Они вошли в дом. Внутри царило запустение: отделка обветшала, а изящные когда-то росписи и резьба были до неузнаваемости изъедены временем.
— Твой дом довольно большой, — заметил мужчина, оглядываясь по сторонам.
На первый взгляд Родовой особняк семьи Нин не казался огромным, но его планировка скрывала свои тайны. Извилистые дорожки постоянно разветвлялись, и человек, не выросший здесь, непременно бы заблудился.
— Да, — безразлично отозвался Нин Цзэсяо. — Но это окраина, земля здесь, конечно, не такая дорогая, как в центре города, где живешь ты.
— Кстати, а в какой части дома ты жил в детстве? — Вэнь Ицзи не собирался закрывать тему и начал осторожно выведывать подробности о Родовом особняке семьи Нин.
— В предпоследней комнате, если идти в самый конец, — машинально ответил Нин Цзэсяо.
Вэнь Ицзи, следовавший за молодым человеком по пятам, миновал еще несколько развилок и, не сдержав любопытства, спросил:
— Ты как здесь ходишь и не теряешься?
— Не теряюсь, — уголки губ юноши слегка приподнялись, словно наивный вопрос мужчины его позабавил. — Мой дедушка был большим любителем Массива Багуа. Этот дом построен в точности по схеме Восьми триграмм Фу Си. Если бы я тебя не вел, то, скорее всего... ты бы плутал здесь целый день.
Когда он заговорил о дедушке, его глаза лучисто изогнулись, а взгляд заискрился, подобно прозрачному горному ручью. Вэнь Ицзи впервые увидел, как главный герой улыбается, и почувствовал, как сердце сладко заныло от этой обворожительной улыбки.
Однако он не забыл о своей главной цели и снова перевел разговор на деда Нин Цзэсяо:
— Значит, Старейшина Нин увлекался Багуа? Наверное, в его комнате полным-полно книг вроде Чжоу И?
Может ли в комнате Старейшины Нин быть спрятано Наследие Небесного мастера?
— Мой дедушка... — юноша остро почувствовал, что интерес мужчины к его деду превышает всякие разумные пределы. Он резко остановился, обернулся и, нахмурившись, впился взглядом в идущего следом Вэнь Ицзи. — Ты...?
— Я... — мужчина не ожидал, что главный герой окажется таким бдительным, и неловко рассмеялся: — Мы же теперь женаты, значит, твой дедушка — это и мой дедушка! Я просто хочу знать привычки всех старших в твоей семье, чтобы в будущем году, на праздник Цинмин, преподнести каждому из них достойный подарок.
Нин Цзэсяо смотрел на Вэнь Ицзи так долго, что мужчине стало не по себе — он опасался, что его истинные намерения раскрыты. Но в конце концов юноша отвел взгляд и продолжил путь, больше не проронив ни слова.
Вэнь Ицзи с облегчением выдохнул, решив больше не испытывать судьбу и покорно следовать за Нин Цзэсяо.
Через пять-шесть минут ходьбы по лабиринту Нин Цзэсяо внезапно объявил:
— Мы пришли. Это моя комната.
Вэнь Ицзи осмотрелся: обычная, довольно мрачная комната, в которую сквозь щели в ветхих занавесках пробивались лишь редкие солнечные лучи, ложась на пол неровными пятнами. Обои на стенах пожелтели и местами облезли, обнажая штукатурку, а изящная мебель из красного дерева от времени потеряла свой вид.
— Ты здесь вырос?
Вэнь Ицзи с любопытством изучал обстановку. На столе, покрытом тонким слоем пыли, стояли четыре пожелтевшие фотографии. Он взял одну, чтобы рассмотреть получше, и понял, что на всех снимках запечатлен маленький Нин Цзэсяо. На одной из них ребенку было около трех лет: его личико сияло такой лучезарной улыбкой, словно само солнце спустилось на землю. Оказывается, Нин Цзэсяо с самого детства был таким красавцем!
— Ты... ты что делаешь?! Зачем взял мои вещи?!
Раздался возмущенный голос юноши. Прежде чем мужчина успел среагировать, фотографии уже выхватили у него из рук.
— Да это всё твое детское очарование меня сбило с толку, ну слишком уж ты был милым... — попытался оправдаться Вэнь Ицзи.
Услышав это, Нин Цзэсяо густо покраснел. Он крепко прижал снимки к груди, опасаясь, что Вэнь Ицзи увидит еще какие-нибудь нелепые фотографии из его детства. Чтобы тот не трогал ничего лишнего, он решил поскорее выпроводить незваного гостя.
— Я здесь приберусь, а ты пока погуляй снаружи.
— А? И я тебе больше не нужен? — Вэнь Ицзи сделал вид, что страдает, и обиженно протянул: — А я ведь специально вызвался быть твоим водителем, возил тебя туда-сюда, помогал вещи носить... Ну что за глупость.
Нин Цзэсяо: «...»
Актерские способности этого человека явно зашкаливали.
— Я просто прошу тебя прогуляться, а не уезжать совсем.
Юноша спокойно смотрел на кривляющегося Вэнь Ицзи и нанес ответный удар:
— К тому же, у меня здесь не так много вещей, помощь мне не нужна. В конце концов, у тебя дома и так всё есть, мне нет смысла везти с собой много барахла. — Он намеренно выделил голосом слова всё есть.
Вэнь Ицзи: «Пф-ф...»
Это что же, бумеранг вернулся к нему самому?
— Ладно, ладно, ухожу... уже бегу... — расстроенно пробормотал мужчина, но на самом деле довольно бодро зашагал к выходу.
Нин Цзэсяо, почувствовав облегчение, поспешно убрал фотографии в чемодан. Его густые ресницы слегка подрагивали. Он-то думал, что Вэнь Ицзи просто подождет его в машине, пока он собирает вещи, но тот увязался следом в самый дом. Почему он никак не может до конца понять этого человека? Мужчина словно окутан тайнами: при высоком социальном положении ведет себя просто, без капли высокомерия, и очень заботлив.
— Слушай, а если я вдруг заблужусь в твоем доме? Ты ведь такой добрый, должен будешь прийти и найти меня, верно?
Мужчина, который, как оказалось, никуда не ушел, снова просунул голову в дверной проем и крикнул это с нарочитой громкостью.
Нин Цзэсяо вздрогнул, и рамка с фотографией, которую он держал в руках, едва не выскользнула, но, к счастью, упала обратно в чемодан.
Воздух в комнате на секунду странно завибрировал. Юноша нахмурился, и то малое доброе впечатление, которое у него сложилось о мужчине, мгновенно испарилось. Он пристально посмотрел на Вэнь Ицзи и, чеканя каждое слово, произнес:
— Пока ты не выходишь за пределы дома, я в любом случае тебя найду.
Вэнь Ицзи, ничего не поняв, потер нос, будто наткнувшись на стену, но даже в гневе этот красавец выглядел прекрасно. Полюбовавшись им еще немного, он бросил короткое «ладно» и наконец ушел.
Теперь, когда его выставили, Вэнь Ицзи почувствовал себя свободным. Он бродил по коридорам, озираясь по сторонам: Нин Цзэсяо сам того не желая помог ему воплотить план — теперь можно было поискать вещи, оставленные в доме Старейшиной Нин.
— Жаль, Нин Цзэсяо не сказал, где именно была комната деда, придется проверять каждую.
Расспрашивать дальше он не решался, боясь вызвать подозрения. Вэнь Ицзи шел вдоль коридоров, но каждая комната казалась копией предыдущей. Теряя терпение, он наугад толкнул первую попавшуюся дверь и обнаружил, что это кладовка для дров.
— В каком же веке живет семья Нин? Даже дровяник есть! Неужели Нин Цзэсяо в детстве правда не путался в собственном доме? — пробормотал мужчина и, разочарованный, закрыл дверь.
Он открыл еще десятки дверей, но все комнаты оказывались пустыми. Вэнь Ицзи уже почти не надеялся, когда, толкнув очередную дверь, замер — холод пробежал по его спине.
В комнате стоял жертвенный стол из красного дерева, а на многоярусной полке рядами выстроились бесчисленные поминальные таблички. На двух нижних полках в строгом порядке располагались четыре рамки — черно-белые фотографии предков.
На снимках были люди, удивительно похожие на Нин Цзэсяо, они смотрели на вошедшего с легкими улыбками, словно ожидали гостя.
— Неужели это родовой храм семьи Нин...?
Вэнь Ицзи, колеблясь, подошел ближе. Имена на табличках начинались с фамилии Нин — ошибки быть не могло. Молодые мужчина и женщина на нижних фото, вероятно, были родителями Нин Цзэсяо, а те, что постарше, — его дедушкой и бабушкой.
Мужчина задумался о своем нынешнем положении. По идее, он должен проявить почтение к старшим, ведь он теперь муж их внука, которого они так бережно растили. К тому же семья Нин всегда была родом Небесных мастеров, и, может быть, они могли бы ему помочь — например, явиться в виде духа и подсказать, где искать Наследие Небесного мастера.
С этой мыслью Вэнь Ицзи подошел к алтарю, опустился на коврик и трижды поклонился фотографиям. Чтобы расположить их к себе, он решил подчеркнуть свои близкие отношения с Нин Цзэсяо:
— Дедушка, бабушка, папа, мама, здравствуйте. Я — супруг вашего внука и сына, Нин Цзэсяо. Не могли бы вы явить свою милость и помочь мне найти Наследие Небесного мастера? Я здесь, чтобы от лица «малыша Нина» выразить вам свою благодарность.
Ради сближения с семьей он даже прибег к уменьшительно-ласкательному прозвищу.
Едва Вэнь Ицзи закончил говорить, как в комнате и снаружи воцарилась пугающая тишина, даже птицы, до этого не умолкавшие ни на минуту, вдруг смолкли. Вэнь Ицзи поднял голову и заметил, что улыбки на лицах людей с фотографий исчезли. Их губы плотно сжались, а глаза сузились, словно они с пристрастием разглядывали появившегося перед ними «зятя».
— Неужели... это правда чудо? — прошептал мужчина, слегка нахмурившись.
Он и представить не мог, что человек двадцать первого века, воспитанный на марксизме, столкнется с чем-то подобным. Кстати, не к месту подумалось ему, что Нин Цзэсяо — точно их кровь: способ выражать недовольство у них идентичный — прищурить глаза и в упор уставиться на человека.
Воздух снова застыл. Вэнь Ицзи оробел, боясь, что предки сейчас выберутся из рамок и начнут с ним разбираться, поэтому поспешил еще раз повторить, что он с Нин Цзэсяо — одно целое.
http://bllate.org/book/33118/4064209
Готово:
