Возможно, напряжение наконец отпустило, и сон оказался таким крепким, что он проснулся только после десяти.
Сун Тансин шевельнулся, одеяло сползло на пол, а человека, которого он обнимал, уже не было рядом.
— Гун Цзянь?
Сун Тансин резко сел — в комнате было пусто.
Он позвонил Гун Цзяню, но тот снова не ответил.
Сун Тансин вздохнул, встал, умылся, чтобы прийти в себя, схватил куртку, ключи от машины и снова помчался следом.
Сун Тансин учился в средней школе Наньшань, поэтому расположение школьного парка было ему знакомо.
Однако за последние десять лет город С изменился до неузнаваемости, и, следуя навигатору, Сун Тансин добрался до места только к полудню.
В обеденный перерыв в парке было полно учеников.
Как и говорил Чжан Чжихе, Гун Цзянь сидел один на лестнице парка.
В апреле, когда весна в самом разгаре, цветущая сакура была особенно прекрасна.
Гун Цзянь, закутанный в темно-синий длинный плащ, казался еще худее в своем черном свитере с высоким горлом. Его прямые ноги, обтянутые повседневными брюками, выглядели такими изящными, а сам он казался настолько тихим, словно сошел с картины, написанной тонкой кистью.
— Гун Цзянь, — тихо позвал Сун Тансин.
Гун Цзянь обернулся, и уголки его губ поднялись в красивой улыбке:
— Ты пришел.
Сун Тансин поднялся по ступеням. Гун Цзянь протянул руку, позволяя себя поднять, а затем, повернув голову к падающим лепесткам сакуры, негромко спросил:
— Красивый здесь вид, правда?
— М-м, — красиво. Но человек рядом был еще красивее.
Однако Сун Тансин не думал, что этот парень любуется пейзажем — он смотрел в свои воспоминания.
— ...Гун Цзянь? — кто-то звал его.
Сун Тансин с тревогой смотрел на спокойное лицо Гун Цзяня, и его собственное сердце пропустило несколько ударов.
Инстинктивно обернувшись, Сун Тансин увидел мужчину в повседневном пиджаке, стоявшего на самой вершине лестницы.
Мужчина смотрел на них, а если быть точным — на Гун Цзяня.
— Гун Цзянь?
Тот снова окликнул его, гораздо громче.
Сун Тансин изучал незнакомца: мужчине было лет тридцать семь-тридцать восемь, в руках он держал портфель, а на носу были очки в безободковой оправе.
Вглядываясь в смутно знакомые черты лица, Сун Тансин прокрутил в голове воспоминания и наконец понял, кто перед ним.
Янь Ханьцзи? Тот самый учитель, который преподавал им литературу в старшей школе.
Так значит... это и есть легендарный учитель Янь?
Гун Цзянь влюблен в Янь Ханьцзи?
Та самая мечта его подросткового возраста оказалась их школьным учителем литературы?!
Гун Цзянь отряхнул пыль с брюк и повернулся.
Его вид был обычным, он кивнул мужчине, на лице играла все та же легкая улыбка — вежливая и отстраненная.
Сун Тансин не отпускал его руку, но отчетливо почувствовал, как пальцы Гун Цзяня сжались и задрожали — дрожь невозможно было скрыть.
Взгляд Сун Тансина потемнел.
Гун Цзянь оставался на месте, а Янь Ханьцзи радостно спустился по ступеням.
— Вот уж действительно, сколько лет прошло, Гун Цзянь. Я отправлял тебе столько сообщений, но ты не ответил. Только из новостей узнал, что ты вернулся в страну. Ты... ты так сильно изменился...
Гун Цзянь улыбнулся:
— А учитель Янь почти не изменился.
Бросив взгляд на их сцепленные руки, Янь Ханьцзи слегка нахмурился и, неуверенно посмотрев на Сун Тансина, спросил:
— Это, должно быть... Сун Син?
— Его зовут Сун Тансин. Он мой друг. Мы вместе снимаемся в сериале, — представил его Гун Цзянь.
Янь Ханьцзи снова скользнул взглядом по их рукам, прежде чем снова посмотреть на Гун Цзяня:
— О-о, я постоянно видел, как ты получаешь награды за границей, думал, ты не собираешься возвращаться. Ты заезжал домой?
— У меня с ними больше нет ничего общего, вы же знаете, — Гун Цзянь продолжал улыбаться, казалось, его совершенно не волновало, что о нем думают другие.
Лицо Янь Ханьцзи резко изменилось, он открыл рот, не зная, что сказать.
Гун Цзянь оставался невозмутим:
— На самом деле, так даже лучше. Я вполне счастлив, а ему не нужно злиться, глядя на меня.
— Нельзя же так говорить! Гун Цзянь...
Янь Ханьцзи, по-видимому, хотел поспорить с мыслями Гун Цзяня, но тот сразу его перебил:
— Как вы поживали все эти годы, учитель Янь? Вашей дочери ведь уже шесть, да?
Янь Ханьцзи горько усмехнулся:
— Мы давно развелись. Миньминь живет с матерью...
Сун Тансин отчетливо почувствовал, как рука Гун Цзяня в его ладони вздрогнула, хотя лицо его оставалось совершенно спокойным.
— Понятно. Прошу прощения.
— Гун Цзянь, раз уж вернулся, заходи как-нибудь в гости. Помнишь адрес? Я живу там же, где и раньше. Мы так давно не виделись, мне хочется о многом с тобой поговорить, — в голосе Янь Ханьцзи звучали неясные нотки.
Гун Цзянь продолжал улыбаться и даже кивнул в знак согласия:
— Хорошо, если будет время, я зайду.
— У меня дела, я пойду, — Гун Цзянь помахал рукой Янь Ханьцзи.
Янь Ханьцзи с явным нежеланием вернулся на верх лестницы.
Гун Цзянь потащил Сун Тансина обратно к машине. Усевшись на водительское кресло, он долго молчал.
Сун Тансин видел, что он бледен, и на его окрики Гун Цзянь не реагировал. Вздохнув, он притянул мужчину к себе и обнял.
— Все хорошо, я здесь.
Гун Цзянь обнял Сун Тансина в ответ, его тело сотрясала дрожь. Сун Тансин подождал немного, но тот не отстранился, а плечо Сун Тансина намокло от слез.
— Гун Цзянь...— Всего минуточку, ну совсем чуть-чуть, ладно?.. Пожалуйста.
Как же устал. Он и представить не мог, что одна-единственная фраза способна отнять у него все оставшиеся силы.
— Ничего страшного, я здесь. Можешь говорить со мной о чём угодно.
У любого человека в душе не спрячешь слишком много тайн, и у Сун Тансина они тоже были. Только вот сейчас на его плечи легло бремя всей слабости Гун Цзяня.
— Раньше я говорил тебе, что я не гей, — голос Гун Цзяня на мгновение затих. — Я просто люблю его одного.
Сун Тансин почувствовал, как у него бешено запульсировало в висках, затылок пронзила тупая боль, а сердце в тот же миг будто истыкали бесчисленными ножами.
Он с усилием сжал руки, крепче прижимая парня к себе, и лишь немного ослабил объятия, когда чуть-чуть отпустило.
— Это он, да? Янь Ханьцзи, преподаватель словесности из нашего потока.
— Угу, ты же учился со мной в одной старшей школе, должен его знать, — горько усмехнулся Гун Цзянь. — Я узнал его гораздо раньше. Их семья жила по соседству с моей. Когда-то я просто любил старшего на десять лет брата, и это чувство всегда прятал глубоко внутри.
После окончания старшей школы он на два года уехал волонтёром в глушь, а там встретил другую учительницу, которая тоже отправилась туда преподавать. Наверное, у них было больше общих тем для разговоров, вот они постепенно и сошлись. Вернувшись обратно, он по знакомству перевёл ту женщину сюда, и они стали готовиться к свадьбе.
История на самом деле до боли избитая. Семья Янь — потомственные интеллигенты, конечно же, они смотрели свысока на выходцев из простых семей. Наведя справки, они заявили, что эта женщина польстилась на происхождение преподавателя Яня, уцепилась за богатую ветку и расставила ему ловушки, поэтому наотрез отказались давать согласие на их брак. Преподаватель Янь очень долго умолял отца, но в конце концов даже встал на колени — и всё без толку.
Дойдя до этого места, Гун Цзянь отстранился от Сун Тансина, откинулся на спинку сиденья и дрожащими руками вытащил из бардачка пачку сигарет, чтобы закурить.
Сун Тансин впервые видел, как Гун Цзянь курит вне съёмочной площадки. Казалось, без этой сигареты он просто не сможет продолжать.
Гун Цзянь прикусил нижнюю губу, глубоко вздохнул и продолжил:
— В тот день я вернулся домой с премией Юйтан, и случайно стал свидетелем того, как преподаватель Янь собрался бежать с той женщиной. Да, ты не ослышался, они решили сбежать! Только тогда я узнал, что у него есть любимый человек, ради которого он был готов отчаянно бороться против собственной семьи. В тот раз я впервые узнал, каково это — когда болит сердце.
Я велел ему вернуться и сказал, что помогу. Я совершил каминг-аут перед семьёй, объявил, что люблю преподавателя Яня и хочу быть с ним. Я поднял страшный шум, об этом трубил весь город. Палки ломались о мои рёбра, меня избили до крови в волосах, но я так и не отказался от своих слов.– Мой отец приказал телохранителям запереть меня дома, а я сбежал через окно, чтобы найти его. Я стоял на коленях перед его родителями и умолял позволить мне увидеться с учителем Янем, но они не согласились. Я клялся им всеми возможными клятвами, что пока учитель Янь не женится, я не откажусь от него.
Сун Тансин судорожно втянул воздух. Только сейчас он понял, что тогда разгорелся такой скандал, а зачинщиком всего был сам Гун Цзянь.
Его любовь оказалась настолько безумной и фанатичной — он посмел поставить на кон собственное будущее, всё, что у него было!
Лу Синь как-то сказал: характер нашего народа всегда тяготеет к компромиссу и соглашательству.
Если сказать, что в комнате слишком темно и нужно прорубить здесь окно, люди наверняка будут против. Но если заявить о намерении снести крышу, они тут же пойдут на уступки и согласятся на окно.
Сун Тансин никак не ожидал, что тогдашний Гун Цзянь добился своего счастья именно таким методом!
– Семья Янь в конце концов согласилась на их брак и устроила пышную свадьбу в спешном порядке, чтобы всё выглядело прилично. Семья Янь дорожила своей репутацией, и мой отец тоже. Вот как всё обернулось. После такого скандала я больше не мог оставаться на родине и был вынужден собрать вещи и в одиночку уехать за границу.
Отец и раньше был против того, чтобы я снимался, но я не хотел сдаваться. Мы разорвали отношения, он пытался заставить меня склонить голову, но я сбежал. Мне нравилось играть в кино, я не хотел бросать это дело... Это было единственное, что у меня осталось...
Гун Цзянь выбросил огарок сигареты в окно — по правде говоря, он даже не успел сделать и двух затяжек. Его глаза покраснели, голос несколько раз срывался от подступающих слёз. Это был его самый сокровенный секрет, спрятанный на самом дне души.
– Ты, наверное, уже догадался, в чём дело на этот раз. Отец узнал, что я вернулся, и специально слил информацию. Так он напоминает мне, что кровь не водица, и мне ни за что в жизни не избавиться от титула старшего сына клана Гун! Ха, очевидно, что это он безжалостно порвал все связи, это он пекся о репутации, и это он пытался загнать меня в могилу...
– Поезжай к нему, – перервал Гун Цзяня топ-айдол Сун и протянул руку, чтобы сжать его ладонь.
– А? – растерянно моргнул Гун Цзянь.
Сун Тансин неожиданно открыл дверь и вышел из машины.
– Поезжай к нему. Разве он не любит тебя и разве не ответил тебе взаимностью?
–...
Гун Цзянь молчал, лишь глядя на Сун Тансина из салона.
– Он же только что сказал тебе, что развёлся, и попросил приехать к нему, разве нет? Ты любишь его, и он любит тебя. Так поезжай к нему, на этот раз не упусти свой шанс.
Сун Тансин улыбнулся ему и даже помахал на прощание рукой.
– Тансин... – в растерянности пробормотал Гун Цзянь.
– Едижай.
Сун Тансин захлопнул дверь и хлопнул по крыше автомобиля, призывая его трогаться.
– Режиссеру Чжану я всё объясню.
Сун Тансин развернулся и направился прямо к ярко-красному Porsche, на котором приехал. Запустив двигатель, он крутанул руль, нажал на газ и мгновенно исчез из поля зрения Гун Цзяня.
http://bllate.org/book/33172/4071295
Готово:
