— Девушка, а у тебя случается, что месячные по несколько месяцев не идут? Ну, хотя бы пару-трое месяцев задержки было? Посмотри-ка, до чего ты себя довела, у тебя же лютая анемия!
Наверное, тем, кто привык питаться под открытым небом и жить в постоянных разъездах, свойственна некоторая бесцеремонность. Хотя голос собеседницы не назовешь чересчур громким, тихим его тоже было не назвать.
Даже Мо Сянхао не могла с уверенностью сказать, слышала ли сидевшая в нескольких метрах ватага крепких мужчин этот разговор. Она машинально покосилась на Ли Цинхуай и заметила, что та еще до конца не пришла в себя: приоткрыв рот, она смотрела перед собой невидящим взглядом.
В ее ушах не звучали никакие слова о женских недомоганиях — лишь собственное прерывистое хриплое дыхание. Она давно потеряла счет времени, словно заживо тонула в бескрайнем океане, где не за что уцепиться, и вскоре вовсе утратила способность что-либо чувствовать.
...
Когда к ней наконец вернулось осознание реальности, на ее плечи была накинута черная мантия из мягчайшей ткани, напоминающей лучший шелк, а подол украшал серебристо-серый тисненый узор.
Мало того, она сидела у костра в окружении наемников-телохранителей, а окинув взглядом собравшихся, поняла, что рядом с ней устроилась именно та девушка, что перевязывала ей раны.
А та самая дамочка по фамилии Лу не приближалась к огню, оставаясь в тени, куда не долетал свет пламени. Она держала в руке кинжал и рассеянно вычерчивала им в воздухе узоры над тушей волка.
— Ты это ищешь? Из одежды выпало, — подала голос целительница каравана и протянула ей небольшой сверток в вощеной бумаге.
Ли Цинхуай даже не заметила пропажи. Приняв сверток, она смущенно улыбнулась.
Остальные тоже завели разговор. Прошло всего несколько часов с момента их знакомства, но из всех спутников у нее отложился в памяти лишь доброжелательный молодой телохранитель с бледным лицом, с которым она и перекинулась парами фраз.
Все это время Лу Фэнмянь никак не могла решиться и нанести удар, чтобы вскрыть волчью тушу.
Наконец, не вытерпев этого зрелища, Ли Цинхуай непринужденно поднялась на ноги, подошла к Лу Фэнмянь и молча застыла рядом.
От этого безмолвного присутствия Лу Фэнмянь почувствовала себя не в своей тарелке и теперь совсем растерялась, не зная, с какой стороны подступиться к ножу.
Подобное странное чувство доставляло ей немалый дискомфорт: ведь совсем недавно она сама зажимала этой девчонке горло и вливала в нее вино, а теперь им приходится мирно сосуществовать бок о бок.
Не успел никто до конца осмыслить столь причудливую перемену, как в пещеру вернулся Мо Сянхао, которая отлучалась, чтобы осмотреть окрестности. Едва переступив порог, она тут же принялась отвечать на расспросы телохранителей.
Короткий обмен репликами помогла разрядить неловкую атмосферу между двумя девушками.
Но не успела Лу Фэнмянь выдохнуть, как чья-то рука легко легла на рукоять ее кинжала.
Рукоятка была небольшой, и когда за нее брался один человек, свободного места практически не оставалось. Однако Ли Цинхуай изящно протянула два пальца и ухватилась за самый ее край.
Лу Фэнмянь привычно уступила напарнице, на пару секунд замешкалась, но затем полностью расслабила руку, позволив беспрепятственно и плавно вытянуть оружие.
Ли Цинхуай взвесила кинжал на ладони, одним чистым и точным движением глубоко вонзила его в шкуру, сделала небольшой надрез, а затем погрузила руку в брюхо волка.
Остальные сидели слишком далеко и ничего не расслышали, но Лу Фэнмянь отчетливо уловила донесшийся из утробы зверя плач. Казалось, с того самого момента, как Ли Цинхуай взяла в руки нож, обитавшая внутри тварь предчувствовала неладное и заранее затянула жалобные приглушенные рыдания.
Просунув руку то глубже, то мельче, та немного пошарила внутри и без спешки вытащила руку наружу.
На свет появился сплошь покрытый синюшными пятнами младенческий трупик. Кожа его была надутой, туго натянутой и казалась отделенной от костей и плоти, а если приглядеться, под синеватым эпидермисом угадывалась густая сеть лопнувших капилляров.
Вслед за извлечением плода из разреза хлынули волчьи внутренности, и по земле растеклась мешанина из алых и белых кишок.
Шум, поднявшийся возле них, тут же привлек внимание остальных.
— А! А! А!
Предыдущие ухаживания бледного телохранителя пришлись по душе далеко не всем, и многие тайком поглядывали в сторону трех девушек, затаив обиду.
Никто не ожидал, что с виду такие кроткие особы способны на столь жестокую расправу, и вид раскинувшихся на земле кишок заставил мужчин испуганно вскрикнуть.
В следующую же секунду все взгляды были прикованы к этой сцене.
— Наставница Мо, послушайте...
— Какого черта.
Мо Сянхао собиралась подойти поближе, чтобы понаблюдать за изгнанием нечисти, но с обеих сторон ее окружили испуганные люди, требующие успокоения. Вообще-то этих бывалых странников трудно было удивить: исходив вдоль и поперек дикие горы и опасные хребты, они повидали немало лесных духов и горных демонов.
Однако в последние годы мир стремительно менялся, словно по воле злого рока, и невесть с чего взбесившиеся чудища стали куда кровожаднее и свирепее. Крупные прославленные даосские обители едва успевали усмирять нечисть в одном-двух местах, а на остальные три-четыре у них уже не хватало сил, так что путешествовать по дорогам стало опасно, как никогда. Путешествие Мо Сянхао тоже преследовало благородную цель — избавить простой люд от напастей и внести свою скромную лепту в общее дело.
— Все в порядке, поверьте нам, ничего страшного не случилось!
— Да что это за демон такой?! Откуда в волчьем брюхе взялся ребенок?!
Ли Цинхуай и не думала прикрывать новорожденного чудища своим телом. Поначалу призрачный младеннец вел себя у нее на руках смирно, но после поднявшегося галдежа, судя по всему, очнулся и осмелел — даже протянул ручку, чтобы ухватить ее за палец.
Вскоре крошечное создание и вовсе обнаглело, принявшись невпопад тереться опухшей щекой о тыльную сторону ладони Ли Цинхуай.
— Да что это в конце концов такое?!
Не обращая внимания на то, кто именно сорвался на крик, Ли Цинхуай спокойно пояснила:
— Это брюшной призрак, его еще называют призрачным младенцем. Обычно он селится в чреве женщины, имитируя беременность. Такая мнимая беременность может длиться два-три года, а то и всю жизнь.
— С древних времен люди крайне редко сталкиваются с подобной напастью, и в трактатах по школе инь и ян, и в прочих древних книгах об этом почти ничего не написано.
— Но говорят, что боевая мощь у него весьма внушительная, — сделав небольшую паузу, добавила Ли Цинхуай.
Она говорила негромко, но ее слов хватило, чтобы каждый присутствующий расслышал их отчетливо. Доведенные до предела наемники были вынуждены слушать дальше.
Едва она замолчала, как пещеру огласили испуганные вздохи, сменяющие друг друга.
Тот самый услужливый бледный телохранитель тоже стоял ни жив ни мертв. Переведя остекленевший взгляд с Ли Цинхуай, он медленно покосился на Мо Сянхао.
Наставница Мо держалась на удивление спокойно, и тогда он в отчаянии уставился на даоса Лу, заметив, как та вытаскивает из-за пояса желтый талисман, собираясь наклеить его на макушку призрачного младенца.
Он сам толком не понимал, чего ищет, им владел лишь липкий, всепоглощающий страх. Видя, что все три наставницы сохраняют невозмутимость, он не чувствовал ни малейшего облегчения.
Среди всеобщей паники и помрачения рассудка одна лишь фраза Ли Цинхуай, произнесенная ровным голосом, едва не до смерти напугала бедолагу.
— От этого толку не будет. Если налепить талисман и бросить ее в огонь, то бумага сгорит первой, а тварь успеет выскочить наружу.
— И вообще, сколько же всего ты с собой таскаешь? Такое ощущение, будто захватила в дорогу весь арсенал — завидую я тебе, богачи могут себе это позволить.
Кто-то попытался сгладить напряжение шуткой, а кто-то молча приблизился к чужому уху и зашептал: если у тебя есть способ, пускай его в ход, я такого сроду не видел, делай что хочешь, я во всем буду слеватсья на тебя.
— На самом деле эту штуку, пожалуй, можно даже назвать человеком, — сообразив что к чему, с улыбкой произнесла Ли Цинхуай, но на этот раз ее голос звучал значительно тише.
Глава 3
Если говорить откровенно, познания Ли Цинхуай о призрачных младенцах простирались гораздо дальше, чем предполагали спутницы, однако сейчас ей не стоило раскрывать все свои карты.
Она бросила взгляд на извивающееся в ее руках существо, а затем перевела его на стоявшую в отдалении Мо Сянхао с ее сложным выражением лица.
Избавиться от призрачного младенца было невероятно трудно: если под рукой не оказалось волшебных пилюль восьми ядов и алого цвета, оставалось лишь распарывать человеческое брюхо и сжигать плод на костре. Но рецепт тех пилюль, по слухам, давно канул в лету, и во всем мире не сыскать мастера, способного их изготовить.
Помолчав с минуту, Ли Цинхуай повернулась и тихо пошепталась с Лу Фэнмянь. Судя по всему, во мнениях они разошлись, и лишь спустя некоторое время им удалось прийти к соглашению.
Лу Фэнмянь в несколько шагов вернулась к женщине по фамилии Мо, что-то негромко ей сказала и, не доживаясь ответа, потянула за собой к выходу.
Мало того, что она вывела ее из пещеры, так еще и прихватила с собой всех телохранителей.
Однако Мо Сянхао была не из тех, кто сразу сдается:
— С чего это ты оставляешь ее разбираться в одиночку? А вдруг не справится? И почему нельзя даже взглянуть? Что за секретная техника такая, которую нельзя увидеть краем глаза?
Она произнесла эти слова сквозь зубы, но хотя и старалась говорить тихо, голос все равно звучал громко. Ли Цинхуай смутно уловила обрывки фраз и, хоть не разобрала слов до конца, легко догадалась, что наставница крайне недовольна.
Заметив, что даос Мо собирается вернуться и продолжить дружескую беседу, Ли Цинхуай даже выпрямилась, приготовившись к разговору, но тут Лу Фэнмянь снова силой водворила ту на место.
Успокоив одну и отгородив другую, Лу Фэнмянь потратила немало нервов, пока наконец не выдворила всех наружу.
Стоило ей остаться в пещере в полном одиночестве, как доносившийся снаружи ропот и шепотки позволили ей перевести дух.
Повернувшись спиной к выходу, она закатала рукав, обнажая ровную и крепкую руку, и извлекла из складки одежды тонкое лезвие. Полоснув себя по коже, она поднесла грязного маленького уродца прямо к кровоточащей ране.
Сперва личико призрачного младенца скривилось, и он отчаянно заерзал, пытаясь ускользнуть. Но вскоре его слабые судорожные движения прекратились: он припал к крови Ли Цинхуай, прижавшись губами к ране, и жадно прильнул к ней.
·
Мо Сянхао ожидала снаружи, буквально излучая ледяной холод — она была невероятно зла.
Лу Фэнмянь попыталась ее утешить, но та сразу прервала ее:
— О чем ты только думала?! Она же оцарапалась, стоило ей столкнуться с трупным волком, как ты вообще осмелилась доверить ей брюшного призрака!
— Да... послушай ты... ох...
Мо Сянхао никак не могла взять в толк поступки Лу Фэнмянь, и увиденное повергло ее в глубочайший шок.
— Позволить ей попробовать стоило хотя бы потому, что мы обе мало что смыслим в этой нечисти... — Лу Фэнмянь принялась оправдывать свое решение задним числом. И хотя она спорила с Мо Сянхао, львиная доля ее внимания была сосредоточена на наемниках.
Она опасалась, как бы перепуганные насмерть простые люди не решили, что на этих двоих нельзя положиться: стоило их духу пошатнуться, как темные силы тот же час воспользовались бы слабостью.
В «Записках о сотне духов» степень свирепости брюшного призрака оценивалась как смертоносная. И хотя они с наставницей Мо без труда смогли бы защитить себя, уберечь целую толпу людей им было бы уже не по силам.
Конечно, лучше всего было бы, если бы Ли Цинхуай и впрямь сумела со всем справиться.
— Попробовать! Ты и впрямь в нее веришь! Ты же сама видела, как она поначалу пластом лежала на земле и подняться не могла! — Мо Сянхао вцепилась мертвой хваткой в этот единственный аргумент, так что доносившиеся из пещеры крики и плач боровшегося за жизнь призрачного младенца она уже предпочитала не замечать.
Лу Фэнмянь чувствовала себя крайне неловко. Видя, как лица остальных становятся все мрачнее — судя по всему, люди были напуганы до полусмерти, — она не решалась грубо заставить подругу замолкнуть, а потому лишь криво улыбалась и согласно кивала.
И лишь когда из глубины пещеры донесся звонкий и резкий детский плач, Мо Сянхао наконец умолкла.
Плач продлился всего секунд пять и оборвался на полуслове.
Переглянувшись, обе женщины живо представили себе ту самую Ли Цинхуай, что недавно пластом лежала на земле с несчастным видом, и одновременно рванули к входу на выручку.
http://bllate.org/book/33142/4067460
Готово:
