Он где-то сможет меня разозлить. Бубнил он себе под нос, скорее уж я его разозлю: — Верно, как обстоят дела с тем поручением?
— Раз за дело взялся старший брат, всё, разумеется, прошло успешно. — Гу Цюньи подмигнул ему. — Отец дал согласие. Только вот за еду, одежду, жилье и передвижения младшего брата Сюань Цзина ты будешь отвечать сам. Отец сказал, что раз это твоё личное дело, то и серебра он не выделит.
— Подумаешь, велика ценность — его серебро.
И впрямь, отец остался всё таким же прижимистым.
И всё же... как же чудесно, что все они живы.
Как хотелось бы, чтобы такая тихая и мирная жизнь продолжалась вечно.
Заметив, что тот снова ушёл в себя, Гу Цюньи с нежной лаской ущипнул его за пухлую щёчку: — У твоего старшего брата еще есть дела, так что составить тебе компанию я не смогу. О Сюань Цзине я уже говорил с Синцзином. Если захочешь, чтобы они побыли с тобой, ступай прямо в Зал Циньюнь, в эти дни они все живут там.
Увидев, что тот собирается уходить, Гу Цзюньлинь торопливо ухватил его за рукав.
Гу Цюньи на миг замер на пороге и, обернувшись, посмотрел на него: — Что на этот раз?
Тот медленно расплылся в угодливой улыбке и задорно заморгал круглыми глазами: — Старший брат, могу я попросить Сюань Цзина переехать в мои покои?
Гу Цюньи на мгновение опешил, с секунду помедлив с ответом: — Он хоть и мал годами, но владеет превосходными боевыми искусствами, да и в науках силен. Если он тебе нравится, пусть переселяется.
— Спасибо, старший брат! — тот радостно подпрыгнул. — Доброго пути!
— Ах ты, проказник.
С лёгкой досадой щелкнув Гу Цзюньлиня по лбу, Гу Цюньи развернулся и ушёл.
Стоило ему переступить порог, как Гу Цзюньлинь тут же отправил людей в Зал Циньюнь.
Спустя полчаса:
— Что? Велели мне жить в Восточном Дворце? — Сюань Цзин нахмурился. — Вы уверены, что таково было желание самого Высочества?
Евнух Чэнь почтительно произнес: — Разве тут могут быть сомнения? Высочество сказал, что в последние дни его постоянно мучают кошмары, по ночам не спится, и ему не хватает чувства безопасности. А у младшего брата Сюань Цзина прекрасные навыки, он сумеет защитить Высочество. Лишь когда вы будете рядом, Высочество сможет спать спокойно.
Хотя в глубине души Сюань Цзин и сопротивлялся, в конце концов он всё же последовал за Евнухом Чэнем в Восточный Дворец.
Кто же знал, что едва перешагнув порог спальни, он столкнется с Гу Цзюньлинем, который со следами влаги на теле только что вышел из купальни. Оба ошеломленно замерли, глядя друг на друга.
Мгновение спустя Сюань Цзин успел разглядеть Гу Цзюньлиня с головы до ног.
Его взгляд случайно упал на самые сокровенные места, заставив сердце гулко ёкнуть. Он торопливо отвел глаза, мысленно повторяя про себя: «Всё тленное — лишь пустота, пустота — это всё тленное».
Гу Цзюньлинь привык, что за ним ухаживают слуги, и в прежние дни после купания бегать голышом по всему дворцу было для него обычным делом. Но невесть почему, стоило Сюань Цзиню вот так на него взглянуть, в нем внезапно проснулся стыд.Стоявшему рядом Евнуху Чэню доводилось видеть любые сцены, и по лицу Высочества он сразу понял, что тот смутился.
Старик тут же поспешил вперед, взял заготовленную заранее одежду и помог Гу Цзюньлиню облачиться в нее: — Высочество, вы еще не обсохли, нельзя же так разгуливать. Что будет, если вы простудитесь?
Гу Цзюньлинь виновато улыбался, позволяя себя одевать, но взгляд его помимо воли то и дело норовил ускользнуть в сторону Сюань Цзина. Тот стоял, опустив голову и потупив взор, что-то бормоча себе под нос, и выглядел сущещим небожителем, далёким от суетного мира.
Младший дядя-наставник поистине достоин своего звания: даже увидев его обнаженным, он остался столь невозмутим. На всем белом свете, пожалуй, найдется лишь один такой человек.
— Высочество, всё готово. — Евнух Чэнь с легкой улыбкой запахнул воротник его одежды.
— Ах да, хорошо. — Гу Цзюньлинь с трудом вернулся к действительности и перевел взгляд на Сюань Цзина: — Младший дядя-наставник, подойдите сюда, мне нужно кое о чем с вами поговорить.
Сюань Цзин поднял на него глаза и, заметив, что тот одет по всем правилам, почувствовал, как с души спал тяжелый груз. Он сделал шаг навстречу Гу Цзюньлиню.
Подойдя вплотную, садиться он не стал, а лишь осведомился: — О чем же Высочество желало со мной поговорить?
— Видите ли... — Гу Цзюньлинь уже собирался продолжить, как вдруг заметил, что Евнух Чэнь всё еще стоит неподалеку, и махнул ему рукой: — Евнух Чэнь, ступай пока.
Евнух Чэнь на миг замер, отрапортовал положенное и бесшумно вышел.
Как только двери зала плотно закрылись, Гу Цзюньлинь поднялся со своего места, увлек Сюань Цзина за собой и усадил на табурет. Затем, отступив на шаг назад, он торжественно сложил руки в почтительном поклоне: — Младший дядя-наставник, эту услугу, спасшую мне жизнь, Цзюньлинь не забудет во веки веков. И в этой жизни, отдав все силы до последней капли, я непременно буду оберегать младшего дядю-наставника от любых бед.
Этот неожиданный жест застал Сюань Цзина врасплох.
— Высочество, что вы делаете? — не успев даже толком согреть сиденье, он поспешно поднялся на ноги. — Вы — истинный хозяин Восточного Дворца, Сюань Цзин не заслуживает стольких почестей.
Гу Цзюньлинь протянул руку и мягко, но настойчиво усадил Сюань Цзина обратно, глядя на него горящим, сияющим взором: — Нет, заслуживаете. Вы спасли мне жизнь, и впредь всё, что бы вы ни пожелали мне поручить, станет моим долгом.
Гу Цзюньлинь имел в виду тот самый меч, который Сюань Цзин в прошлой жизни заслонил его своей грудью, тогда как Сюань Цзин думал совсем о другом — о том самом моменте, когда он вытащил Гу Цзюньлиня из пруда в Императорском саду.
Подумать только, этот наследный принц и впрямь за каплю добра платит целым источником.
Ходили слухи, что наследник — сущий избалованный невежа, но теперь, увидев всё своими глазами, он понял, что слухам слепо верить нельзя.
Пока он размышлял об этом, Гу Цзюньлинь внезапно снова усадил его рядом: — Ладно, младший дядя-наставник, хватит стоять, присаживайтесь. У меня к вам еще столько всего на уме, хочу расспросить о многом.
Едва они сели, Гу Цзюньлинь подался ближе.
Его личико размером с ладонь походило на фарфоровую куклу: кожа словно топленое сало, розоватые губы, а от самого него исходил какой-то тонкий, едва уловимый молочный аромат.
Тук-тук, тук-тук...
Выступающий кадык на горле Сюань Цзина судорожно дернулся вверх-вниз.
— Младший дядя-наставник, а у вас есть недруги? — моргая своими круглыми глазенками, поинтересовался Гу Цзюньли.
— Нет.
— Хм... А есть ли что-то, что вы больше всего любите поесть?
— ...Тоже нет.
— А любимые вещи?
— И этого нет...
Каждое слово Гу Цзюньлиня сокращало расстояние между ними. В этот момент их тела почти соприкасались, и дыхание Сюань Цзина уже стало чуть участившимся.
А Гу Цзюньлинь, не сводя с него глаз, пробормотал себе под нос: — Неужели на свете и впрямь существуют столь отрешенные от всего земного люди...
От каждого его слова горячее дыхание касалось лица Сюань Цзина.
Это теплое дыхание легким трепетом отзывалось в его груди.
Сдерживая поднимавшийся жар, Сюань Цзин поднял руку, уперся ладонью в грудь Гу Цзюньлиню и мягко оттолкнул его назад: — Высочество, слишком близко.
Гу Цзюньлинь лишь теперь осознал, что практически прижался к телу Сюань Цзина.
http://bllate.org/book/33106/4062704
Готово:
