Лорэане Цинь Аньпэй услышала слова Чжан Ян и принялась отчаянно качать головой. Её сердце резко сжалось, хотя этот ответ её вовсе не удивил. Она ведь была лишь мимолетной гостьей в её жизни, разве могла рассчитывать на то, что её запомнят…
Она сама перевела тему:
— Сестрица, ты ведь сейчас на четвёртом курсе?
— С чего ты взяла?
— Ха-ха, угадала, просто угадала…
Они еще немного поболтали, принесли кофе. Беседа продолжалась долго. Заметив, что Цинь Аньпэй немного скована, Чжан Ян сделала небольшой глоток кофе; на губах и зубах осталась горьковатая вяжущая нотка. Дождавшись, пока аромат полностью заполнит рот, она опустила чашку, небрежно закрутила волосы в пучок на макушке и сказала собеседнице:
— Расслабься, со мной тебе незачем тушеваться.
Какая-то тёплая волна омыла сердце Цинь Аньпэй. С самого рождения близкие никогда не заботились о её истинных желаниях; гуляя с друзьями, она всегда следила за тем, как быстро ест, смертельно боясь неловкости, а уж про бесчисленных парней и говорить нечего — кроме как на её внешность, они ни на что не обращали внимания.
Впервые кто-то сказал ей, что можно предстать перед людьми в своём самом естественном состоянии и не нужно во всём быть безупречной. Подобно иссушенному долгой засухой пустынному растению, дождавшемуся дождя, Цинь Аньпэй смотрела на лучи солнца в кофейной чашке, отражавшие её собственные щеки, и долго стояла в оцепенении, прежде чем прийти в себя.
Хоть на словах всё так, но, пробыв так долго в маске, разве можно её снять?
В последующем разговоре Цинь Аньпэй действительно отбросила бдительность, перестала так сильно заботиться о скорости приёма пищи и о собственном имидже. В своём собственном темпе и по своему разумению она спокойно допила весь кофе.
Во рту после горечи оставалось послевкусие. Это была беспрецедентная, неожиданная, ни с чем несравнимая сладость — сладость, которую ей подарила Чжан Ян.
Наконец Цинь Аньпэй набралась смелости и добавила Чжан Ян в соцсетях, договорившись пообщаться уже после возвращения, после чего они разошлись по своим домам.
Вернувшись домой, Цинь Аньпэй в тревожном волнении открыла телефон и спросила Чжан Ян, добралась ли та до дома. Получив ответ, они завязали непринуждённую болтовню. Цинь Аньпэй очень хотелось услышать голос Чжан Ян, и она робко поинтересовалась:
— Сестрица, мы не могли бы пообщаться голосовыми сообщениями?
Потом сочла это неуместным, отменила сообщение и принялась всё объяснять.
Но не успела она отправить объяснения, как Чжан Ян прислала в ответ одно-единственное слово: «Хорошо», — разом развеяв все сомнения Цинь Аньпэй.
Пока Цинь Аньпэй еще колебалась, Чжан Ян отправила приглашение на голосовой звонок. Охваченная трепетом, Цинь Аньпэй ответила мгновенно, но совершенно не знала, с чего начать.
— Слышно меня, маленький Ампер?
— Слышно. Только… какой еще маленький Ампер?
— В средней школе же должны были преподавать физику, верно? Единица измерения силы тока — ампер. Цинь, Ань, Пэй.
— А? — Цинь Аньпэй с опозданием уловила смысл, звонко рассмеялась и на мгновение забыла о волнении. — Тогда с этого момента я буду маленьким ампером сестрицы~
Цинь Аньпэй тут же продолжила расспросы:
— Кстати, а рисование — это твоя мечта, сестрица?
— Нет.
Чжан Ян, слушая болтовню Цинь Аньпэй, одновременно прибирала случайно опрокинутый стакан для кистей и между делом ответила на вопрос собеседницы.
— Значит, тебя заставляют рисовать против воли?
— Тоже нет.
— Тогда…
— Любить этот мир — вот моя мечта, — Чжан Ян на мгновение замолчала, выпрямилась, сняла с книжной полки футляр для очков, достала их и надела, после чего продолжила: — Рисование — это всего лишь средство для достижения моей мечты.
Из уст Цинь Аньпэй полился сладкий голосок:
— Я в будущем обязательно стану такой же любящей мир, как ты, сестрица!
— У каждого свой уникальный путь, не обязательно походить на меня. Следовать собственному пути и прожить собственную жизнь — этого вполне достаточно.
Чжан Ян подключила к зарядке выключенный iPad и, продолжая болтать с Цинь Аньпэй, принялась что-то чертить и писать на листке бумаги, похоже, это был какой-то чертеж или план.
— У меня тоже есть маленькая мечта, я очень люблю писать. Впервые я столкнулась с писательством, когда училась в начальной школе. Тогда я случайно нажала на регистрацию автора, а потом из любопытства попробовала опубликовать одну главу и неожиданно получила поддержку от множества читателей.
С тех пор я и встала на путь претворения своей мечты в жизнь. Пусть мои способности не так сильны, но всё же находятся читатели, готовые читать мои скромные труды и ободрять меня. Имея за спиной такую группу молчаливо поддерживающих меня людей, я чувствую себя невероятно счастливой, и это служит причиной, по которой я продолжаю писать.
Сейчас со мной рядом пишет множество людей, и, конечно же, те, кто сопровождал меня в прошлом, тоже никуда не ушли. Если сказать, что писательство — это моя мечта, то они — причина, по которой я эту мечту преследую.
Слушая рассуждения Цинь Аньпэй, Чжан Ян перезагрузила iPad, открыла нужную программу и набросала эскиз на чистом холсте, легонько усмехнувшись.
— В детстве моей мечтой было спасти мир, — продолжала Чжан Ян, не прекращая движения рук. Она создала новый слой, детализировала первый и продолжила: — Позже, осознав разницу между идеалом и реальностью, я сменила подход: добавила к детской мечте реальные факторы, что и сформировало мою нынешнюю мечту. Будучи обычным человеком, я, пожалуй, не в силах ничего изменить, но, возможно, я сумею сохранить первоначальный замысел. В эту хаотичную, грязную эпоху я надеюсь навсегда остаться собой. И пусть невозможно вернуться в тот возраст, когда я бредила спасением мира, я надеюсь, что смогу вечно оставаться той самой девочкой, которая любит этот мир. И пусть ты будешь такой же.
— На самом деле у меня есть еще одно заветное желание: я хочу полюбить мир, который глубоко любишь ты.
Чжан Ян сладко улыбнулась и, уткнувшись лицом в стол, принялась теребить плюшевую игрушку:
— Сестрица, а как ты сама впервые начала рисовать?
— Когда я впервые увидела, как кто-то берет в руки кисть и безудержно запечатлевает любимых людей и пейзажи, у меня зародилась мысль «хочу рисовать». Позже отец отдал меня в специальный кружок, но это заставило меня почувствовать себя несвободной и в конце концов привело к тому, что я возненавидела рисование. Иногда из-за того, что преподаватель был недостаточно хорош, я усердно тренировалась часами, а то и десятками часов.
Четыре года занятий живописью, все эти оковы и несвобода в конце концов меня сломили. Вечером у меня внезапно поднялась высокая температура, отца не было дома, а мама… Я горела всю ночь, а когда снова открыла глаза, оказалась в медпункте. Позже люди говорили, что меня туда привезла вторая тетушка.
http://bllate.org/book/33137/4066814
Готово:
