Человек в жёлтом сделал два шага, оглянулся на Хэ Мяо и знаком велел ему следовать за ними.
Танму: «Как бы то ни было, Мяомяо, иди за ними, в конце концов вы ехали в одной телеге».
Брат Птица: «Иди. С твоим телосложением лучше обзавестись старшим братом-покровителем».
Хэ Мяо последовал за человеком в жёлтом и присел среди толпы на этом двороре, как вдруг ему прямо на голову бросили красное тюремное рубище, от которого исходил крайне густой и кислый запах.
Хэ Мяо не выдержал и, отвернувшись, сдавленно зарычал.
Вмиг он стал центром внимания толпы.
Тот самый циньский воин, который уже отошел на пару шагов, обернулся, и хлыст в его руке полетел прямо в Хэ Мяо.
Зрители смотрели на это так, будто это был фильм про шпионов.
Любитель печенья из блинчиков как раз собирался заварить лапшу, но от напряжения раскрошил весь сухой брикет.
«Осторожно!»
Среди бесчисленных предупреждающих танму нашлись и те, кто переживал с досадой:
«Ну до чего же бестолковый, неужели нельзя было стерпеть?»
«Да легко тебе говорить языком трепаться, попробовал бы сам! Ты думаешь, это по телевизору кино крутят?»
«На твоем месте ты бы и из гор-то выйти не смог».
«Все, кто тут умничает, проваливайте к чертям!»
«Бьюсь об заклад, их тюремные робы лет восемьсот не стирали, а то и вовсе поснимали прямо с мертвых каторжников».
У Хэ Мяо не было времени читать танму перед глазами, иначе он бы со страху сошел с ума прямо на месте. Он как раз вовсю уворачивался от того удара хлыста, когда сзади неожиданно высунулась огромная ручища, ухватила хлыст, вытянула его и швырнула в сторону.
Из-за его спины вышел худощавый мужчина ростом не менее метр девяносто, одетый в грубые одежды. Одно его исполинское телосложение заставило свирепого на вид циньского воина испуганно заикаться:
— Т-ты, этот каторжник, чего удумал?
— По циньским законам запрещено избивать заключенных, не находящихся на отбытии повинности. Ты, будучи циньским чиновником, этого не знаешь?
Воин отступил на два шага, а когда сородичи по оружию окружили их толпой, они скрутили этого рослого мужчину и принялись избивать.
Хэ Мяо: — — —
— Не надо, не бейте.
Делать было нечего, и он попытался снять с пальца то самое индустриальное кольцо. Вообще-то Хэ Мяо еще немного верил, что его попадание в этот мир связано с кольцом, но он не мог смотреть, как из-за него избивают человека.
Возможно, он бы и не стал первым бросаться кому-то на помощь, но и быть должником не собирался.
«Мяомяо, главное — самосохранение, лучше не лезь».
«Точно, ты же хрупкая маленькая фарфоровая куколка».
Помощь 1: «Хэ Мяо, мы считаем, что нужно обязательно помочь тому, кто за тебя заступился».
«Великий прав: если кто-то пострадает из-за того, что попытался защитить Мяомяо, а Мяомяо будет смотреть на это холодным взглядом, то кто вообще станет помогать Мяомяо в том месте?»
Сжав кольцо в руке, Хэ Мяо осторожно, пока никто не обращал на него внимания, отыскал главного среди тех трех циньских воинов, которые конвоировали их сюда.
Подобных бунтарей и нарушителей запретов каждый день было в избытке, и Кун Дань не собирался вмешиваться в чужие дела. Что же до того юнца, которого они притащили из Волости Чецянь, то пусть побудет здесь какое-то время, пока не отыщутся его сородичи.
Кто бы мог подумать, что, когда он уже собрался уходить, юноша поспешно направился к нему, протянул сверкающее серебром кольцо, а затем повернулся и указал на избиваемого человека.
В глазах юноши отражалось причудливое сияние от окружающих костров.
Кун Дань мысленно вздохнул: в прошлой жизни это, должно быть, был избалованный молодой господин в роскошных одеждах, а в час падения оказался таким покорным и безответным — до чего же жалко. Кун Дань не взял его кольцо, а подошел и предупредил циньских стражников:
— Им еще не вынесли приговор, не забивайте до смерти.
«Эх, а этот, похоже, неплохой человек».
Увидев, как циньский воин по имени Дань, которого перевел профессор Ван, преградил путь стражникам и прекратил избиение этого добросердечного человека, зрители снова сочли его вполне сносным парнем.
Кун Дань повернулся, указал на Хэ Мяо и сказал пару слов стоявшим здесь стражникам. Проходя мимо Хэ Мяо, он хлопнул его по плечу, а затем увел Юня и Ху.
В танму наперебой стали упоминать Ван Цинюаня: «Профессор Ван, что только что сказал Дань? Он ведь просил присмотреть за Мяомяо, да?»
Через несколько секунд появился перевод субтитров от Ван Цинюаня: «Дан: Этот **, *внимания* заслуживает призыв начальника **».
Зрители развернули целое соревнование по домысливанию фраз, а Ван Цинюань напрямую позвал Всемогущего Чжана.
«Этот парнишка, возможно, непрост, к тому же нам еще нужно подать доклад начальству, так что вам лучше его не задирать, глядишь, начальство его еще и вызовет».
Ван Цинюань: «@Автомеханик, любитель древнего циньского произношения Всемогущий Чжан, в целом смысл именно такой».
Глава 12. Хороший сокамерник
Хэ Мяо потащил рослого парня, который заслонил его от хлыста, и тут же почуствовал от того крепкий запах алкоголя: мало того, избитый амбал умудрился вырубиться и спал прямо на земле.
«Его вырубили или он спит?»
«Похоже, спит. Лицо у него нормальное, должно быть, ничего страшного».
Хэ Мяо негромко произнес:
— От него пахнет алкоголем, похоже, он основательно надрался.
При этом он протянул руку и проверил дыхание благодетеля — ровное.
Судя по придирчивым и дотошным циньским законам, этот тип случайно не за пьянство ли сюда угодил? И даже при этом он смог подняться и заступиться за него! Хэ Мяо мысленно записал его в хорошие сокамерники.
«До чего же лихой и свободолюбивый, этот парень — настоящий великий герой, не иначе!»
«Кстати, когда я впервые увидел рост этого человека, у меня разыгралось воображение, и я подумал, что он вполне может оказаться нашим харизматичным предком».
«Теперь видно, что это исключено. Посмотри на его одежду — она почти такая же, как у всех вокруг, даже хуже, чем у тех стражников. Но судя по внешности, это явно харизматичный тип, способный собрать вокруг себя банду братушек».
«Ой, а вдруг это Лю Бан? Говорят, Лю Бан мог подчинить себе целую ватагу молодцов да еще и жениться на красавице из богатой семьи; наверное, он выглядел так, будто может дать знатный отпор, и уж точно должен соответствовать стандартам высокого роста и правильных черт лица».
«Не стоит каждого встречного с приличной внешностью записывать в исторические личности, ладно? Хотя в династии Цинь населения было не больше, чем в одном нашем мегаполисе первого эшелона, но все же там жило по меньшей мере двадцать миллионов человек, и вероятность того, что стример в первый же день в глуши столкнется с историческим персонажем — один на двадцать тысяч».
Пожалуй, слова Кун Даня возымели действие: перед тем как загнать заключенных в маленькие одиночные камеры, Хэ Мяо выдали куда более свежую арестантскую робу.
Стражники, сжимавшие в руках длинные хлысты, расхаживали взад и вперед среди толпы заключенных и громко покрикивали.
К счастью, теперь у них был мастер перевода профессор Ван, и через танму Хэ Мяо понял, чего от них требуют: заключенные должны были переодеться в арестантские робы прямо под открытым небом.
Ван Цинюань: «Мало того, все личные вещи на вас больше вам не принадлежат».
Хэ Мяо: Моя толстовка, мои кроссовки...
Затем он увидел, что многие не стали снимать обувь, и уже подумал, что его обувь удастся сберечь, как вдруг один из стражников остановился перед ним и знаком потребовал переодеться.
Кроссовки с ног Хэ Мяо были так же легко и непринужденно конфискованы неким стражником.
«Эти прихвостни, сукины дети, забрали кроссовки Мяомяо! У тебя что, такой же размер ноги, как у него?»
«В эпоху феодализма эти солдафоны и впрямь ничем не отличались от бандитов».
«Так не только в эпоху феодализма военные так себя ведут, просто мы живем под красным стягом, и нас защищают дяди из Народно-освободительной армии».
«Мяомяо, не плачь, отдай ему! Не пара же кроссовок в самом деле? Награди его грибком стопы в придачу».
Хэ Мяо все же было немного грустно, но лишь совсем чуть-чуть: события сегодняшнего дня выдались слишком захватывающими, и возможность благополучно выжить была для него лучшим исходом.
Скинув обувь, он созерцал довольно убогое зрелище: в свете тусклых, мечущихся языков пламени древние люди переодевались прямо под открытым небом.
В трансляции не удосужились поставить даже цензуру, и зрители в чате хором завопили, что у них кровоточат глаза.
Когда дошла очередь до переодевания Хэ Мяо, технический специалист платформы Доудоу через режим наложения накинул цензурное размытие на эту трансляцию, вмешиваться в ход которой они не имели права.
Натянув красную тюремную робу и опустив взгляд на сокамерника, который все еще валялся на земле, Хэ Мяо немного поколебался, побежал и выпросил для того одежду, после чего присел на корточки и помог переодеть товарища.
Эту робу ему дал тот самый стражник, который забросил себе его кроссовки — хоть какая-то совесть у него нашлась. От робы не разило зловонием, к тому же она была достаточно просторной и длинной.
Пока Хэ Мяо раздевал сокамерника, зрители, только что оплакивающие его судьбу, вновь превратились в орущих петухов со своими «а-а-а-а-а».
Из-за удачного ракурса великолепное телосложение этого старшего товарища-сокамерника предстало на видео во всей красе.
«Разве это можно смотреть без VIP-подписки?»
«Мяомяо, раз уж начал раздевать, раздевай его дальше!»
Вплоть до того момента, как Хэ Мяо закончил переодевать его, этот старший сокамерник так и не проснулся, хотя нельзя сказать, что он был совсем без сознания — что-то бормотал.
Перевод от Ван Цинюаня: «Высокий мужчина: *воды*».
Затем Ван Цинюань предупредил Хэ Мяо: «Лучше достань ему немного воды, этот парень изрядно выпил».
Хэ Мяо кивнул: раз уж взялся помогать, нечего жаловаться. Он снова отправился на поиски стражника, умыкнувшего его кроссовки.
«Ха-ха-ха-ха, пара кроссовок нашего Мяомяо стоит полгорода!»
Стражник нахмурился, сунул ему в руки бурдюк с водой и что-то свирепо рявкнул, указав на него. Хэ Мяо прижал бурдюк к груди, закивал и пустился наутек.
Странное дело: привыкнув к этому месту, он почему-то стал воспринимать его как какой-то овощной рынок.
Хэ Мяо напоил своего доброго сокамерника, зажав горлышко бурдюка зубами, и поволок сокамерника вдвое пригнувшись к тому небольшому бараку, что им выделили.
Преступники здесь оказались вовсе не такими страшными, какими Хэ Мяо представлял их себе по дороге: кто-то даже заметил, как ему тяжело, и помог дотащить хорошего сокамерника.
«У-у-у-у, ну точно же, хороших людей вокруг больше!»
Подобные танму оборвались на полуслове, стоило Хэ Мяо поднять голову и разглядеть, как выглядит тот добрый человек, что помог ему подтащить великана.
Да это же тот самый старший брат в жёлтом, с которым они ехали в одной телеге!
Хэ Мяо кивнул в знак благодарности.
«Этот тип в жёлтом часом не положил глаз на нашего нежного и белокожего Мяомяо?»
Танму на экране так напугали Хэ Мяо, что он от неожиданности разжал руки и сокамерник с грохотом шмякнулся оземь.
Человек в жёлтом взмахнул рукой, жестом веля Хэ Мяо отойти в сторону, мол, он сам его потащит.
Хэ Мяо мотнул головой в знак отказа и снова ухватился за края одежды сокамерника.
Тогда человек в жёлтом просто взял здоровяка за ногу.
Человек в сером недовольно следовал за своим главарем, бормоча себе под нос что-то неразборчивое:
— Бу, неужели ты думаешь, что у этого типа еще остался какой-то клан, на который можно опереться? Зачем тебе вмешиваться в чужие дела? Помогать ему совершенно невыгодно, лучше бы мы пораньше нашли хорошее местечко внутри.
http://bllate.org/book/33085/4059407
Готово:
