Он отправил Цзи Фаньшэню сообщение с просьбой связаться с друзьями или сотрудниками Шэнь Шижаня, чтобы те пришли присмотреть за ним.
Глава 9. Давайте жить дружно, «жена».
Стоит тебе только захотеть.
Стоит мне только суметь это дать.
Включая глубокую любовь, сжигающую кровь до самого дна.
Включая глубоко запрятанное в сердце «не люблю».
——————
В ковшике на медленном огне тихо булькал суп из груши, покрываясь сладкими пузырьками, а Ся Го стоял рядом с плитой и внимательно следил за ним.
Состояние было каким-то заторможенным: словно в полусне, движимый лишь инстинктом, он сделал то, что хотел. Когда вырезал у груши сердцевину, нечаянно порезал руку, вытекло много крови, но особой боли он не почувствовал.
Опомнившись, он спросил себя, чем это он сейчас занимается. Глядя на темные окна напротив, он ворочался из стороны в сторону, погружаясь в хаос.
Мрачный взгляд Шэнь Шижаня никак не шел из головы, разрывая ему сердце и вызывая прилив крови к горлу.
В глазах такого чистого и прекрасного юноши не должно быть мрака.
Но, кажется, если вспомнить их первую встречу, у Шэнь Шижаня никогда не было тех ясных, чистых глаз, которые так хотел бы видеть в нем Ся Го.
Раздражение, беспомощность, скрытая боль, печаль... Никаких светлых эмоций. Точно так же, как и у обреченного Ся Го, он погряз в тине реальности, влача жалкое существование.
Это вызывало у Ся Го невыносимый гнев — он словно пытался отрицать реальность, избегая встреч с ним, — а еще жгучую жалость. Он метался кругом, не зная, что и делать.
Он уже научился со спокойными эмоциями принимать равнодушие и отторжение со стороны Шэнь Шижаня.
И даже бесстрастно смотреть, как Шэнь Шижань любит других людей, которые, по его мнению, вовсе этого не заслуживают.
Но он никогда не мог оставаться равнодушным к боли Шэнь Шижаня. Казалось, это была та самая вещь, которая в любой момент их общей жизни способна легко ранить его, сокрушить его хорошую маскировку, пробить его разум и вызвать отклик в его душе, обнажая истинные чувства.
Несколько раз просыпаясь и засыпая вновь, он взглянул на часы: было еще нет четырех утра.
Ся Го вышел из дома и поехал на машине на утренний рынок на окраине. Чужеродным элементом он затесался среди дедушек и бабушек, пришедших за покупками пораньше, и под жалобы продавцов перебрал весь прилавок, пока наконец не выбрал несколько желтовато-белых груш отличного качества. Аккуратно, стараясь не помять, он сложил их в красный пластиковый пакет, взвесил и оплатил через сканер.
Когда он вышел из павильона рынка, водитель и телохранители, как и ожидалось, уже разошлись вокруг на поиски.
Ся Го впервые почувствовал укол совести перед этой группой людей, следивших за его жизнью, и подумал о том, что из-за какой-то бессмыслицы заставляет бедных работяг недосыпать.
День еще даже не начался, а он уже чувствовал себя смертельно уставшим.
Крепко сжав ручки красного пакета, он отдал ключи от машины водителю и сел на заднее сидение.
Телохранитель взял рацию и, переговариваясь, стал собирать остальных членов группы, искавших Ся Го. Ничего не сказав, они механически объединились в команды и сели в машины следом.
Проводя пальцем вниз по экрану, он, словно занимаясь самоистязанием, читал посты фанатов Е Цаня и Шэнь Шижаня о том, как они подходят друг другу. Каждое слово и строчка были наполнены смесью сладости и боли.
Прижимая к груди тщательно отборные груши, Ся Го мысленно оплакивал свою избыточную доброту и про себя думал: Шэнь Шижаню, должно быть, пришлось очень тяжело в последнее время.
Любимый человек прямо перед глазами, но нельзя ни коснуться, ни взглянуть, и изо дня в день тратить свою молодость и страсть на брак, в котором нет ни капли радости.
Потерпи еще немного.
Скоро все закончится, и тогда все наладится.
Боль вернула разум к реальности. Ся Го выключил телефон и перевел взгляд за окно.
На краю неба забрезжил слабый белый свет. Глядя на эту утреннюю зарю, Ся Го в который уже раз повторял себе: Ся Го не любит Шэнь Шижаня, не любит.
Человек, в отношении которого с самого первого взгляда стало ясно, что между ними ничего невозможно.
С первой встречи и до сегодняшнего дня — столько лет он ни разу не позволял себе даже мысленно приблизиться к нему.
С самого начала было очевидно, что взаимная любовь невозможна, поэтому он предпочел сохранить лицо и не позволить себя раскусить.
Даже когда из-за контроля со стороны Ся Сюйдэ ему приходилось изо всех сил цепляться за Шэнь Шижань, он делал это лишь для вида, стараясь не быть для него бременем.
Шэнь Шижань так умлен, как он мог не отличить искренние чувства от игры?
Ся Го не любит Шэнь Шижаня, а Шэнь Шижань вовсе не наслаждается любовью Ся Го.
Это идеальное решение для обоих, так всем намного проще, поэтому нужно быть твердым.
Ся Го опустил глаза, горько вздыхая и считая себя сумасшедшим со странными мыслями. Больше, чем отвращение и раздражение, он не хотел бы видеть в глазах Шэнь Шижаня сожаление оттого, что тот не может ответить ему взаимностью.
А груши...
Как объяснить появление груш?
Ся Го посмотрел на лишнюю вещь в своих руках: цвет пакета бросался в глаза, а внутри лежали тяжелые груши, выглядевшие до нелепости неуместно и тоскливо.
Он вспомнил напутствие Шэнь Фуяня.
Тот велел ему действовать по обстановке и не давать себя в обиду.
Слова этого дяди всегда нужно понимать с точностью до наоборот. Он никогда не предъявлял Ся Го прямых требований, заворачивая всё в теплую заботу.
А это означало намек: воспользоваться случаем и как следует поухаживать за Шэнь Шижанем.
Сжав пакет с грушами, Ся Го с горькой усмешкой изогнул уголки губ.
Прекрасно.
У вас есть вполне разумное оправдание, завернутое в лесть, угодничество и расчеты — по крайней мере, никто не примет это за глубокие чувства и не испугается тяжести этого бременем.
Палочки для еды легко вошли в кусочки груши.
Ся Го убавил огонь, засек время и проварил еще полторы минуты, выключил плиту, накрыл крышкой и стал ждать, пока температура станет ни холодной, ни горячей, после чего переложил все в термос.
В носу снова защекотало от горячего зуда, к голове прилила жара, и Ся Го, зажав нос руками, бросился в ванную.
Включив холодную воду на максимум, он стал сплескивать ее на лоб, и спустя долгое время кровотечение наконец остановилось.
Ся Го смыл следы крови, зачесал назад влажную челку и, уперевшись руками о раковину, посмотрел на свое бледное лицо, на мокрые ресницы и глаза, машинально коснувшись браслета на запястье.
Когда совсем рассвело, из соседнего дома кто-то вышел — это была временная сиделка, которую вчера вечером нанял Цзи Фаньшэн.
Ся Го потер лицо, натянул на себя подходящее выражение лица и вышел из дома, прихватив с собой суп из груш, добытый благодаря утренним скитаниям по морозу на десять ли и часу неумелых кулинарных трудов.
*
Жар до конца не спал, во всем теле чувствовалась ломота, в горле саднило, выступала кровь, и жгло так, будто там полыхал огонь. Шэнь Шижань отпустил сиделку, просмотрел бумаги и, массируя переносицу, собрался уходить.
Едва его палец коснулся дверной ручки, как снаружи раздался стук: тук-тук, и еще раз тук-тук. Игриво, словно какая-то бессмысленная детская шалость.
Шэнь Шижань приоткрыл дверь и увидел стоящего на пороге Ся Го.
Видимо, не ожидав, что Шэнь Шижань откроет так быстро, тот все еще о чем-то задумавшись продолжал постукивать пальцем по двери. Мысли его были слишком тяжелыми, и он даже не сразу сообразил, что дверь распахнулась.
Лицо бледное, взгляд отсутствующий, торчит тут истуканом. Влажные пряди волос на лбу он небрежно зачесал назад, из-за чего его красивые черты лица казались усиленными каким-то кинематографическим фильтром: в них проступала необычная для него резкость, а на мгновение даже повеяло холодом и отчужденностью.
Ты что тут, с дверным полотном душевные беседы ведешь? — с легкой долей язвительности произнес Шэнь Шижань.
Это вернуло Ся Го в реальность.
Ся Го тихонько протянул «а», поднял глаза на Шэнь Шижаня, пару раз моргнул и мгновенно переключился на свое обычное выражение лица при встрече с ним.
Ты что, от яда собственного языка помереть боишься, поганец? — легкомысленно пошутил он, впрочем, беззлобно, завел одну руку за спину и свободной рукой помахал контейнером для еды. — Вот, собственноручно сваренный суп из груш, специально для тебя.
Он не упомянул ни слова о событиях прошлой ночи, был одет в светлый свитер с высоким воротом, скрывавшим шею, и слегка наклонился так, что с точки зрения Шэнь Шижаня можно было разглядеть следы от синяков на его шее.
Заметив, куда упал взгляд Шэнь Шижаня, Ся Го с улыбкой поправил воротник и, ведя себя так, будто ничего не произошло, принялся привычно льстить и кривляться.
Видя, что Шэнь Шижань не обращает на него внимания, он поджал губы:
— Не будь таким неблагодарным, я ведь будильник спозаранку завел, чтобы тебе сварить, — с этими словами он придвинулся к Шэнь Шижаню и, оттянув веко, показал ему глаз. — Видишь синяки под глазами?
Шэнь Шижань отпустил дверную ручку, Ся Го вошел в дом, достал пиалу и налил туда часть супа, подул, чтобы остудить, выглядя при этом так, будто искренне заботится о самочувствии Шэнь Шижаня.
— Ну ты и бука, Шэнь Шижань, какой же ты зануда, я только вчера вспомнил, — он повернулся назад и, сделав вид, что сердится, строго посмотрел на него. — Ты ведь вообще не говорил мне код от входного замка! И еще обвинил меня в том, что я забыл его, из-за чего я столько времени мучился чувством вины.
Он казался веселым и оживленным, сильно отличаясь от того немного заторможенного и холодного старшекурсника, что остался в туманных воспоминаниях. Казалось, внутри него горит внутреннее ядро: с улыбкой, с теплотой, яркий и ослепительный, как маленькое солнышко, которое никогда не поблекнет и не увянет. Он излучал неиссякаемую, полную сил жизненную энергию, двигаясь посреди этого лицемерного мира сделок и заискивания и затмевая собой все вокруг.
Шэнь Шижань не закрыл дверь, и в комнату задул ветер ранней зимы. Волосы Ся Го стали чуть длиннее; в последнее время он, похоже, был чем-то озабочен и изо всех сил старался казаться беспечным, но выглядел уже не столь изящным и ярким, как прежде. Ветер растрепал пряди его волос, и он был похож на красивую бабочку, чьи лапки засосало липкой лентой: она тщетно хлопала хрупкими крылышками, не в силах вырваться из оков судьбы.
Улыбающееся лицо перед ним слилось с тем лицом, что прошлой ночью, сдерживая боль, говорило холодным голосом, превращаясь в незнакомый облик, которого Шэнь Шижань никогда по-настоящему не знал и не видел.
Взгляд Шэнь Шижаня скользнул за его спину и остановился на руке Ся Го, которую тот все это время прятал.
— Что с рукой?
Ся Го не ожидал, что Шэнь Шижань обратит внимание на такие мелочи. Сначала он замер, а затем инстинктивно спрятал руку еще глубже, отделавшись невнятным:
— Да ничего особенного.
Шэнь Шижань, судя по всему, не придавал этому особого значения и не стал допытываться.
Это было лишь показухой ради Ся Сюйдэ, и Ся Го не рассчитывал, что Шэнь Шижань действительно станет пить сваренный им суп.
Голос после высокой температуры смешивался с хрипом и кровью, звуча очень болезненно. Ся Го опустил глаза и, питая крошечную надежду, изо всех сил попытался изобразить угодливый тон:
— Ну выпей хоть ложечку, а? Пожалуйста.
При этом в глубине души он уже приготовился к тому, что его пошлют куда подальше и выгонят.
Но Шэнь Шижань просто равнодушно стоял на месте, не давая ответа и никуда не уходя.
Ся Го в недоумении поднял на него глаза.
К его удивлению, под его взглядом Шэнь Шижань без особой охоты взял пиалу и сделал маленький глоток грушевого супа.
Это оказалось лучше по кулинарным меркам, чем стряпня матушки Лю: не сказать чтобы очень вкусно, но и не противно. Мастерство явно хромало, но было очевидно, что этот человек не из тех, кто в жизни не держал поварешку в руках, и уж точно не стащил готовое блюдо из элитного ресторана, выдавая чужие заслуги за свои.
http://bllate.org/book/33144/4067612
Готово:
