, чем именно Шэнь Инъин обменялась с ним незадолго до этого.
http://bllate.org/book/33176/4071850
Готово:
