По дороге Сян Вэй не переставала думать о том, что у Цзян Чэна болит рука.
На самом деле она задумалась об этом ещё в тот момент, когда он сказал, что из-за травмы не может нести Чэнь Синьи. С тех пор она почти ничего не слышала из того, что говорили остальные.
Чем дольше Сян Вэй размышляла, тем сильнее убеждалась: она обязана сделать для Цзян Чэна что-нибудь особенное — в знак благодарности за то, что он щедро делился с ней знаниями, не скрывая ничего.
Когда они прибыли в ресторан, у неё уже созрел план.
Ужинать собирались в корейской закусочной с самообслуживанием. За каждый столик садилось по четверо, а Шэнь Хао зарезервировал сразу семь столов. Цзян Чэн расположился у окна, рядом с ним устроился Юань Е, а напротив — два свободных места.
Сян Вэй даже не задумываясь потянула за собой Цинь Кэюань и уселась прямо напротив Цзян Чэна.
Её поступок мгновенно привлёк внимание всех присутствующих.
Люди недоумевали:
— Почему эта двоечница ведёт себя так непринуждённо рядом с боссом?
Она выглядела совершенно естественно, будто просто заняла свободное место, не придавая этому никакого значения.
При таком взгляде на дело окружающие даже начали сочувствовать своему «боссу».
Но сочувствие продлилось меньше минуты — их тут же жестоко разочаровали.
Ведь эта, казалось бы, беззаботная двоечница с той же лёгкостью и уверенностью принялась жарить мясо исключительно для своего «босса».
«…»
Разве не мужчины обычно ухаживают за девушками?
Ах да… у босса же рука болит.
— Наглец! — прошептали про себя окружающие.
— Послушай… — не выдержал Юань Е и спросил Сян Вэй: — Почему ты жаришь только ему, а мне нет?
— Потому что у него рука болит! — без тени сомнения ответила она.
Юань Е бросил взгляд на этого «инвалида» — ну и притворяется же!
— У меня тоже болит. У меня рот болит, — заявил он.
— Тогда я поем за тебя, — мгновенно парировала Сян Вэй.
— Пф-ф! — Цинь Кэюань чуть не поперхнулась чаем.
Юань Е: «…» Теперь у него действительно болело сердце. Оно разбилось.
Сян Вэй совершенно не обращала внимания на театральную игру Юань Е. Она усердно накладывала мясо Цзян Чэну и спросила:
— Почему ты не ешь?
Цзян Чэн смотрел на девушку, которая так заботливо обслуживала его, и в глазах, и в сердце у него было сплошное сладкое счастье. Ему и вовсе не требовалось есть мясо.
— У меня рука болит, — серьёзно сказал он.
Сян Вэй моргнула. И что с того?
— Не могу держать палочки, — пояснил он всё с той же невозмутимой миной.
Юань Е уже закатывал глаза. Цинь Кэюань прикрывала рот, чтобы не рассмеяться.
Только Сян Вэй на несколько секунд замерла, будто пытаясь осознать смысл сказанного, а потом вдруг поняла и, взяв кусочек мяса палочками, поднесла его к его губам:
— А-а-а…
И тогда перед всеми присутствующими легендарный, холодный и высокомерный «босс» с наслаждением открыл рот.
Все: «…» Они просто хотели поужинать — зачем же подвергать их такому испытанию?
После ужина все совершили священный ритуал поклонения великому божеству «Сдам экзамен непременно!» и разошлись по домам.
Цзян Чэн сам предложил проводить Сян Вэй. Она не отказалась.
Ночной ветерок шелестел опавшими листьями, устилающими тротуар. Они шли рядом, а фонари за спиной отбрасывали две тени — одну длинную, другую короткую.
Сян Вэй шла с рюкзаком за спиной, засунув руки в карманы школьной формы, и всё ещё думала о том самом «объятии».
Эрхэй: «Ночь тихая, вокруг никого — самое время для объятий!»
Сян Вэй: «…» Но нужен же хоть какой-то повод!
Она никак не могла придумать убедительного предлога. Всю дорогу она только и делала, что вздыхала. Несколько раз ей даже захотелось прямо сказать Цзян Чэну о существовании Эрхэя, но она боялась, что её сочтут сумасшедшей.
Цзян Чэн заметил её колебания и, решив, что она хочет что-то сказать, спросил первым:
— Что-то случилось?
Да. Хочу обнять тебя крепко-крепко.
А-а-а-а-а! Как же это сказать вслух?!
— Нет, ничего… — тихо пробормотала Сян Вэй, а потом виновато сменила тему: — Твоя рука уже лучше?
— Гораздо лучше, — без тени смущения ответил Цзян Чэн, будто и правда был ранен.
Пройдя ещё несколько шагов, он вдруг вспомнил, как во время игры она с завистью смотрела на Чэнь Синьи, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Он остановился и спросил:
— Хочешь попробовать?
— Попробовать что? — тоже остановилась Сян Вэй и подняла на него глаза.
В следующее мгновение —
Цзян Чэн медленно наклонился и поднял её на руки, как принцессу.
Этот жест идеально демонстрировал, что такое «принцесса на руках».
Пока она ещё приходила в себя от неожиданности, раздался голос Эрхэя:
— Не упусти момент — обними его в ответ!
Ах да, «объятие любви»!
Забыв обо всём на свете, Сян Вэй обвила руками его шею и прижалась лицом к его широкой груди. Сердце так и норовило выскочить из груди.
В ушах стучало: тук-тук-тук. Невозможно было понять, чьё это сердце бьётся так громко.
Цзян Чэн тоже на миг замер, почувствовав, как она прижалась к нему, но тут же беззвучно улыбнулся. Внутри у него будто взорвался фейерверк, и этот ослепительный свет отразился в его глазах, словно звёзды.
— Твоя рука… разве не болит? — робко пробормотала она, лежа у него на руках.
Он и так прекрасно представлял, как она сейчас краснеет от смущения — наверняка до невозможности милая.
Цзян Чэн тихо «мм»нул, приподнял уголки губ и хрипловато сказал:
— Уже зажила.
Сян Вэй в это не очень верила.
Но сейчас ей было не до этого — поза была слишком интимной, и внутри у неё бушевала настоящая буря.
— Можешь меня опустить? Я… я боюсь высоты… — слабым голосом попросила она.
Эрхэй: «…» Только эта «гениальная Вэй» способна выдать такой гениальный бред, оскорбляющий интеллект окружающих.
Цзян Чэн, конечно, прекрасно понимал, что на уме у Сян Вэй, и тут же опустил её на землю, улыбнувшись:
— Тогда я постараюсь впредь не расти вверх.
Эрхэй: «…» Как будто ты сам можешь решить, расти тебе или нет.
Сян Вэй совершенно не уловила скрытого смысла в его словах. Она испугалась, что своими словами причинила ему неприятности, и поспешно замахала руками:
— Нет-нет, расти, конечно, расти! Просто… больше не поднимай меня!
Цзян Чэн: «…»
Эрхэй: «…»
Оба — и человек, и система — погрузились в глубокое раздумье.
Помолчав немного, Сян Вэй тоже почувствовала, что сказала что-то не то, и поспешила добавить:
— Я не то чтобы тебя не люблю…
Ой, теперь ещё хуже!
Наверное, Цзян Чэн даже не думал, что она его не любит.
А теперь, услышав такие слова, точно решит, что она его презирает.
— Я просто… — Сян Вэй не знала, как объясниться, и снова прибегла к своему «гениальному» оправданию: — Я просто боюсь высоты…
Она произнесла это с такой виноватой интонацией, что сразу же опустила голову, будто побитый цыплёнок.
Цзян Чэн смотрел на неё — на её смущение, на её румянец, на всю эту невероятную милоту — и сердце его переполняла сладость, словно он напился мёда. Ему и в голову не приходило обижаться.
— Я понял. Ты обняла меня только потому, что боишься высоты, — серьёзно сказал он.
— …Мм. Главное, что ты не обиделся, — облегчённо выдохнула Сян Вэй.
Как хорошо! Цзян Чэн не обиделся.
Значит, они могут и дальше оставаться друзьями.
От одной мысли, что её не «загонят в холодный дворец», у Сян Вэй расцвело всё внутри.
Какой же прекрасный сегодня день!
Прощаясь, она, как обычно, радостно пожелала Цзян Чэну спокойной ночи и, подпрыгивая, побежала домой.
Эрхэй: «…» У этой дурочки радости хоть отбавляй.
Цзян Чэн смотрел ей вслед, на её весёлую, удаляющуюся фигурку, и тоже тихо рассмеялся. Хотя её «гениальная логика» по-прежнему ставила его в тупик, он уже начинал понимать, как она мыслит.
По дороге домой он вновь вспомнил, как она прижалась к нему, и внутри у него всё заволновалось.
Боится высоты, значит…
Тогда в будущем стоит чаще брать её повыше.
Цзян Чэн спокойно засунул руки в карманы брюк, с хорошим настроением поднял глаза к ночному небу и подарил ему слегка кокетливую улыбку.
·
На следующий день была контрольная.
Экзамены проходили в здании мультимедийного корпуса напротив учебного. Рассадку по аудиториям определяли по результатам предыдущей контрольной.
Сян Вэй, как и ожидалось, попала в последнюю аудиторию. Там же оказались Цинь Кэюань, Юань Е и множество «подчинённых» Цзян Чэна. Вообще, в последней аудитории половина учеников была из их класса 2-«А».
По дороге в аудиторию кто-то спросил Юань Е:
— Почему Цзян Чэн, у которого такие отличные оценки, не попал в профильный класс?
Услышав разговор о Цзян Чэне, Сян Вэй машинально насторожила уши. Ей самой было очень любопытно.
Почему Цзян Чэн, лучший ученик всей школы, оказался в их классе, полном отстающих?
Большинство их одноклассников еле-еле прошли по конкурсу. Сама Сян Вэй набрала всего на полбалла больше проходного минимума — и то лишь благодаря чуду и своему необычному везению.
А Цзян Чэн учился отлично ещё с младших классов. По логике вещей, он должен был поступить в соседнюю экспериментальную школу, а не в обычную школу №1, да ещё и попасть именно к ним в класс?
— Кто его знает? Наверное, потому что у нас в классе особенно много красавиц. Близость — лучшее средство для завоевания сердец, верно, двоечница? — с ухмылкой и беззаботно ответил Юань Е.
Сян Вэй: «…» Цзян Чэн точно не такой человек!
Эрхэй: «…» Ясное дело, наша наивная девочка так и не поняла скрытого смысла.
Когда они пришли в аудиторию, все стали подбадривать друг друга, желая удачи. Когда очередь дошла до Сян Вэй, ей сказали:
— Двоечница, помни: как бы плохо ты ни написала, за тобой всегда найдутся те, кто будет хуже!
— С-спасибо! — Сян Вэй не знала, плакать ей или смеяться.
Сян Вэй сидела у окна и могла видеть напротив учебное здание. Усевшись за парту, она вдруг вспомнила, что забыла пожелать Цзян Чэну удачи.
Хоть и было немного жаль, но…
Ему, наверное, это и не нужно?
Сян Вэй опёрлась левой рукой на щёку, а правой листала конспект по китайскому, пытаясь в последний момент что-то запомнить.
Тук-тук —
Кто-то постучал в окно.
Она обернулась и увидела Цзян Чэна, стоящего снаружи. На нём была белая рубашка, а поверх небрежно повязан галстук в сине-красную полоску. На лице играла беззаботная, дерзкая улыбка.
Он слегка наклонился, положив руки на подоконник, и сказал:
— Удачи на контрольной.
Эти слова полностью развеяли лёгкую грусть Сян Вэй.
Настроение мгновенно поднялось, и она озарила его сияющей, сладкой улыбкой:
— И тебе удачи!
Он кивнул и ушёл.
Сян Вэй повернулась обратно к парте, но улыбка всё ещё не сходила с её лица.
— Мой хозяин специально пришёл, чтобы подбодрить тебя, — сказал Эрхэй.
Сян Вэй прикусила губу, убирая улыбку, и беззвучно прошептала: «Я знаю».
Она ведь тоже хотела специально пожелать ему удачи.
…
Благодаря помощи Эрхэя экзамены прошли гораздо легче. Сян Вэй впервые в жизни успела ответить на все вопросы до того, как собрали работы. То же самое произошло и на английском, математике и комплексном естественнонаучном экзамене.
В день объявления результатов Сян Вэй, едва войдя в школу, сразу побежала к доске почёта. Только добежав, она поняла, что слишком увлеклась.
На доске почёта публиковали только сто лучших учеников. Куда ей до первой сотни!
Но раз уж пришла, решила посмотреть, как у других. Например…
Сян Вэй перевела взгляд на первую строчку списка.
— О, двоечница пришла проверить, как там наш босс? — спросил одноклассник.
Сян Вэй смутилась. Она не могла сказать, что надеялась увидеть там своё имя, и просто кивнула:
— Да. А вы тоже пришли посмотреть за Цзян Чэном?
— Ага. Когда ты попадёшь в список, мы тоже будем за тебя смотреть.
— Попасть в список почёта… — она и правда мечтала об этом.
Сян Вэй решительно кивнула:
— Я постараюсь!
Не успела она договорить, как мимо прошла Юй Цинъяо и, улыбаясь, сказала своей подруге:
— Уже с утра кто-то начал строить воздушные замки. Забавно.
Хотя она и не назвала имени, было ясно, что говорит о Сян Вэй.
Сян Вэй скривилась, но решила не обращать внимания и уже собиралась идти в класс, как вдруг услышала, как Цзян Чэн окликнул её сзади:
— Вэйвэй.
Она обернулась и увидела, что Цзян Чэн спокойно стоит позади неё, а на губах у него красуется обаятельная, ослепительная улыбка, притягивающая взгляды многих девушек.
Сама Сян Вэй на миг растерялась.
От того, как он произнёс «Вэйвэй»…
Она не могла описать своих чувств — и стыдно, и приятно одновременно.
http://bllate.org/book/3313/366322
Готово:
