Когда Шэнь Наньлинь вошёл, он увидел лишь то, как младший брат сидит рядом и с любопытством тыкает пальцем лежащего рядом второго брата — словно пытаясь в чём-то убедиться, но действовал при этом донельзя мягко, будто боясь его разбудить.
Это... Син Син улыбается? Син Син... неужели он поправился!
Брат, брат, старший брат! — Шэнь Наньсин увидел застывшего в дверях мужчину с осунувшимся лицом; даже на таком расстоянии невозможно было скрыть его страшную усталость.
Шэнь Наньсина кольнуло в сердце, и он раскрыл навстречу объятия: — Стар... ший брат, можно... обняться?
В глазах юноши блестели слёзы, но он улыбался.
Он знал, что для Шэнь Наньлиня и Шэнь Наньфу дождаться, пока он назовёт их братьями, пока проявит инициативу и тянется к ним, пока научится плакать и смеяться, — дождаться всего этого стоило доброго десятка лет.
— ...Син Син?
— Син Син действительно поправился?
— Наш маленький Син Син вернулся, да? Наш Син Син здоров. — Каждое слово давалось Шэнь Наньлиню с невероятным трудом; он и сам немного боялся, что всё это сон. Широким шагом подойдя к Шэнь Наньсину, он ещё до того, как собственный разум успел осознать происходящее, заключил тянувшегося к нему младшего брата в объятия, а рука его дрожала, мягко поглаживая по волосам.
Шэнь Наньсин посмотрел на старшего брата, который, кажется, шагал в ногу с собственными руками, так спешно подбежал и обнял его. С трудом высунув голову из чужих объятий, он поднял взгляд: — Угу... только что... врач заходил, осмотрел... сказал, что у меня с голосовыми связками изначально всё в порядке... если говорить потихоньку... то всё пройдёт!
— Да, да, наш маленький Син Син поправился, теперь ты всегда сможешь разговаривать, да? — Слушая сдавленный шёпот, с которым Шэнь Наньсин так старался извлечь звуки, Шэнь Наньлинь и сам заговорил осипшим голосом. — У нашего маленького Син Сина такой красивый голос, и так здорово звучит, когда ты зовёшь меня братом...
В детском доме было много детей, и матушка-директриса просто физически не успевала за всеми ухаживать, да и сам Шэнь Наньфу был ещё мал и не мог о нём заботиться.
Поэтому он с самого младенчества носил брата на руках, не отпуская ни на шаг. Поначалу он испытывал к нему больше вины, потому что считал: это он тогда не усмотрел за младшим, из-за чего мама малыша не вернулась.
Поэтому он каждую секунду только и думал о том, как бы загладить свою вину перед ребёнком.
Но за столько долгих дней и ночей, вырастив его из крошечного, похожего на котёнка младенца в юношу почти одного с ним роста, чувства в его сердце давно переросли простую вину.
Этот человек стал для него словно цветок, выращенный ценой невероятных усилий и заботы.
Но маленький цветок с самого детства рос болезненным и совсем не похожим на других здоровых детей — его маленький цветок стоило хоть немного обделить вниманием, как он мог тут же увянуть и погибнуть.
Глупенький маленький цветочек.
Так что Шэнь Наньлиню действительно довелось побывать для младшего брата и за отца, и за мать.
Никто на свете не ждал выздоровления Шэнь Наньсина сильнее, чем он. Мягко опустив голос, он спросил: — У тебя ничего не болит? Если есть какой-то дискомфорт, обязательно скажи старшему брату.
Голос Наньсина, как и в прошлой жизни, звучал нежно, чисто и с капелькой детской мягкости: — Угу... уже не болит... Брат, я... правда... поправился.
По сравнению с Шэнь Наньфу, Шэнь Наньлиню пришлось куда тяжелее с ними двумя.
Все эти годы забота о вечно больном младшем брате, собственный бизнес и работа привели к тому, что у этого еще не дожившего до тридцати лет мужчины уже пробивались серебристые нити седины.
— Братишка, все эти годы... тебе пришлось нелегко, — Шэнь Наньсин прижался к груди старшего брата, едва сдерживая подступающие слёзы. — Прости меня... растить меня было так тяжело...
Возиться с не умеющим говорить и выражать свои чувства ребёнком, не зная, когда ему вдруг станет плохо, и ежесекундно тревожиться, а вдруг он внезапно умрёт...
Поэтому теперь, когда я выздоровел, я буду очень стараться, буду стараться больше не болеть, чтобы впредь тебе больше не пришлось так тяжело.
— Всё в порядке, мы же...
— Старший брат! Ты пришёл! У-у-у-у-у-у, ты наконец-то вернулся, Син Син так меня испугал, у-у-у-у, он упал в обморок безо всякой причины, то есть... погоди, кажется, наш маленький Син Син поправился, у-у-у-у, я совсем не грущу, я так счастлив, у-у-у-у-у-у! — Проснувшись и окинув старшего брата затуманенным взором, Шэнь Наньфу не выдержал и разрыдался.
— Ну хватит, перестань реветь. Ты же режиссёр, на кого ты похож! Син Син только что очнулся, не шуми, ему от этого тяжело. — Шэнь Наньлинь не обратил внимания на второго брата, который впотьмах приполз к самым его ногам, а лишь бережно поддержал Шэнь Наньсина и помог ему устроиться поудобнее, прислонившись к спинке больничной койки.
Шэнь Наньфу: — У-у-у-у-ик! Я... я же просто рад, ик! Син Син, ты голоден? Ты же целый день ничего не ел, давай второй брат тебя покормит, ик!
Шэнь Наньсин с некоторой беспомощностью смотрел на то, как брат перестал плакать, но теперь безостановочно икал.
— Я не голоден, второй брат... просто немного устал. — Шэнь Наньсин оглядел старшего и второго братьев, дежуривших у его постели, и почувствовал себя невероятно счастливым.
— Никаких «не голоден»! Ты уже два дня ничего не ел. — С этими словами Шэнь Наньфу открыл контейнер с едой и поднёс ложку к губам юноши.
Шэнь Наньсин, который от рождения и до сих пор совершенно не умел пререкаться с братьями, машинально открыл рот и проглотил еду, но, сообразив что к чему, в его глазах мелькнуло легкое замешательство: — Второй брат, я могу... сам поесть...
— Я сказал — буду кормить! Тебе сейчас нужно хорошенько отдохнуть, не двигайся!
— Я не устал.
— Маленьким детям, когда они болеют, не положено столько болтать. — Шэнь Наньфу нашёл это забавным: его младший брат теперь даже спорить с ним вздумал, отчего стал ещё интереснее.
— Второй брат, мне девятнадцать... лет, а не девять...
— Восемьнадцать! Тебе еще полгода до девятнадцати.
— ...
Шэнь Наньфу повеселел ещё сильнее: поправившись, его младший брат научился даже пререкаться.
Шэнь Наньсин подумал, что если он попрепирается со вторым братом ещё пару дней, то и вовсе перестанет заикаться.
И хотя Шэнь Наньсин твёрдо и решительно заявлял, что хочет поесть самостоятельно, его всё равно докормили с ложечки.
— Мне уже лучше... ничего не болит, поехали домой, второй брат, тебе ведь ещё нужно... заниматься делами съёмочной группы. — Шэнь Наньсин знал, что перед началом съёмок режиссеру Шэнь Наньфу предстоит уйма хлопот, тем более что он привык лично контролировать абсолютно всё, и последние два дня у него наверняка совсем не было времени на собственные дела.
— Не нужно. Если за такой кучей людей ещё и мне приглядывать, то какая от них вообще польза? — Его младший брат только-только поправился, и он решительно не хотел никуда уходить.
— Ну ладно. — С этими словами он перевёл взгляд на Шэнь Наньлиня: — Старший брат, если у тебя есть дела, можешь идти, не обязательно сидеть со мной.
Шэнь Наньфу: — Верно, старший брат, здесь же я с Син Сином, ступай по делам!
— Ничего страшного, завтра уйду, а сегодня побуду здесь с вами обоими. Мы, кажется, уже несколько месяцев не собирались втроём. — Шэнь Наньлинь посмотрел на переругивающихся младших братьев, с улыбкой ущипнул Шэнь Наньсина за щёчку и произнёс это.
— Ура!
— Ура!
—
Микробло:
Шэнь Наньфу V: «Путешествие в поисках любви» сегодня собираемся вместе, а завтра стартует официальная трансляция.
По плану шоу будет состоять из трёх сезонов: первый — период знакомства: романтические встречи; второй — период признаний: выбор сердца; третий — период совместной жизни: любовь и обретение дома.
Каждый сезон продлится 21 день, и снимать мы их планируем в трёх совершенно разных местах.
Мы твёрдо верим, что любовь неотделима от настоящей жизни, а также верим, что в трудные времена познаются сердца! Так что ждите с нетерпением! С нетерпением ждём встречи со всеми вами!
[У-у-у-у-у, я дождалась!!!! С нетерпением жду романтическое шоу от режиссёра Шэня!]
[Ха-ха-ха-ха-ха, «планируем»]
[А-Фу! Мы всё заскринили, между прочим!]
[А? Романтическое шоу? Разве режиссёр Шэнь не снимает шоу о выживании на природе?]
[Значит, романтическое шоу режиссёра Шэня пройдёт не на природе?]
[Ха-ха-ха-ха, насчёт планов режиссёра Шэня — он, наверное, и сам их не читает.]
[Ха-ха-ха-ха-ха, скажи честно, а ты сам-то заглядывал в этот план?]
[В прошлый раз первое объявление режиссёра Шэня: Завтра едем снимать за границу! А на второй день объявление: Сегодня отправляемся в деревню в провинции Лян любоваться природными пейзажами!]
[Ха-ха-ха-ха, высокий эмоциональный интеллект: поехать полюбоваться природными пейзажами. Низкий эмоциональный интеллект: поехать туда, где не нужно тратить деньги.]
http://bllate.org/book/33139/4066990
Готово:
