Глава 12
На следующий день на рассвете префект Дуань и впрямь избавился от своего полуживого и вялого вида: помрачнев лицом, он воссел на главном месте, бросил взгляд на сжавшуюся в углу и отдыхающую больную собаку и начал допрос.
Он опрашивал всех подряд — от деревенских старост до стражников, разбившись по три-четыре человека, они по очереди заходили в залу и опознавали эту хворую дворнягу.
Один за другим люди проходили мимо, лишь бегло взглянув на животное, но в конце концов один из старост рухнул на колени, ударился лбом о пол и доложил:
— Отвечаю вашему сиятельству, эту собаку я знаю.
Дуань Цзымин с ехидной улыбкой велел:
— Говори!
— Ее держит у себя Ню Дагай из нашей деревни, — честно ответил староста.
Префект Дуань кивнул и отдал приказ судебным приставам:
— Позовите Ню Дагаева.
Не прошло и трех четвертей часа, как Ню Дагаев предстал перед судом. На нем были траурные одежды из грубой мешковины, а глаза покраснели и опухли, как персики. Стоявшая неподалеку больная собака, завидя хозяина, затявкала: «Гав-гав», — уставилась на него и попыталась с трудом подняться на лапы, но услышала, как Ню Дагай яростно рявкнул на нее:
— Пошла вон!
Дуань Цзымин откинулся на спинку кресла, холодно оглядывая обиженную и не смеющую подойти к хозяину дворнягу, прищурился и потребовал у Ню Дагая объяснений.
Ню Дагай рухнул на колени и со слезами на глазах запричитал:
— Ваша честь, умоляю, проявите проницательность! Эта собака уморила моего отца.
Оказалось, что эту старую больную собаку и впрямь держал его покойный отец, который от нечего делать целыми днями любил таскать пса с собой на прогулки.
Несколько дней назад старик по обыкновению повел пса послоняться в окрестностях рудников и в итоге неосторожно сорвался в пропасть насмерть.
Позже люди рассказывали, будто все случилось потому, что пес внезапно бешено залаял и куда-то умчался, а старик Ню бросился за ним вдогонку и оступился.
Рассказчик качал головой и вздыхал:
— Кто же знал, что в полдень они ушли вдвоем, а под вечер вернулась лишь собака да еще и подняла страшный лай! Кое-кто из наблюдательных людей почуял неладное, увязался за псом следом и неожиданно обнаружил тело старика Ню. Тот человек хотел было унести тело обратно, да только старик был крепким и тяжелым, сдвинуть его с места не получалось. А когда они вернулись туда с подмогой, случилось странное — труп исчез!
Ню Дагай слылся сыном почтительным, а услышав, что отец сгинул из-за собаки да к тому же остался без погребения, немедленно схватил мотыгу и бросился за животным.
Пес оказался сообразительным: получив несколько ударов мотыгой, он сбежал и уже несколько дней как не появлялся дома.
— Почему же ты не позволил собаке отыскать тело твоего отца?
— Сгоряча разве сообразишь такое? Потом я пытался искать с собаками соседей, но и они ничего не нашли.
— Выходит, затаив обиду, ты решил до смерти замучить эту собаку? — допытывался префект.
— Ваша честь, я в последнее время только тем и занят, что ищу тело отца, откуда у меня время возиться с ней?
Тоже верно. Дуань Цзымин кивнул и снова спросил:
— А ну-ка вспомни, не творила ли эта собака еще каких пакостей, из-за которых люди так жаждут ее прикончить?
Не успел Ню Дагай ответить, как кто-то в зале растолкал толкущихся по сторонам людей, с грозным криком выскочил вперед и взревел:
— Дуань Цзымин, до чего же ты бесстыден!
Дуань Цзымин скосил глаза на звук, хмыкнул носом, подался вперед, раздвинул губы и обнажил зубы:
— Младший министр Жуань, у вас с глазами что-то? Подойдите ближе и взгляните хорошенько: мои зубы ровные, как жемчуг, один к одному, какое же тут бес-стыдство?
— Сдается мне, что это такое? — молодой господин Бао высоко взметнул несколько больших листов бумаги и гневно вопросил.
— Местная новостная сводка!
— И правда деревенщина, даже название придумал мерзкое и ядовитое! Подумать только, пасквильная газетенка! — скрежеща зубами, молодой господин Бао смял бумагу в комок и швырнул в Дуань Цзымина. — Получай за свои пасквили!
Оказалось, что ради разведки вражеских позиций он специально переоделся в простое платье, намереваясь затесаться в толкучку зевак и тайком понаблюдать, как Дуань Цзымин ведет допрос. Шагая по дороге, он то и дело замечал, как двое или трое раздают листовки, а прохожие берут их, внимательно вчитываются и неизменно ухмыляются. Из любопытства он тоже взял одну почитать и никак не ожидал, что там в мельчайших подробностях описывается вся история его прибытия с Бо Цзинем, и даже упоминается их пари с Дуань Цзымином.
В описании Бо Цзинь, разумеется, представал холодным, горделивым и несравненным красавцем. А он...
— Я и есть деревенщина, и что ты мне сделаешь? — заносчиво задеристым голосом бросил Дуань Цзымин.
Молодой господин Бао с усмешкой ткнул пальцем в собственный прохладный кончик носа:
— Да даже если мое лицо побито ветром и снегами словно физиономия вдовца, это в тысячу, в десять тысяч раз лучше твоей кислой, чахлой хари человека, который никак не может пописать!
— Ах ты... Жуань Баоюй! Посмей только повторить это еще раз!
Молодой господин Бао шагнул в залу, упер руки в боки и принял поистине исполинскую позу:
— Дуань Цзымин, растопырь свои ослиные уши и слушай мастера внимательно...
Внутри залы и за ее пределами, за исключением переругивавшихся меж собой двоих, царила мертвая тишина. Присутствовавший при допросе судебный секретарь сообразил первым: руководствуясь принципом не выносить сор из судебной избы, он сметливым жестом приказал приставам захлопнуть двери зала судилища. Успешно отгородив пылкого правительственного чиновника от жаждущей зрелищ толпы, он и сам моментально испарился.
А те двое в зале тем временем сошлись еще ближе, оглашая округу воплями и брызгая слюной. Вскоре неизвестно кто первый пустил в ход кулаки, и оба покатились по полу, вцепившись друг в друга в яростной схватке.
Ругаться молодой господин Бао умел мастерски, но дрался крайне просто — лишь молотил обеими руками, в промежутках разве что выбрасывая ноги.
Постепенно префект Дуань взял верх: он ловко перевернулся и прижал молодого господина Бао к полу, намертво вцепившись ему в воротник.
— До чего же вы оба праздные. — у стола для допросов кто-то подал голос. Низкий и приятный на слух тон принадлежал Бо Цзиню.
Жуань Баоюй тут же сбросил с себя Дуань Цзымина, шмыгнул носом и поспешил пожаловаться:
— Ванй, я допросил семнадцать человек, а префект Дуань — всего одну собаку! Я и так в убытке, так он еще и специально утаил сведения о бродяжьих учетных записях! Он жульничает!
Бо Цзинь невозмутимо дочитал протокол допроса и искоса бросил взгляд на молодого господина Бао:
— Застегни воротник!
Молодой господин Бао стер со лба мелкий пот, с милой улыбкой запахнул одежду и принялся озарять Бо Цзиня сияющими улыбками.
А Бо Цзинь уже перевел взгляд на Дуань Цзымина.
Префект Дуань тоже потупился:
— Что ж... тогда я с радостью уступлю ему лишние семнадцать часов!
— Кто просит тебя уступать! Отдай мне бродяжьи учетные записи, мне нужно вести расследование! — тут же взвился молодой господин Бао.
— Вы оба должны закончить дела через семнадцать часов! — Бо Цзинь поднялся и вышел из парадной залы.
Молодой господин Бао с испуганным видом поплелся следом. Миновав галерею из булыжника, Бо Цзинь наконец остановился и холодно обернулся:
— Чего увязался? Иди расследуй преступление!
Жуань Баоюй закусил губу, его уши покраснели донельзя. С самым серьезным видом он широко раскинул руки, намереваясь с разбегу уткнуться Бо Цзиню в грудь, но Бо Цзинь без лишних церемоний схватил его за шиворот и предсказуемо отшвырнул прочь.
И в этот раз получилось ровно восемь шагов.
На сей раз молодой господин Бао вовсе не пал духом: бодрый и полный сил, он поднялся на ноги, склонил голову набок и ослепительно улыбнулся:
— Ну... ванй, я сию же минуту отправляюсь за дело! Только осталось сказать еще кое-что, о чем просто нельзя молчать.
В лучах теплого весеннего солнца Бо Цзинь прекрасно понимал, что тот собирается ляпнуть, но запрещать не стал — просто запрокинул голову, прищурился на плывущие облака и терпеливо ждал.
— С этой тварью Дуанем меня ничего не связывает. Ванй, можете быть спокойны, я — принципиальный пассив, ни за что не лягу под двух активных! Я побежал расследовать!
Бо Цзинь замер и невольно уставился ему вслед.
В конце усыпанной цветными камешками тропинки молодой господин Бао вдруг резко обернулся и ослепительно улыбнулся:
— И еще кое-что архиважное: ванй, вы и правда невероятно красивы!
Такого помешательства на чужой внешности свет еще не видывал.
Младший министр Жуань на сей раз действовал решительно: раз решил вести дело, значит, будет вести.
Не дожидаясь, пока Дуань Цзымин пришлет остальные свитки с делами, он отправился прямиком на место кражи серебра. В подражание ваню он сел на коня, а не в чиновничий паланкин.
Дорога выдалась прохладной, но мягкий ветерок бодрил и наполнял силами.
Лепестки случайных цветов оседали на его плечах, и он то и дело поворачивал голову, сдувая их. На середине пути отряд остановился.
Жуань Баоюй поинтересовался причиной.
Приставы доложили:
— Впереди кто-то трупы перевозит.
— Трупы перевозит? — молодой господин Бао приподнял брови. Ему доводилось слышать об столь диковинном ремесле, но увидеть воочию оказии не выпадало. И вот наконец представился шанс, да только время сейчас...
Пока он колебался, до его слуха донеслись шепотки сопровождавших местных стражников:
— На сей раз везут девицу Цуйцяо из северной деревни. Похоже, возвращают ее в родные края для упокоения.
— Правда? Такая писаная красавица сгинула на чужбине, эх, жалко-то как.
Услышав это, молодой господин Бао почувствовал, как у него загорелись глаза, и вновь поддался своему недугу:
— Раз погибшая — красавица, а я ее даже живой не видал... Это... это просто возмутительно! Надо бы взглянуть, выразить покойнице пару слов соболезнования. Просто взглянуть и выразить соболезнования, много времени не займет.
По его расчетам, Дуань Цзымин все равно управится не так быстро.
Красавица и вправду оказалась хороша собой, но все же не настолько, чтобы тягаться с ванем.
Спрыснув с коня, Жуань Баоюй с самым сдержанным видом нарезал вокруг красавицы ровно три круга, потер подбородок и вздохнул:
— Жаль такую прелестницу. Хоть она и не так хороша, как мой ванй, но тоже редкость.
Сказав так, он снова принялся кружить вокруг гроба и поинтересовался увозчика трупов:
— Для чего этот гроб?
Гробовщик опустил голову и ответил:
— Днем тела в гробу лежат, а ночью мы их ведем дальше.
Молодой господин Бао протянул «о-о-о», ткнул пальцем в сторону покойников:
— Ты вези разом пять трупов, а гроб-то всего один? Что, нынче столько народу помирает?
Не успел гробовщик раскрыть рту, как стоявший рядом спутник уже пояснил:
— Докладываю вашему сиятельству, у нас тут неподалеку медные рудники, недавно свирепствовала моровица, много народу полегло, вот труповодам и прибавилось работы.
Гробовщик тоже торопливо добавил:
— Рудокопы народ в основном бедный, денег на гроб до дому не хватает, вот и приходится ютиться — днем прячутся от солнца в тенистых местах.
Жуань Баоюй снова протянул «о-о-о», но на сей раз от души хлопнул ладонью по гробу и скабрезно ухмыльнулся:
— Такой огромный гроб! Если спрятать в нем серебро, небось уйдет немало!
Гробовщик тут же перепугался до смерти, замахал руками и затараторил, что нет-нет-нет, после чего бросился откидывать крышку гроба, требуя, чтобы Жуань Баоюй все проверил сам.
Стоявший рядом спутник тоже заступился:
— Ваша честь, этого человека зовут Жуань Фан, он уже много лет промышляет здесь перевозкой тел, его все знают. Когда недавно пропало рудничное серебро, господин Дуань тоже обыскивал его гроб — опасаясь двойного дна, он тогда разрубил этот гроб на восемь кусков.
— И после того как разрубили, ничего не нашли?
— Докладываю вашему сиятельству, ничего.
Подозрения были полностью сняты. От самого Жуань Фана разило таким зловонием, очевидно, трупным ядом, что молодой господин Бао в конце концов не выдержал, вскочил в седло и со вздохом произнес:
— Надо же, однофамильцы, а какая пропасть между людьми! Почему ты ничуть не симпатичный да к тому же еще и рябой?
Жуань Фан толком не расслышал, что он бормочет, лишь отступил в сторону, прижимая трупы к обочине, чтобы дать ему дорогу.
Тем временем на горизонте вновь занавесил мелкий дождь.
В Юнчана всегда было сыро, земля раскисла, и Жуань Баоюй помчался прочь, оставляя за собой глубокие следы копыт.
Вскоре показались рудники. Соскочив с коня, Жуань Баоюй поманил пальцем пленных бандитов и потребовал:
— Где именно вы грабили серебро? Ну-ка укажите!
Один из разбойников ткнул пальцем:
— Здесь, и здесь... И вон там, возле плавильных мастерских у рудников, мы все ограбили.
— А после грабежа что было?
— А потом явились правительственные войска, завязалась драка.
— Я спрашиваю, куда делось награбленное серебро?
Арестант моргал глазами, долго думал, а затем с чувством отрапортовал:
— Не знаю!
Жуань Баоюй едва не рухнул с коня:
— Полдня грабили, а куда делось серебро, понятия не имеешь? Зачем тогда вообще приперся?!
— Главарь же велел: кто грабит — тот грабит, а кто везет серебро — тот везет. Это называется... как его? Во, разделение труда!
— Ох, и впрямь отличное разделение труда. Вы отвечаете за то, чтобы быть пушечным мясом и вмиг лишиться голов, а ваш главарь отвечает за то, чтобы прибрать к рукам серебро и смотать удочки. Прекрасно, просто прекрасно!
Бандит тут же скривил губы:
— То-то и оно, главарь наш — сущий гад! Еще дурил нас, говорил, мол, дело выгорит — будем вино пить вволю и тискать девок сколько душе угодно!
Жуань Баоюй закатил глаза и снова спросил:
— А помнишь ли ты, в какую сторону они повезли серебро?
Разбойник тут же придвинулся ближе:
— Ваша честь, если я вам услужу, будет ли мне награда? Нельзя ли помиловать меня и дать хоть какую девку потискать?
Его волновало вовсе не то, даруют ли ему жизнь, а лишь то, удастся ли кого-нибудь потискать.
Этот человек был круглым дураком.
Самое печальное, что среди тех семнадцати захваченных живьем головорезов он еще считался на редкость смышленым.
Похоже, главарь разбойников и впрямь всё тщательно спланировал: на передовую в качестве пушечного мяса он набрал сплошных безмозглых остолопов.
Жуань Баоюй вздохнул, уже понимая, что толку от этого типа никакого.
Так и оказалось: сколько людей приходило грабить — не знает.
Кто еще был на месте, кроме них — не знает.
Куда увезли серебро — не знает.
Даже как звали главаря разбойников, он понятия не имел, но при этом с гордым видом заявлял:
— Главарь он на то и главарь, кто станет попусту выяснять, как его зовут и величать.
Не добившись успехов, Жуань Баоюй был вынужден обратиться к следовавшим позади солдатам, заставив их заново разыграть маршрут того дня.
Однако воины в один голос твердили:
— Когда мы прибыли, никаких повозок с серебром уже не было, ничего не видели.
Потеряв дар речи, Жуань Баоюй тщательно осмотрел местность вокруг рудников и ничего не оставалось делать, как повернуть коня обратно.
Вернувшись, Жуань Баоюй первым делом направился к Бо Цзиню, чтобы доложить начальству о ходе расследования.
Бо Цзинь не стал останавливаться в резиденции префекта, как Дуань Цзымин, а подыскал себе тихое уединенное местечко, чему Жуань Баоюй был безумно рад.
Переступив порог, он расплылся в улыбке и отрапортовал Бо Цзиню:
— Ванй, я вернулся!
Бо Цзинь полулежал на стуле и, заметив его сияющий вид, обронил:
— Есть успехи в расследовании?
— Пока нет.
— Нет, а сам аж порхаешь.
Жуань Баоюй хихикнул:
— А как, по-вашему, должен был поступить я — забиться в угол и сидеть ломать голову? Если так, я сию же минуту отправляюсь!
Стоило ему договорить, как Бо Цзинь никак на это не отреагировал, лишь сосредоточенно уставился в окно. Спустя мгновение он метнул чашку со словами жуткими и леденящими, в которых прозвучало всего два слога:
— Выходи!
Чашка рассекла воздух с яростным свистом, но не попала в прятавшегося в тени человека, а, упав во дворе, разлетелась на мелкие осколки.
Прибывший явно был мастером высочайшего класса. Больше не таясь, он вышел из укрытия, сложил руки перед грудью и произнес:
— Младший имеет честь приветствовать ваня.
Фиолетовые глаза Бо Цзиня слегка сузились, и с его губ сорвался холодный смешок:
— Заместитель командующего Фан Ни! Не ожидал, что сам император пришлет вашу милость следить за мной — вы и впрямь ко мне неравнодушны.
Фан Ни, заместитель командующего императорской гвардией и один из лучших мастеров при дворе, и слова Бо Цзиня были чистейшей правдой: нынешний Сын Неба действительно относился к нему со всем «вниманием».
А Фан Ни, сложив руки в приветствии, даже лицом не изменился и произнес:
— Император беспокоится о безопасности ваня и приказал мне тайком охранять его.
Услышав это, Бо Цзинь вновь холодно усмехнулся:
— Здесь мне ничто не угрожает, утруждать командующего Фана не нужно, возвращайтесь-ка вы во дворце.
— Едва ли. — Фан Ни поднял голову, и в темноте ночи ярко блеснули его глаза. — Подчиненный только что видел, как кто-то тайком проскользнул в покои ваня. Прошу ваня проявить снисхождение, но ради вашей же безопасности позвольте мне войти и все обыскать.
Обстановка вмиг накалилась.
Жуань Баоюй огляделся вокруг и и впрямь заметил за кроватью мелькнувшую человеческую тень — судя по очертаниям, это был крепкий мужчина.
Не успел он оценить обстановку, как со стороны Бо Цзиня последовал приказ:
— Не нужно. Это мой старый сослуживец, зашел по старой памяти поболтать. Не стоит беспокойства командующего Фаня.
Его открытость несколько озадачила Фана Ни, и лишь спустя мгновение тот ответил:
— Тем более мне необходимо войти. Отбывая сюда, я получил прямой указ императора: если кто из прежних знакомцев пожалует к ваню, задержать всех без исключения.
— Не позволю.
— Ванй, это высочайшая воля, подчиненный не властен ослушаться.
— Командующий Фан. — Бо Цзинь поднялся на ноги, в его рукавах заструилась истинная ци. — Раз он мой старый сослуживец, значит, мы плечом к плечу делили тяготы ратных полей. Скажи мне, неужели я позволю тебе увести его силой?
Почувствовав неладное, Фан Ни мгновенно собрал ци в ладонях, и мощный удар разметал деревянную дверь в щепки.
Незваный гость как раз стоял за кроватью, и Фан Ни отчетливо разглядел его силуэт. Не колеблясь ни секунды, он развернул ладонь и снесшей всё на пути волной ци устремился к изголовью кровати.
Бо Цзинь не проронил ни слова. Шагнув вперед, он принял этот удар на себя, а из его рукава скользнул тончайший клинок, зловеще поблескивая на свету.
— Уходи!
Едва прозвучало это слово, как человек за кроватью все понял: он проломил оконную решетку и в мгновение ока растворился в ночной темноте.
Бо Цзиню, так и не вкусившему крови Су Жань, было не занимать силы до самого Фаня Ни.
Но сейчас, чтобы задержать Фаня Ни хотя бы на чашку чая, он вынужден был выложиться без остатка.
Чужак уже скрылся, а Фан Ни не смел причинить ваню серьезного вреда. Вырвавшись, он тут же взмыл на крышу и бросился в погоню на юг.
Во дворе остались лишь Бо Цзинь и Жуань Баоюй.
Молодой господин Бао, палладий по натуре, с горящими сердцами в глазах тут же бросился к нему:
— Ванй, вы просто неподражаемы! Непобедимо прекрасны!
Но Бо Цзинь не отвечал. Опираясь о стену, он медленно вошел в комнату, так же медленно опустился на стул и спустя мгновение изверг изо рта огромную лужу алой крови.
Напуганный до смерти Жуань Баоюй бросился поддержать его за плечи и тут же почувствовал, что тот по-прежнему горит в лихорадке, а одежда насквозь промокла от холодного пота.
Еще через мгновение Бо Цзинь снова выплюнул кровь — на сей раз целую реку, которая едва не залила весь подогнутый край одеяний Жуань Баоюя.
Сердце Жуань Баоюя сжалось от боли. Стоя на месте, он словно лишился души и пролепетал:
— Да этот Фан Ни совсем с катушек съехал, раз посмел так ранить ваня!
Бо Цзинь тяжело опустил голову:
— Он не бил в полную силу. Это я сам кончен мне без Су Жань уже не подняться, я теперь как старый чахоточный старик, любое дуновение ветерка способно меня сломить.
— Что же делать, ванй, я пойду за лекарем!
— Бесполезно. Кроме Су Жань, не поможет ничто. Это я был так наивен, думая, что смогу с этим завязать.
— Но как же так! Су Жань больше нет! Все четыре порции, что мы привезли, закончились!
— Никак. Самое худшее — смерть. В конце концов, всего лишь смерть... и не более того.
Тихо проговорив это, Бо Цзинь уронил голову на стол и спокойно погрузился во тьму, теряя сознание.
http://bllate.org/book/33089/4060235
Готово:
