Доброе слово и кошке приятно, а от хорошего лекарства хоть и горько, но заживает быстро. Золотая мазь, причинявшая невыносимую боль, заставила новую плоть на ногах расти с невероятной быстротой. Старые корочки отпали, и лишь на самых глубоких ранах остались едва заметные розоватые следы. Промучившись на постели полмесяца, Сяо Чэнь наконец смог встать на ноги и ходить, но похудел так сильно, что от него остался один скелет.
В тот день Управляющий Хуан вошел в комнату, заложив руки за спину. Сначала он с видом знатока осмотрел раны Сяо Чэня, поахал и охал, а затем выудил из рукава связку медных монет. Этот прожженный скряга, от которого дождесне допросишься, на сей раскошелился и отдал целую связку денег. Самым мягким тоном, какой Сяо Чэню доводилось от него слышать, Управляющий Хуан произнес:
— Гляжу я на тебя, бедолагу, так сердце кровью обливается. Бери-ка премию за этот год, заслужил.
Сяо Чэнь уставился на нить с монетами, которую ему сунули в руки. В Поместье князя он был бесправным рабом на пожизненном положении, которому полагалась лишь нехитрая еда, а о жалованье — не говоря уже о премиях — оставалось только мечтать. Если Управляющий Хуан делал что-то подобное, значит, либо солнце сегодня встало на западе, либо ему что-то от него было нужно.
И действительно, Управляющий Хуан потер руки и заговорил:
— Вчера вечером молодой ван отдал приказ перевести тебя во внутренний двор, чтобы ты прислуживал ему лично. Ну как тебе... Работа прислужника у молодого вана — дело непростое. Не будем гадать, с чего это он вдруг решил тебя забрать, просто... впереди еще много времени...
Управляющий Хуан бросил на Сяо Чэня многозначительный взгляд. Даже если молодой ван перевел его к себе просто ради забавы, кто знает, что произойдет в будущем? Разве все они, слуги, не карабкались наверх именно так?
Поэтому эта связка монет была для него вкладом в будущее, услугой, которая окупится сторицей — в убыток он себе работать не собирался.
Сяо Чэнь погладил холодные монеты и тихо спросил:
— Управляющий Хуан, когда молодой ван велит мне отправляться?
— Прямо сегодня, прямо сейчас. Собирай свои вещи, я сию минуту велю кому-нибудь проводить тебя в Павильон Слушающих Волны.
Управляющий Хуан знал, сколько крови Сяо Чэню в свое время попортил молодой ван, и опасался, что, узнав новость, парень устроит какую-нибудь глупость. Однако столь спокойный вопрос застал его врасплох.
Павильон Слушающих Волны был личными покоями Пэй Мина. Сами три иероглифа на вывеске были написаны лично Пэй Футином, а во дворе росли укудры и душистый османтус. Недаром говорится, что феникс гнездится лишь на укудровом дереве — в этом сполна выражались надежды, которые Пэй Футин возлагал на сына. А когда распускался золотой османтус, его пьянящий аромат наполнял весь двор, густой и освежающий.
В прошлый раз его приволокли сюда силой и заставили опуститься на колени прямо перед кабинетом, так что он даже не понимал, где верх, а где низ. На этот раз провожатый шел не спеша, по пути рассказывая Сяо Чэню о цветах, птицах, рыбах и насекомых, украшавших дорогу. У ворот Павильона Слушающих Волны этот человек кивнул ему и передал под опеку слугам из двора Пэй Мина.
Сяо Чэнь отдал всю связку монет Ин Хун, оставив в своем узелке лишь три смены одежды, и вся дорога показалась ему удивительно легкой. Провожатой оказалась девушка, постоянно прислуживавшая Пэй Мину; она была изящной и миниатюрной, а в ее речи слышался мягкий цзяннаньский говор.
— Наверняка молодой ван сейчас в кабинете, — с легкой улыбкой заговорила девушка по имени Лань Чжу. — Несколько дней назад к нам прибыл наставник, знающий всё об астрономии и географии, и молодой ван уже два дня учится у него, хотя и выглядит недовольным. Если ван вернется с утреннего доклада рано, они будут обедать вместе; если же ван задержится, молодой ван прикажет мне отнести обед прямо в кабинет. После полудня, как только у вана выдастся свободная минута, молодой ван занимается с ним боевыми искусствами — и так до самого ужина. Кроме того, ван то и дело берет молодого вана на охотничьи угодья отрабатывать стрельбу из лука и верховую езду. Ты обязан запомнить этот распорядок. Срок моего контракта в поместье истекает, и через пару дней я возвращаюсь с отцом в Цзяннань.
Сяо Чэнь мысленно запечатлел каждое слово. Он немного прибрался в небольшой комнате для слуг, где теперь будет жить один, а после обеда Лань Чжу отвела его к кабинету Пэй Мина. На пороге того самого места, где он когда-то стоял на коленях, теперь висела плотная шкура животного, не пропускающая холодный ветер внутрь. Порог также был застелен шкурами, создавая непередаваемое ощущение тепла.
— Ван в полдень не возвращался, а молодой ван все это время сидит в кабинете, — только успела произнести Лань Чжу, как во дворе внезапно повеяло невыразимой, давящей властностью. Девушка даже головы не подняла и, потянув за собой Сяо Чэня, торопливо опустилась на колени.
Вошел сам ван Пэй Футин. Шаги его были легкими и бесшумными, а брови слегка сдвинуты — видимо, во дворецких делах снова что-то стряхлоь. Переступив порог двора, он на мгновение задержался возле Сяо Чэня, а затем откинул тяжелую портьеру и скрылся внутри.
В кабинете курились бодрящие благовония, снизу непрерывно поступало тепло от системы отопления, а щели в дверях и у кровати были тщательно заделаны полосками кожи — здесь и впрямь царила весна. Чжао Шуинь стоял на толстом ковре, сжимаа в правой руке свиток книги, который наполовину заслонял его лицо; ногти на четырех пальцах, державших свиток, были гладкими и округлыми, а сами пальцы — тонкими и длинными.
Его голос звучал мягко и приятно. Пэй Мин просто сидел на своем месте, а несколько книг были небрежно разложены рядом; его указательный палец в такт словам юноши размеренно постукивал по колену.
Ни один из них не заметил появления Пэй Футина: один по-прежнему читал, другой слушал. Пэй Футин заложил руки за спину и замер у входа, затаив дыхание и прислушиваясь. Вдруг послышался шорох опускающегося на колени человека, и в тишине комнаты раздался звонкий голос:
— Простолюдин приветствует вана!
Пэй Футин открыл глаза и увидел, что Чжао Шуинь чинно опустился на колени, а Пэй Мин тоже поднялся и отвесил глубокий поклон.
— Не нужно лишних церемоний, продолжайте.
Вскоре Лань Чжу вернулась вместе с Сяо Чэнем, оба они держали в руках чайные подносы. Лань Чжу глазами показала Сяо Чэню, как именно нужно подавать чай, сама встала за спиной Пэй Футина, намекающе кивнула на его плечи, а затем слегка подтолкнула Сяо Чэня вперед.
Это значило, что ему предстояло массировать плечи вана.
Сяо Чэнь, до этого занимавшийся в поместье лишь самой грязной работой, отродясь не делал ничего подобного. Глядя на роскошный первоклассный шелк перед собой и стоя лицом к человеку, которого он все это время втайне боготворил, Сяо Чэнь встал на цыпочки и изо всех сил постарался унять дрожь в руках. Он никогда не учился искусству массажа и не имел ни малейшего понятия о силе нажима, поэтому действовал наугад, руководствуясь лишь интуицией.
Пэй Футин снова закрыл глаза. Ощущение разминающих движений на плечах принесло ему огромное облегчение: хоть техника и была простоватой, но сила нажатия оказалась идеальной — как раз посредине между мужской и женской. Старые боевые раны на плечах из-за затяжных дождей вечно ныли тупой болью, но после нескольких движений Сяо Чэня боль, казалось, значительно утихла.
Пэй Футин медленно открыл глаза и протянул руку, перехватив одну из рук, лежавших на его плечах. Рука эта оказалась неожиданно худой, ладонь — грубой, сплошь покрытой мозолями, но пальцы — тонкими и длинными, создававшими ощущение невероятной гибкости. Стоявшая рядом Лань Чжу от испуга уже рухнула на колени, Сяо Чэнь так и замер на месте, не смея шевельнуться, а Пэй Мин устремил на них удивленный взгляд.
— Отныне каждый день после ужина прислуживай мне так же, — Пэй Футин погладил холодные кончики пальцев парня, совершенно не заботясь о взглядах окружающих.
http://bllate.org/book/33115/4063943
Готово:
