Докладываю Вашему Величеству, этот человек родом из Государства Люли, в позапрошлом году прибыл в столицу для занятия торговлей. Похоже, он из себя что-то представляет, деньгами сорит направо и налево, с людьми ссорится крайне редко. Он большой любитель брать наложниц: в его резиденции числится свыше десятка женщин, причем большинство из них были введены в дом силой.
Полагаю, раз этот человек осмелился вести себя в столице столь нагло, его происхождение вряд ли так просто. Нынче приближается время дани, обозы из разных стран уже подходят к нашим границам. Если сейчас пронесется весть о его смерти, это может вызвать немало хлопот.
Выслушав это, Янь Хуэйсюэ кивнул, словно соглашаясь с его словами.
Хоть Государство Чжао и могущественно, оно не боится набегов малых стран, но с умиротворения Поднебесной прошло всего несколько лет. Если вновь вспыхнет война, ничего хорошего для простого народа в этом не будет. К тому же, хотя другие государства на вид и покорились Государству Чжао, кто поручится, что они не сговорятся за спиной? Подобное тоже представляет немалую угрозу.
Выясните личность этого человека. Что до убийцы... пускай все выглядит так, будто те две женщины покончили с собой из страха перед наказанием, и закроем это дело.
Слушаюсь!
С делом о купце-иноземце было покончено, как вдруг с другого конца пришла весть из Резиденции маркиза, Защищающего Государство: Маркиз, Защищающий Государство, страдавшей от долгом недуга, ныне полностью исцелился.
Слушая доклад императорского лекаря, Янь Хуэйсюэ не удержался от холодной усмешки и саркастически произнес: На свете и впрямь существуют столь чудесные лекарства, способные заставить человека мгновенно воскреснуть из мертвых?
Прежде Янь Хуэйсюэ отправлял в особняк бесчисленных лекарей, но те возвращались лишь с известиями, что болезнь зашла слишком далеко и спасти больного уже нельзя. С чего бы это вдруг всего за несколько дней он вернулся с того света и исцелился от всех недугов?
Мы сами поражены этим, Вашему Величеству. Поговаривают, исцелил его некий странствующий лекарь: стоило ему поставить всего несколько игл, как Маркиз, Защищающий Государство, пришел в себя. Не прошло и суток, как он уже свободно передвигался, да к тому же стал куда бодрее, чем до болезни — поистине удивительно.
Хм. — Янь Хуэйсюэ лишь усмехнулся, и по звуку невозможно было понять его истинный смысл.
Лекарь выглядел донельзя испуганным и встревоженным, не смея даже взглянуть на восседающего на троне императора, и продолжил: Маркиз, Защищающий Государство, преисполненный благодарности за спасение жизни и видя, что этот юноша кругл сирота, тут же решил усыновить его. Только вот юноша этот появился столь внезапно, что, по моему разумению, здесь кроется нечто подозрительное.
Маркиз только-только выдал единственную дочь замуж во дворец, как не прошло и нескольких дней, а у него откуда ни возьмись объявился приемный сын — больно много совпадений.
Такое совпадение, точь-в-точь как болезнь Маркиза, вызывает немало подозрений.
Имя у этого юноши есть?
Слушаю Ваше Величество, он называет себя Муроун Ин.
Ближе к вечеру император вновь пожаловал во Дворец Чусю.
Цзи Иньшу никак не ожидала, что император явится в такое время, а заметив, что в покоях невесть когда остались только они двое, почувствовала себя еще более тревожно.
Затем она услышала, как император неожиданно произнес: У тебя ведь есть старший брат, и зовут его просто — Ин.
Цзи Иньшу опешила, не ожидав, что император осведомлен о столь сокровенных вещах. Поймав его испытующий взгляд, она не посмела скрывать: У подданной действительно был брат по имени Ин, только вот родился он болезненным и скончался в младенчестве.
Маркиз с супругой поженились в юности и долгие годы жили в согласии, однако детей долго не было. Жена маркиза, желая укрепить собственное положение, сама подобрала маркизу наложницу. На следующий год та забеременела и родила двойню — мальчика и девочку. К сожалению, мальчик родился хворым и вскоре умер, в живых осталась только девочка.
Выжившей дочерью и оказалась Цзи Иньшу, а той наложницей была двоюродная сестра госпожи маркизы из рода Муроун.
Видя, что она ничего не утаила, Янь Хуэйсюэ отвел взгляд, перевел его на стоявший в стороне длинный лук и внезапно произнес: Я знаю, ты не желаешь быть узницей гарема. Так приняла ли ты решение по поводу моих слов, сказанных в тот день в кабинете?
Взгляд Цзи Иньшу последовал за его взглядом к длинному луку, а в глазах промелькнули борьба и боль.
У отца не было сыновей, кроме нее, дочери, у него никого не оставалось. Пусть ее не баловали как драгоценность, но воспитывали со всей душой.
Вот только как бы превосходна она ни была, ей все равно было не тягаться с сыном в сердце отца. Она убрала длинный лук, облачилась в свадебные одежды и стала пешкой в руках отца, отправленной в глубокие дворцовые покои.
Только вот смириться со всем этим она не могла.
Лишь спустя долгое время Цзи Иньшу заговорила: Ваше Величество, в этом мире не существует армии, которая стала бы подчиняться женщине.
Даже теперь предложение императора казалось ей слишком невероятным, хотя сердце несомненно дрогнуло.
Она уже смирилась со своей участью, но этот человек перед ней заявил, что императору требуется не прекрасная наложница, а отважный полководец.
Ты столько лет пробыла в армейском лагере, переодевшись мужчиной, и вряд ли показалась бы на людях, если бы вдовствующая императрица не вознамерилась призвать тебя во дворец. Я наслышан о твоих подвигах в войске, ценю тебя и желаю использовать твои таланты. А призыв во дворец — всего лишь повод для меня увидеться с тобой лично.
И что с того, что ты женщина? Я намерен привлекать к государственной службе таланты со всей Поднебесной, и каждый, кто обладает способностями, нужен мне.
Слушая его речи, полные амбиций, она невольно разглядывала стоящего перед ней мужчину, чей изумрудный взгляд гипнотизировал, словно ядовитая змея.
Цзи Иньшу подумала, что она всё-таки не согласна сгнить заживо в этих четырех стенах.
Я знаю, у тебя есть сомнения, но то, что я скажу дальше, заставит тебя отбросить так называемые колебания... Твой брат по имени Ин, похоже, вовсе не умер во младенчестве.
Цзи Иньшу: ???
Глава 13
Маркиз, Защищающий Государство, похоже, питал к своему приемному сыну особую слабость: едва оправившись от тяжелой болезни, он закатил в особняке пышный пир и перед лицом всей столичной знати представил этого юношу. В разговорах он сыпал сплошными похвалами, словно они были самыми настоящими отцом и сыном.
Когда Янь Хуэйсюэ услышал об этом, он сидел на втором этаже Баэни Ясной Луны — самого процветающего места в Столице Цзинду. Через оконную раму ему открывался великолепный вид на оживленную улицу.
Его изумрудные глаза скользили по потоку прохожих; из-за приближения церемонии дани в Столице Цзинду заметно прибавилось иноземцев-ху.
Отправляясь сегодня из дворца, он не взял с собой людей из Восточного Чана, зато привел Сяо Сюня.
Молодой главный командир, должно быть, впервые находился наедине с императором на таком близком расстоянии. Он потупил взор — было заметно, как он волнуется, — но прилежно исполнял роль телохранителя. Глядя на переодетого купцом-иноземцем Ваше Величество, он почтительно произнес: Хозяин, господин Янь прибыл.
Поскольку они вышли тайно, чтобы не раскрывать личность, он сменил обращение, и даже имя Янь Пинцю произнес не так, как обычно.
Появление Янь Пинцю не стало для Янь Хуэйсюэ неожиданностью. Тот был человеком, который верой и правдой служил ему долгие годы: насколько далеко могут простираться его руки и как широко он способен видеть, Янь Хуэйсюэ прекрасно знал. И если этот человек узнал о его передвижениях, то лишь потому, что он сам позволил ему прознать об этом.
В последнее время император выказывал особую склонность поручать дела Цзиньивей, отчего пренебрежительно отмахивался от евнухов из Восточного Чана.
Сяо Сюнь отличался сообразительностью. Заметив появление Янь Пинцю, который тоже замаскировался под простолюдина, он тут же бесшумно удалился.
Стоило Сяо Сюню уйти, как в комнате остались лишь они вдвоем.
В отличие от настороженного Сяо Сюня, наряд Янь Пинцю выглядел куда более непринужденным.
Казалось, его ничуть не заботит, что его собственная личность или личность Янь Хуэйсюэ может быть раскрыта. Быстрым шагом подойдя к мнимому иноземному купцу, он тут же схватил его за руку, принялся ее перебирать и, казалось, был готов целовать прямо на месте.
Эта рука была нежной, как нефрит, а на ощупь — ледяной, так что ее непременно хотелось согреть в ладонях.
Ваше Величество столько дней не призывали раба во дворец — боюсь, вы давно уже забыли о нем.
Услышав это, Янь Хуэйсюэ молча высвободил руку из его хватки и намеренно отвел взгляд от тех зловеще поблескивающих глаз, молча поднеся к губам чашу с вином.
Осушив ее до дна, он неторопливо произнес: Главный евнух — моя правая рука. С чего бы мне пренебрегать им и собственноручно калечить самого себя?
Янь Пинцю не до конца уловил смысл его слов, а потому просто присел рядом и замер в тишине.
Янь Хуэйсюэ любил хорошее вино. Выпив чашу и найдя вкус весьма приятным, он вновь наполнил ее, осушил еще семь-восемь чаш подряд и лишь тогда, словно только вспомнив о присутствии сотрапезника, перевел на него взгляд.
Он неожиданно спросил: Чего ты уставился на меня?
Взгляд Янь Пинцю по-прежнему оставался неотрывным, словно он пытался запечатлеть каждую черточку лица сидящего перед ним человека в своей памяти.
Заметив, как в изгибе его глаз мелькнул намек на страсть, Янь Пинцю не удержался и тихо спросил: Ваше Величество одобряет это вино?
...Сносное.
Янь Пинцю продолжил: Вино это зовется Таояо, оно сварено из весенних персиковых цветов. Изначально я планировал преподнести его Вашему Величеству на Праздник Долголетия, но раз уж сегодня довелось отведать, не соизволите ли захватить с собой во дворец еще немного?
Уловив в его словах нотки лести, Янь Хуэйсюэ на мгновение задумался, что и ответить, а затем перевел взгляд на початый кувшин и вдруг почувствовал, что вино полностью утратило свой вкус.
Он прекрасно знал, что Баэня Ясной Луны принадлежит Янь Пинцю, иначе не стал бы поджидать его именно здесь.
Вот только пришел он сюда вовсе не ради того, чтобы просто пропустить чашечку-другую. Услышав эти слова, он решительно отставил винную чашу и сменил тему: Кроме этой Баэни Ясной Луны, в столице под твоим началом числится еще несколько таверн и меняльных контор.
Янь Пинцю тоже на миг замер, судя по всему, не раскусив истинной цели визита Янь Хуэйсюэ, и не смел отвечать опрометчиво.
Впрочем, Янь Хуэйсюэ и не ждал от него оправданий, а продолжил: Если бы я не занялся проверкой, то, пожалуй, и сам не ведал бы, что богатейший человек в столице — вовсе не император, а ты.
...Янь Пинцю, а ты и впрямь хорош!
Любой бы расслышал бушующий в этих словах гнев. Янь Пинцю же мгновенно уловил скрытый за ними допрос с пристрастием и тут же опустился на колени, выражая свою преданность: Какими бы ни были способности раба, он все равно остается лишь слугой Вашего Величества. Все, чем владеет раб, принадлежит Вашему Величеству: будь то богатство или имя. Раб лишь желает всей душой служить Вашему Величеству.
Если бы подобные слова произнес тот самый юный евнух Янь Пинцю, Янь Хуэйсюэ, пожалуй, и поверил бы. К несчастью, перед ним на коленях стоял не какой-то захудалый евнух, а глава ведомства Восточного Чана.
Лишь сегодня Янь Хуэйсюэ до конца осознал, что означает выражение «один человек над мириадами подданных» — как раз то, чем являлся нынешний Янь Пинцю.
Подними голову, — холодно приказал Янь Хуэйсюэ.
Услышав это, Янь Пинцю поднял на него взгляд, втайне надеясь хоть на каплю смягчения, но вместо этого увидел перед собой лик поистине безжалостного монарха.
Хлёсткий удар звонко разнесся по тихой комнате — кажется, его даже мог услышать стоявший за дверью Сяо Сюнь.
Ощущая жгучую боль на щеке, Янь Пинцю был глубоко потрясен. Он смотрел на сидящего перед ним человека так, будто перед ним стоял совершенно чужой, незнакомый человек.
Они были вместе с юных лет, и между ними существовала особая связь. Питая к нему чувства, Янь Пинцю всегда искренне верил, что занимает особое место в его сердце.
Эта пощечина словно в очередной раз напомнила ему, сколь жалкими и неуместными были его иллюзии.
http://bllate.org/book/33063/4056365
Готово:
