Он хотел сказать маленькому попрошайке, что наставник — самый замечательный человек на свете и бояться его не нужно. Если наставник позволил им подружиться, значит, он не против, чтобы маленький попрошайка остался.
Он ведь думал, что наставник рассердится, но тот даже не нахмурился. Наставник и правда был к нему так добр, во всём потакал и баловал его, он…
Внезапно его лоб слегка коснулось свитком. В голосе Пу Тинсуна невозможно было уловить ни радости, ни гнева:
— Довольно. Всё равно ты не слушаешь, иди поиграй.
Цзян Циянь внезапно почувствовал укол раскаяния. Наставник что-то ему объяснял, а чем занимался он сам? Он ведь на самом деле думал совсем о другом!
Это было непростительно…
— Ступай, — Пу Тинсун поднялся из-за маленького столика и подошел к высокому письменному столу. — Благодаря маленькому Цзян Цияню, наставнику теперь нужно…
Пу Тинсун внезапно осекся, его пальцы машинально легли на толстую стопку Меморандумов.
— Впрочем, ничего особенного. Просижу всю ночь, да и доделаю.
Только тут до Цзян Цияня дошло: наставника наказали?
Неужели из-за его вчерашней опрометчивости наставнику теперь придется работать всю ночь напролет…
Наставник и так загружен делами, выкраивает время, чтобы давать ему уроки, а он не оценил этой заботы.
Наставнику, должно быть, очень тяжело…
Цзян Циянь не посмел больше отвлекать наставника от работы. Схватившись за край своей одежды и терзаемый глубоким чувством вины, он поспешно вышел.
Закрывая дверь, он бросил на Пу Тинсуна долгий взгляд, словно пытаясь навсегда запечатлеть образ наставника в своей памяти.
Он дал себе слово: даже если у него появится друг, наставник всё равно останется на первом месте. Ничто в мире не сможет заменить наставника.
Он ни за что не должен забыть, кто для него важнее, и огорчить наставника…
Пу Тинсун смотрел на плотно закрытую дверь кабинета, и на его лице заиграла многозначительная улыбка.
Затем он перевел взгляд на окно, провожая взглядом удаляющуюся детскую фигурку. Улыбка постепенно исчезла, сменившись бескрайней мрачностью.
Спустя долгое время он тяжело вздохнул.
Ничего страшного, никто не сможет увести его маленького кролика.
Скоро его маленький Цзян Циянь сам возненавидит того человека.
Нельзя торопиться. Даже нефрит обтесать трудно, что уж говорить о людях?
Ему придется приложить больше усилий, чтобы Цзян Циянь постепенно превратился в ту марионетку, которая ему нужна, не так ли?
Цзян Циянь нашел управляющего, но старик отводил глаза.
— Ничего страшного, — Цзян Циянь покачал головой. — Я не виню вас за то, что вы рассказали наставнику. Наставник уже разрешил ему остаться.
Услышав это, старик засуетился еще больше. Он молча проводил мальчика до дровяного сарая и поспешно удалился.
Ох, маленький Наследный принц…
Старый управляющий качал головой и вздыхал на ходу.
Этот ребенок даже не догадывается, насколько ужасен хозяин дома.
Он прослужил в Резиденции Императорского Наставника десятки лет, видел множество сановников и аристократов, но еще никогда не встречал человека с таким глубоким и коварным умом, как у Пу Тинсуна.
За те три года, что прошли после смерти старого главы дома, он наблюдал, как девятилетний мальчик стремительно менялся. Когда он вновь предстал перед двенадцатилетним юным главой, тот показался ему неразгаданной бездной.
Прошло еще полтора года, и страх перед хозяином только усилился. Во всей Резиденции Императорского Наставника, да что там — во всем императорском дворе, во всем Суйяне, едва ли найдется человек, который не боялся бы его…
Цзян Циянь обернулся, глядя на поспешно уходящего управляющего, и в душе его зародилось сомнение.
Почему все вокруг стараются избегать его?
Может, потому, что они еще не приняли его и считают чужаком…
Верно, он ведь и есть чужак…
Цзян Циянь потер озябшие ладони и толкнул дверь сарая.
Человек внутри уже проснулся и прятался в темном углу, но, увидев, что это он, медленно высунул голову.
— Маленький господин, — попрошайка улыбнулся ему. — Благодарю вас.
Речь этого попрошайки была слишком изысканной для простолюдина.
Цзян Циянь вспомнил слова наставника и насторожился:
— Как тебя зовут?
Взгляд маленького попрошайки потемнел:
— Род мой пал, положение мое опасно. Прежняя фамилия больше не имеет ко мне отношения. Я словно ряска на воде, нет мне места в этом мире, и имя мое стерто из людской памяти. Зовите меня Фан Умин.
Фан Умин…
Цзян Циянь прикусил губу:
— А как тебя звали раньше?
— Господин, не спрашивайте, — попрошайка выглядел смущенным и виновато улыбнулся. — Я сын преступника, снаружи…
Маленький попрошайка подошел ближе к его уху и понизил голос:
— За мной охотятся.
Цзян Циянь весь напрягся.
Слишком близко.
Он мгновенно оттолкнул Фан Умина, и голос его дрогнул:
— Не трогай меня!
Фан Умин замер, растерянно опустив руки:
— Простите, в бегах не было времени привести себя в порядок. Своим неряшливым видом я вызвал ваше отвращение…
Нет, дело не в этом…
Цзян Циянь пожалел о своей резкой реакции.
Он не чувствовал отвращения, просто не привык, когда к нему прикасаются. Тем более они едва знакомы, этот Фан Умин даже имени своего не называет, а тут вдруг подошел так близко — ему стало страшно.
Цзян Циянь опустил узел с вещами и отступил на шаг:
— Ты… ты пока устраивайся здесь. Наставник занят, попозже я схожу к нему и попрошу выделить тебе комнату.
Испугавшись, Цзян Циянь не хотел больше оставаться здесь и поспешил прочь.
Позади Фан Умин поклонился ему:
— Благодарю маленького господина за спасение жизни. Я обязательно отплачу вам, когда придет время.
— Не нужно, — тихо ответил Цзян Циянь. — Это наставник разрешил мне оставить тебя. Если хочешь кого-то благодарить, благодари наставника.
В этот момент поднялся ветер, хлопья снега закружились в воздухе, словно туман, скрывая половину фигуры Цзян Цияня.
Юноша проводил его взглядом, пока тот не исчез в снежной круговерти за дверью сарая.
Фан Умин задумался.
Раз он называет того человека наставником, значит, этот ребенок — Наследный принц.
Судя по тому, как он защищает того человека, маленький Наследный принц, похоже, не знает, что его наставник — сущий демон.
Фан Умин сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.
Прошел год. Канцлер Фан мертв уже целый год. Наконец-то он пробрался в Резиденцию Императорского Наставника и сможет отомстить за деда.
Боится ли он, что тот человек уже забыл о еще одной душе, сгубленной его мечом?
Пу Тинсун, то, что ты не убил меня в тот день, было твоей самой большой ошибкой! Если представится случай, я убью тебя!
Ближе к полудню, когда Пу Тинсун открыл дверь, он с удивлением обнаружил, что у порога сидит мальчик.
Он опустил руку и погладил ребенка по голове, и настроение его заметно улучшилось:
— Почему ты не пошел играть со своим маленьким другом?
Цзян Циянь покачал головой и потерся щекой о руку наставника.
Но не успел он насладиться лаской, как наставник отнял руку.
Он поднял личико, глядя на наставника снизу вверх, в его глазах читалась обида.
Почему он так быстро убрал руку? Ему хотелось еще немного погреться.
— Он, кажется, беглец, — Цзян Циянь закусил губу, в его взгляде сквозило беспокойство. — Не доставит ли он наставнику неприятностей…
— Наставник… — Цзян Циянь опустил голову. — Я пожалел…
Он не должен был подбирать кого попало. Что если из-за него пострадает наставник?
Наставнику и так живется нелегко, он одинок и лишен поддержки, любой может его обидеть.
Если отец-император узнает, что он укрывает беглого преступника, он ведь может посадить наставника в тюрьму…
Чем больше Цзян Циянь думал об этом, тем страшнее ему становилось. Поколебавшись, он слегка потянул Пу Тинсуна за край одежды.
— Хочешь обняться? — Пу Тинсун увидел, как он кивнул, и поднял его с холодного пола, заключив в свои теплые объятия.
— Доброта — не порок. Но задумывался ли Цзян Циянь, достоин ли этот человек твоей доброты?
Цзян Циянь уткнулся лицом в шею наставника, и его мягкий голос задрожал от слез:
— Я не знаю… Наставник, я такой глупый, я не могу понять… Он такой хороший, такой вежливый, но он преступник, он навлечет на наставника беду…
В то мгновение, когда прозвучало «он такой хороший», дыхание Пу Тинсуна сбилось.
Его руки невольно сжались, но уже через секунду он взял себя в руки.
— А хочет ли сам Цзян Циянь дружить с ним? — голос Пу Тинсуна оставался теплым, как весенний ветер. — Не беспокойся о наставнике, со мной всё будет хорошо.
— Правда всё будет хорошо? — Цзян Циянь, чье маленькое тельце наполовину покоилось на его плече, прошептал это прямо ему на ухо.
Очень четко.
Пу Тинсун помедлил, словно это был сложный вопрос, но спустя мгновение тихо рассмеялся:
— Правда.
— Врете, — прошептал Цзян Циянь. — Наставник так долго сомневался, значит, это очень сложно.
— Ох, маленький Цзян Циянь слишком умен, его не обманешь, — вздохнул Пу Тинсун. — Ничего страшного. Раз сложно, значит сложно, но разве можно из-за этого запрещать маленькому Цзян Цияню заводить друзей? У каждого должны быть товарищи…
Пу Тинсун запнулся и долго молчал.
Сердце Цзян Цияня внезапно сжалось от боли. Положение его наставника при дворе так шатко, он боится подозрений отца-императора, наверняка никто не решается дружить с наставником…
Он крепче обнял наставника за шею, прижимаясь щекой к его щеке:
— Наставник, не грустите…
— Успокойся, наставник не грустит. Мне достаточно того, что рядом есть ты, — Пу Тинсун погладил ребенка по спине. — Поешь и поспи немного с наставником. Как проснешься — разрешаю тебе пойти поиграть с ним, только не выходи за пределы двора. И к ужину я хочу тебя видеть.
— Маленький Цзян Циянь ведь не настолько бессердечен, чтобы заиграться и оставить наставника в одиночестве за ужином, правда?
— Угу.
Это было бы слишком жестоко. Он никогда не позволит себе оставить наставника в таком жалком положении.
После полудня Цзян Циянь на цыпочках выбрался из объятий наставника.
Наставник был с закрытыми глазами, должно быть, еще не проснулся. Он не хотел его беспокоить, поэтому одевался очень тихо.
Он не знал, что стоило ему выйти, как Пу Тинсун открыл глаза. И еще меньше он знал, что, глядя вслед ребенку, наставник излучал такую густую жажду убийства, что она почти стала осязаемой.
— Цинь Шичжи, — Пу Тинсун сел. — Ты слышал?
— Слышал, глава дома, — из тени появился двадцатилетний юноша. — Маленький господин сказал, что тот пришлый — беглец.
http://bllate.org/book/33166/4070795
Готово:
