Глубокой ночью резкий звук экстренного торможения разорвал тишину, и неприметный черный седан медленно остановился под жилым домом.
Дверь тихо приоткрылась, и из нее показалась босая нога в пыли и мелких царапинах, которые, впрочем, полностью скрывала ночная тьма.
Вскоре из машины показалась и половина туловища.
Это был двадцатилетний парень в помятой, грязной спортивной форме, босой, с растрепанными волосами, словно только что переживший нападение грабителей.
Будь на дворе день, кто-нибудь наверняка изумился бы, узнав в этом оборванном, изрядно потрепанном мужчине единственного наследника корпорации Чу — Чу Цифаня.
Он кое-как пригладил волосы прямо перед машиной, огляделся, убеждаясь, что за ним никто не увязался, лишь после этого облегченно выдохнул и бросил водителю:
— Возвращайся.
С этими словами он быстрым шагом направился к подъезду.
Эту квартиру они с любимым купили втайне от семей, она была для него самым теплым уголком на свете.
Некоторое время назад отец наконец узнал, что он влюблен в мужчину, и с тех пор его продержали под замком ровно неделю.
Все дни заточения он бунтовал, объявлял голодовку и даже грозился навсегда уйти из дома ради этого человека, но в конце концов так и не смог переубедить отца.
Тогда он сбежал со второго этажа по веревке, а когда приземлился, его домашние тапочки случайно соскользнули в темные заросли, и найти их уже не удалось.
Всю дорогу он без счета наступал на острые камни и выбоины, до крови и грязи исколодав свои нежные, чистые стопы, но совершенно не чувствовал боли.
Или, вернее, эта боль казалась ничтожно малой, почти несуществующей по сравнению с радостью от предстоящей встречи с любимым.
Теперь он наконец стоял у порога, дрожащими пальцами нашарил ключ, отпер дверь и с тайной радостью подумал: не испугается ли Хаофань, увидев его на пороге среди ночи в таком виде?
Едва войдя в гостиную, он услышал доносившиеся из спальни голоса — мужской и женский. На секунду ему даже показалось, что он ошибся дверью.
Откуда здесь женский голос? Куда делся Хаофань?
Охваченный смутными сомнениями, он по звуку на цыпочках прокрался вперед, остановился перед дверью спальни и прислушался.
Хаофань, этого Чу Цифаня действительно заперли дома?
Иначе стал бы я тебя приводить?
Ой, а вдруг он узнает, что я с тобой... от одной мысли жутко.
Чего бояться, я же здесь. Если этот Чу Цифан и впрямь выберется, неужели он не прибежит ко мне в первую очередь?
Только не пугай меня...
Не бойся, если заявится, оторвемся втроем. Честное слово, ты же не видела, какой он в постели шлюха! Тц-тц...
Да ладно тебе, Чу Цифан все-таки мужчина, в нашей компании столько женщин по нему сохнут!
Хлоп!
Раздался звонкий удар пощечины, а затем тихий женский плач...
Сохнут по нему? Кучка слепых шлюх, Чу Цифан просто родился под счастливой звездой, а в постели он все равно будет стелиться подо мной!
Бум!
В тот же миг дверь распахнулась от мощного пинка снаружи!
Чу Цифан широким шагом вошел в комнату, его ледяной взгляд казался способным заморозить весь мир, он в упор уставился на парочку на кровати, а в глазах его бушевало пламя чудовищного гнева.
— Ты, вон отсюда.
Его голос звучал холодно, без единой нотки эмоций, но от него у любого замерло бы сердце.
Величие молодого господина корпорации Чу никогда нельзя было недооценивать. Женщина на кровати даже не осмелилась собирать одежду — голышом, кубарем скатившись с кровати, она бросилась вон из комнаты.
Чжан Хаочэнь полулежал, опираясь на изголовье кровати, и, лениво приподняв веки, процедил:
— Раз уж ты всё видел, оправдываться я не стану. Давай расстанемся.
Расстанемся...
В голове Чу Цифаня громко зазвенело, что-то оборвалось внутри. Его упорство, оказывается, стоило всего лишь этих двух слов.
Кулаки сжались, потом разжались... На его лице наконец промелькнула слабая улыбка, но на прекрасном лице она выглядела так, будто улыбался вестник смерти.
В одно мгновение гнев стер последние остатки разума!
Словно телепортировавшись, Чу Цифан бросился к Чжан Хаочэню и с размаху обрушил на него свирепый удар!
От этого удара брызнула кровь, кость под правой скулой едва не треснула!
— Кхм! — от неожиданного нападения Чжан Хаочэнь скатился прямо под кровать, но тут же, терпя боль, стремительно вскочил на ноги и, сверля взглядом перекошенное от жажды убийства лицо Чу Цифаня, взревел:
— Чу Цифан, не думай, что я буду терпеть!
Чу Цифан сейчас походил на обезумевшего зверя: он схватил стоявшую под рукой настольную лампу и швырнул ее в Чжан Хаочэня, а пока тот уворачивался, стремительно бросился вперед и снова тяжело ударил его кулаком!
Кровь во всем его теле кипела, его всего неконтроllbracketтрясло. Увидев кровь на лице Чжан Хаочэня, он превратился в алчущего крови, дикого и жестокого зверя!
Практически в тот же миг он с размаху ударил Чжан Хаочэня ногой в живот. Едва он попытался вцепиться пальцами в горло Чжан Хаочэня, как его самого с дикой силой швырнули на пол, и в лицо прилетел тяжелый удар!
Но в эту минуту в нем словно бурлили неисчерпаемые силы: он умудился скрутить Чжан Хаочэня, который превосходил его в силе в несколько раз, повалить набок, вскочить сверху и принялся методично и тяжело бить кулаками.
Двое взрослых мужчин дрались ожесточенно, насмерть, не уступая друг другу ни на дюйм. Стоило кому-то хоть чуть-чуть ослабнуть, как последовал бы еще более яростный ответный удар!
В конце концов Чжан Хаочэнь взял верх, прижав Чу Цифаня спиной к оконному проему. Тяжело дыша, они яростно взирали друг на друга.
Окно было распахнуто настежь, а подоконник находился аккурат на уровне поясницы Чу Цифаня — стоило Чжан Хаочэню хоть чуть-чуть сильнее толкнуть его, и Чу Цифан немедленно полетел бы вниз с двадцатого этажа!
— Ты же у нас такой крутой, Чу Цифан! Ну-ка, покажи свою крутизну теперь!
Чжан Хаочэнь свирепо уставился на Чу Цифаня, сплюнул на пол кровавую слюну и вдруг, случайно заметив босые ноги Чу Цифаня, на долю секунды ослабил хватку.Чу Цифань был подобен загнанному зверю: позади — смертельный ад, впереди — предалвший его подлец. Он ненавидел, ненавидел так сильно, что был готов сожрать его плоть и выпить его кровь. Бессилие тела едва не доводило до полного отчаяния, в его глазах стояли полные ненависти слезы, и он со злостью впился зубами в запястье Чжан Хаочэня!
Боль от того, что плоть буквально отрывали с мясом, заставила Чжан Хаочэня лишиться рассудка. Он изо всех сил оттолкнул его, и стоявший перед ним человек полетел вниз прямо из окна!
В одно мгновение у Чжан Хаочэня похолодело внутри, боль в запястье пропала, и он в ужасе заорал:
— Цифань!
Чу Цифань впервые так близко столкнулся с богом смерти, стремительное падение повергло его в панику. Чем ближе была земля, тем глубже становился его страх…
Он не хотел умирать!
— Бам!
Под ним распустилась алая клякса крови. Боль длилась лишь мгновение. Он крепко зажмурился, словно всё еще видя страх и дрожь Чжан Хаочэня, застывшего на верхних этажах высотки…
Открыв глаза снова, он решил, что попал в ад: вокруг царила непроглядная тьма. Он с мучительным трудом повернул голову, но так ничего и не смог разглядеть.
Дождевые капли упали ему на щеку, прохладная влага вернула ему рассудок.
Где это он?
Превозмогая боль во всем теле, он поднялся с земли и, нащупывая руками стену, потихоньку пошел вперед, пока наконец не увидел впереди свет.
Стоял глубокий вечер, моросил туманный дождь, в узком переулке не было ни души.
Только что пережив смерть, его сердце было спокойно как вода, осталась лишь пустая растерянность.
При тусклом свете фонаря он разглядел на своем теле раны — старые и новые переплелись друг с другом. Он внезапно замер: на его теле никогда раньше не было старых шрамов!
Это… это не его тело!
На его ладони была родинка, а теперь на ладони не было ничего, кроме тонких мозолей!
Ему стало страшно. Он не знал, где находится, не знал, кто он теперь такой.
Он ведь еще не отомстил за свою смерть! Еще не отомстил этому негодяю Чжан Хаочэню! Умер ли он? И что теперь делать его отцу…
Дождь всё моросил, уличный фонарь вытянул его тень в длинную-длинную линию. Похожий на брошенного всем миром сироту, он шатался и брел в неизвестном направлении…
Два года спустя, в здании компании Юнсинь.
— Директор Чжу, вы будете присутствовать на дневном совещании? — быстро шагавший следом молодой человек с красивыми чертами лица понизил голос, обращаясь с вопросом к начальству.
— Пусть Чжан Цин сходит вместо меня. — Голос говорившего был чистым и приятным, словно весенний ветерок. Он шел легкой, уверенной походкой, заставляя девушек из компании краснеть и замирать от волнения.
Это и был директор компании, Чжу Чэн.
О Чжу Чэне ходило множество слухов. Одни говорили, что он внебрачный сын какого-то транснационального конгломерата, другие — что он выдающийся по способностям богатый наследник.
Во всяком случае, было достоверно известно одно: в свои двадцать лет он уже возглавлял публичную компанию.
У него были очень тонкие, изящные черты лица, и даже строгий деловой костюм не мог скрыть его юношеского обаяния.
Все в компании интересовались его происхождением, но никто не знал, что этот молодой директор Чжу еще несколько лет назад был мелким хулиганом из переулков старого города, и уж тем более никто не догадывался, что он — вовсе не прежний хозяин этого тела.
В прошлой жизни его звали Чу Цифань, он был единственным сыном корпорации Чу. При жизни он получал всё, чего ни пожелает, но в конце концов был собственноручно предан смерти тем, кого любил больше всего. Кто знает, возможно, небеса сжалились над его плачевной судьбой и даровали ему шанс на перерождение.
Только превратившись в Чжу Чэна и вернувшись к жизни, он поначалу переживал, что не сможет объясниться перед родными и близкими прежнего владельца тела. Но затем, прожив два тихих года, он постепенно понял: этот мелкий хулиган по имени Чжу Чэн уже много лет назад лишился обоих родителей, а прочих родственников у него отродясь не было, и никто из них никогда не пытался выйти с ним на связь.
Поэтому вчерашний звонок застал его в некотором недоумении: звонивший назвался старшим братом из соседнего дома — проще говоря, другом детства, который только что вернулся из-за границы и хотел с ним встретиться.
Этот старший брат говорил предельно лаконично: назвал свое имя, время, место, оставил контактные данные и тут же решительно повесил трубку, оставив его в полном замешательстве.
Друг детства?.. Старший брат из соседнего дома?.. Разве они были так близки?
Он ломал голову, но так и не смог припомнить степень их близости, а в итоге просто решил встретиться лицом к лицу — в конце концов, теперь все знали, что он и есть Чжу Чэн, а Чжу Чэн — это он.
Было ровно одиннадцать часов дня. Закончив давать секретарю указания насчет дневной работы, он собрался идти к выходу, чтобы отправиться в аэропорт встречать гостя.
Он как раз пересекал холл, собираясь выйти, когда секретарю Ци Су, подбежавший мелким шагом, доложил:
— Только что позвонили: уже добыли подробные материалы по двум делам о несчастных случаях на производстве со смертельным исходом, которые произошли на объектах компании Хаофань во время реализации проекта Шанъюнь.
Шаги Чжу Чэна слегка замедлились, он повернул голову и спросил:
— Какова конкретная причина?
— После того как их компания взяла подряд на этот проект, всё было отдано на полный откуп некоему Ван Шану. Ван Шан прикарманил немалую прибыль из средств, выделенных на закупку материалов, и стал приобретать дешевые стройматериалы несоответствующего качества, что и привело к гибели рабочих во время строительства.
Ци Су понаблюдал за лицом шефа и, заметив в его глазах холодный блеск, продолжил:
— Семьи рабочих устроили скандал на стройке и избили директора Чжана, высшее руководство компании Хаофань, который прибыл туда с инспекцией.
Чжу Чэн чуть изогнул губы, издав холодный смешок:
— Хм, пострадал? Продолжай.
— Позже директор Чжан замял это дело. Говорят, в последнее время он изо всех сил пытается договориться об инвестициях с одной иностранной компанией.
Как только Ци Су закончил говорить, Чжу Чэн перевел на него взгляд, полный улыбки и одобрения: похоже, этот секретарь понимал его всё лучше и лучше.
— Передай правду о несчастных случаях на производстве через семьи рабочих в СМИ, а затем отправь досье той иностранной компании.
Отдав приказ, Чжу Чэн расплылся в довольной улыбке, и даже его шаги при выходе из здания компании стали на редкость легкими.
Чжан Хаочэнь, как думаешь, не покажется ли тебе все эти мелкие и крупные неприятности последних двух лет карой небесной?
Наступит день, и я заставлю тебя понять: тот, кто предал меня, Чу Цифаня, не найдет покоя ни в одной из жизней и ни в одно мгновение.
http://bllate.org/book/33102/4062131
Готово:
