Они вошли в зал вместе. Теоретически один из них был инвестором, а другой — подрядчиком, однако Шэнь Бижань ни словом не обмолвился о собственной компании. Он непринужденно перекинулся с Чжао Цзюнем парами фраз о новостях венчурного рынка и отпил половину бокала красного вина.
— Как твое самочувствие? — первым завел разговор Чжао Цзюнь, вспомнив о недавнем дорожно-транспортном происшествии.
— Голова всё еще немного кружится, — виновато улыбнулся Шэнь Бижань. — Чжао Цзун, не обращай на меня внимания, я пойду немного отдохну.
Освободившись от общества Чжао Цзюня, Шэнь Бижань в одиночку поднялся на кольцевую галерею второго этажа, откуда весь банкетный зал был виден как на ладони.
Главный банкетный зал на первом этаже вмещал почти всех гостей. На втором этаже располагалось несколько комнат отдыха, а на третьем находились уединенные VIP-кабинеты для приема самых важных персон. Шэнь Бижань заметил, что у входа в один из них дежурили четверо охранников в черном — судя по всему, кто-то из влиятельных людей уже прибыл.
До людей в том кабинете Шэнь Бижань дотянуться не мог, да и размышлять об этом не стал. Он молча оглядел нижний этаж: среди присутствующих нашлись знакомые инвесторы, с которыми следовало поздороваться позже, а также несколько человек, с которыми он хотел бы познакомиться — для этого требовалось найти посредника. Всего за мгновение он выстроил в голове четкий план.
Чжао Цзюнь случайно поднял взгляд и снова приветственно кивнул ему, Шэнь Бижань в ответ тоже приподнял бокал с улыбкой.
Сегодня он больше не станет подходить к Чжао Цзюню. Его собственное время тоже дорогого стоит: он мог потратить два часа на пустое ожидания в кофейне, но мог уделить собеседнику всего десять минут на званом ужине. С такими людьми нельзя быть ни слепо высокомерным, ни излишне угодливым — необходима тонкая мера сдержанности и напористости, только так можно всё держать под контролем.
Только что ему удалось вытянуть из Чжао Цзюня причину перемены в его отношении — ею неожиданно оказался Чжу Хуайчжэн. Предыстория вышла комичной и нелепой: один из знакомых Чжао Цзюня, занимающийся «железом», договорился о встрече с Чжу Хуайчжэнем для обсуждения сотрудничества. Прождав добрых полмесяца, этот человек в последний момент получил от ворот поворот: Чжу Хуайчжэн сослался на срочную необходимость встретиться с каким-то директором компании Glance, заявив, что это дело чрезвычайной важности и высочайшего приоритета. Беднягу жутко запудрили мозги, а в итоге в интернете вообще не нашлось никакой компании с названием Glance. Тот прибежал жаловаться Чжао Цзюню, и этот рассказ изрядно того напугал.
Во время разговора Чжао Цзюнь то и дело пытался выведать у Шэнь Бижаня характер его отношений с Чжу Хуайчжэн. Неудивительно, что когда Шэнь Бижань вскользь обмолвился, будто один его знакомый предпочитает пино-нуар, Чжао Цзюнь тут же попытался выяснить личность этого человека. Шэнь Бижань мог лишь улыбаться и уходить от прямых ответов, что, пожалуй, сделало его образ еще более непостижимым. Но небеса свидетели: у него с этим молодым господином Чжу не было и тени каких-либо близких связей.
Впрочем, раз уж всё внимание привлек именно Чжу Хуайчжэн, то часы к Чжао Цзюню не имели никакого отношения. Шэнь Бижань не хотел больше ломать над этим голову и решил вернуть горячую картошку в больницу.
Он повернулся, чтобы спуститься вниз, и встретился взглядом с камерой наблюдения на стене.
Видеокамеры были установлены по всему залу, но он не придался долгим раздумьям и просто зашагал вниз по ступеням.
Он и не подозревал, что тот секундный поворот головы был отчетливо запечатлен и в этот самый момент транслировался на большом экране внутри VIP-кабинета.
В приемной стояли три дивана, Гу Линьчуань сидел на центральном, почетном месте. Слева от него расположился Пэй Яньшэн: по отцовской линии его семья была безусловным лидером в сфере недвижимости, а по материнской занималась индустрией развлечений и медиа. Пэй Яньшэн обладал мрачным характером и происходил из не самой знатной ветви рода Пэй, однако он много лет дружил с Гу Линьчуанем в Европе и вернулся на родину вместе с ним. Справа сидел молодой человек по имени Чжоу Юйхэн. Семья Чжоу относилась к старому финансовому дворянству, скопавшему состояния на сделках с драгоценными металлами. Чжоу Юйхэн с самого детства воспитывался как очевидный старший наследник. И он, и Чжу Хуайчжэн были знакомы с Гу Линьчуанем еще до его отъезда за границу: хотя между ними временами проскакивала искра соперничества, оба они входили в ближний круг доверенных лиц Гу Линьчуаня.
Гу Линьчуань только недавно вышел на передний план, и общественность замерла в ожидании, каким образом он станет выстраивать свою расстановку сил. На этот месяц у него было запланировано несколько публичных мероприятий, призванных официально вывести троих близких друзей в свет.
Впрочем, сегодняшний камерный банкет в эти планы не входил — он случайно услышал имена в списке гостей и решил спонтанно вытащить людей развеяться.
Джефф стоял неподалеку, изображая официанта с подносом: его босс терпеть не мог посторонней прислуги, поэтому ассистенту то и дело приходилось подрабатывать нянькой. Глядя на двоих мужчин на диване, он невольно вспомнил молодого господина Чжу, который пару дней назад вился в кабинете шефа. Изначально Гу Линьчуань планировал вывести в свет в первую очередь именно Чжу Хуайчжэня, но из-за задержки, тянувшейся еще с церемонии перерезания ленточки у Гуанцинь, момент всё откладывался. И вот наконец представился подходящий случай, но кандидат сменился.
С одной стороны, если бы шеф дорожил им, то не стал бы так затягивать с публичным появлением. Но с другой — трудно сказать, что ему всё равно, учитывая, что вчера он лично отдал приказ подобрать для молодого господина Чжу две квартиры в центре города.
Джефф не мог разгадать замыслы Гу Линьчуаня и прочитать выражения лиц двух других сидящих рядом людей. Когда три ледяные глыбы собирались вместе, его самого едва не пробирал мороз до костей, так что даже вино он наливал предельно осторожно.
Чжоу Юйхэн посмотрел на экран:
— Это он?
Кто именно?
Кончики ушей Джеффа едва заметно шевельнулись, и он украдкой бросил взгляд на босс.
Гу Линьчуань коротко бросил:
— Угу, — и переключил изображение на камеру первого этажа.
Главный банкетный зал кишел гостями, под внешней роскошью дорогих нарядов и блеском украшений скрывалась тяжеловесная, затухшая гниль. Какая-то фигура легко и невесомо скользила среди толпы, одним своим присутствием заставляя всё вокруг словно покрываться легкой мягкой дымкой.
Шэнь Бижань обладал наименьшим весом среди всех присутствовавших в зале, но безо всяких усилий стал всеобщим любимцем. Казалось, способность оказываться в центре внимания и перехватывать инициативу была заложена в нем от рождения. Ему не требовалось проявлять излишнюю активность — высокие чиновники и богатые торговцы один за другим сами тянулись к нему. Он непринужденно общался с ними, поднимал бокал, делал глоток, вел беседу с легкой непринужденностью, прогуливаясь словно по собственному саду — изящно и безмятежно. В его чистых глазах не было ни жажды власти, ни корыстных стремлений, улыбка теплилась мягким светом, а вокруг словно разливалось слабое сияние. Разве мог кто-то остаться равнодушным, встретив такого человека? Разве кто-то не захотел бы переманить его на свою сторону — будь то в деловых интересах или ради заключения брачного союза?Гу Линьчуань чувствовал себя так, будто кусок драгоценного нефрита уронили в кучу жирного мяса: разбить его не разобьешь, но от одного этого становилось тошно. Ему жутко хотелось протянуть руку, выловить нефрит, тщательно отмыть, а затем бережно протереть мягким шелковым платком.
Чжоу Юйхэн спросил:
— Говорят, он занимается искусственным интеллектом?
— Вроде того, — Гу Линьчуань не отрывал глаз от экрана.
Пэй Яньшэн, чейхмурной вид не менялся весь вечер, посмотрел на Джеффа:
— Что значит вроде того?
Джефф молча покачал головой.
Дело было не в том, что информацию не удавалось найти — просто босс запретил ему копать. Выписавшись из больницы в тот день, он поклялся про себя как следует во всем разобраться насчет этого Ноа Шэня, но Гу Линьчуань предвидел его маневр и заранее предупредил: «Меньше лезь не в свое дело».
Хотя он работал на него уже много лет, Джефф по-прежнему регулярно выслушивал нагоняи. Делал мало — получал выговор за то, что у него в голове блохи. Делал слишком много — отчитывали за излишнюю инициативу.
Джефф чувствовал себя полным идиотом: босс был ему и небом, и землей, да вдобавок еще и сущим тираном.
Пэй Яньшэн тоже потерял дар речи, но расспрашивать дальше ему не хотелось. Зато Чжоу Юйхэн вставил еще одно слово:
— Похоже, за душой ничего нет, сплошные воздушные замки?
Гу Линьчуань немного подумал и вынес вердикт:
— Четырьмя ляэнами можно сдвинуть тысячу цзиней.
Пэй Яньшэн хмыкнул:
— Обычное мошенничество.
Гу Линьчуань оставил это без комментариев. Конечно, ему запрещали копать под Шэнь Бижаня, но до того, как он узнал, что Шэнь Бижань и есть Ноа Шэнь, он уже успел навести справки о его компании, так что в этом винить его было нельзя. По его мнению, хотя у основателя glance и были замашки афериста, действовал он хитроумно. Даже если это и был обман, то такой безобидный и мелкий, способный лишь слегка взмутить воду и оживить застоявшийся рынок венчурных инвестиций, так что подобное стоило даже поощрить.
На экране Шэнь Бижань уже минут пять о чем-то беседовал с дородным пожилым мужчиной. Джефф пояснил, что это вице-президент какого-то небольшого местного банка по фамилии Чжао. Гу Линьчуань подумал, что отечественный инвестиционный мир окончательно безнадежен. Он подстроил угол камеры, убрав из кадра это сальное лицо, и оставил только Шэнь Бижаня.
Шэнь Бижань лучезарно улыбался, его ало-красные губы слегка приоткрывались. Его детские, изящные черты лица полностью сформировались, превратившись в неземную красоту, достойную самих небес. К сожалению, камера видеонаблюдения не записывала звук, и Гу Линьчуань почувствовал легкое раздражение.
— Моя племянница просто без ума от парней с приятными голосами, — сиял улыбкой Чжао Гопин. — Она учится в Бостонском университете, вы ведь совсем рядом.
Шэнь Бижаню не хватало сил разбираться, какое именно расстояние разделяет Бостон и Сан-Франциско. Получив отказ вежливым намеком не вышло, и из элементарной вежливости ему пришлось все же добавить девушку в Вичате.
Человек, которого он хотел увидеть, уже ушел. У него закружилась голова, навалилась жуткая усталость, а при каждом вздохе в груди давала о себе знать ушибленная область.
Чжао Гопин сокрушенно покачал головой:
— Уже уходите? Тот, кого действительно стоит увидеть, еще даже не появился.
Шэнь Бижань вспомнил ту ВИП-комнату, битком набитую телохранителями, но не придал этому особого значения. Попрощавшись, он повернулся, чтобы уйти, как вдруг, подняв голову, заметил, что дверь ВИП-комнаты распахнута, а телохранителей и след простыл.
Освещение в главном зале внезапно приглушили. На мгновение воцарилась тишина, сменившаяся сдержанными вздохами толпы — легкими и плотными, словно пузырьки в бокале с шампанским, — вслед за которыми в воздухе поплыли всевозможные амбиции и желания.
— Директор Гу.
— Директор Гу.
Имени никто не называл полностью, но в мгновение ока Шэнь Бижань вдруг всё понял.
Шаги и взгляды всех присутствующих устремились в одну точку, и лишь он один стоял спиной к эпицентру. Его спина окаменела, но лицо оставалось беспристрастным: опустив взгляд, он пошел против течения толпы.
Однако шаги его становились все медленнее, и через мгновение он вовсе остановился.
Просто взглянуднуть разок.
Шэнь Бижань молча обернулся и, подняв глаза в полумраке, медленно посмотрел в самый центр толпы.
Шесть лет спустя Гу Линьчуань словно заново обрел себя. От юношеской мрачности не осталось и следа: теперь его брови и взгляд были холодными и пронзительными, а манеры — широкими и величественными. Высокий и статный, он стоял в окружении людей, словно луна среди звезд — одновременно так близко и так бесконечно далеко.
По правую и по левую руку от Гу Линьчуаня стояли двое мужчин с не менее выдающейся осанкой, а позади следовала целая процессия телохранителей. Хозяева вечера почтительно приветствовали его, но он хранил невозмутимое молчание. Телохранители оттеснили толпу на несколько метров, и когда этот глубокий взгляд опустился вниз и приблизился, сердце Шэнь Бижаня замерло. Но всего на секунду — взгляд Гу Линьчуаня скользнул мимо, не задерживаясь.
Между ними вроде бы мелькнуло подобие зрительного контакта длиной в доли секунды, а вроде бы и нет.
Каждый спешил поздороваться с Гу Линьчуанем, но тот пропускал приветствия мимо ушей и лишь слегка повернул голову назад:
— Юйхэн.
Тот тут же заговорил за него, выдав дежурные фразы, от которых, впрочем, веяло тем же холодом. В толпе приглушенно зашептались о том, что первой фигурой нового клана Гу неожиданно оказался Чжоу Юйхэн, и принялись наперебой гадать о дальнейших шагах корпорации Гуанцинь.
Не обращая внимания на пересуды, Гу Линьчуань шагнул в толпу. Телохранителям не пришлось прокладывать дорогу: перед ним люди сами расступались, образуя проход, в конце которого, к своему удивлению, оказался Чжао Гопин.
Польщенный до глубины души, Чжао Гопин торопливо поднял бокал и осушил его до дна. Гу Линьчуань отнесся к этому с прохладцей и тихо о чем-то спросил.
Шэнь Бижань находился далековато и не смог расслышать слов, уловив лишь низкий тембр голоса. Стоя в тени и глядя на это незнакомое и в то же время до боли знакомое лицо в профиль, он долго молчал, а затем, опустив глаза и слабо улыбнувшись, повернулся, собираясь уйти.
Чжао Гопин резко повернулся и указал куда-то в сторону:
— Это же он — Ноа! Постойте.
Сердце Шэнь Бижаня резко ухнуло вниз, ноги точно вросли в пол, а по спине побежали мурашки такой сковывающей ледяной волной, что ему стало трудно даже повернуться.
Окружающие доброжелательно подняли в его сторону бокалы — даже те, с кем он до этого не обмолвился ни единым словом.
Сзади послышались шаги — неторопливые, размеренные. Ощущение чужого давления нарастало по мере приближения, сделалось невыносимо близким и вдруг растворилось в одно мгновение.
http://bllate.org/book/33093/4060644
Готово:
