На следующий день после того, как Лу Ли потерпел неудачу в обучении вождению мотоцикла и обзавелся еще одним красным следом от ушиба на пояснице, Ци Цзи откуда-то раздобыл скутер.
Наступил вечер.
Сюаньсюань, посасывая небольшой кусочек сахарного мороженого, сидел у входа в закусочную и уже добрую минуту хмурил брови.
Сяохуан, высунув язык и тараща огромные глаза, с нескрываемым чувством уже добрую минуту пялился на пухлые алые губки Сюаньсюаня.
Куда бы ни качалось мороженое в руке мальчика, туда же перемещалась и голова пса, а его мокрый нос непрерывно подрагивал.
— Ну... остаток я дам тебе попробовать, только чур моему папе не рассказывать, — покосившись на взрослых вдали, заговорщически шепнул Сюаньсюаню пес.
Неподалеку Лу Ли вновь с трудеем и шатающейся походкой соскочил с невзрачного электроскутера. Он стоял, всем телом окоченев, вцепившись в руль, а по лбу стекала испарина.
Ци Цзи, приложив руку ко лбу и испытывая крайнюю досаду, вздохнул: «Великий господин, это же электроскутер, скорость черепашья, чего ты выпендриваешься?» — бросившись помогать удерживать транспорт, он отчаянно хватался за голову.
То, что Лу Ли не мог ездить на мотоцикле, Ци Цзи еще понимал, но бояться до такого уродского состояния обычной мопедки — это уж слишком...
— Сюаньсюань, ты опять суешь Сяохуану мороженое! — от нервов и дурного настроения Ци Цзи вдруг рявкнул во весь голос.
Сюаньсюань, который как раз собирался запихнуть растаявшее угощение в собачью пасть, от неожиданности так сильно вздрогнул, что его рука дрогнула. Хлоп — и мороженое шлепнулось на землю.
— Ав! — Сяохуан пришел в такой восторг, что, радостно виляя задом, схватил лакомство и унесся прочь со всех ног, опасаясь гнева Ци Цзи.
— Тц... — надул губки Сюаньсюань. Он подхватил лежавший рядом учебник китайского языка и побежал к матушке Цинь, но та, глядя сквозь стекло изнутри бакалейной лавки на улицу, тоже была чернее тучи.
Что это со всеми взрослыми?
— Ты стоишь рядом, и я нервничаю... — прикусив нижнюю губу, пробормотал Лу Ли. То ли от жары, то ли от стыда за два дня позора его лицо покрылось румянцем.
— Чего тут нервничать? Матушка Цинь в свое время научилась с полтычка: умеешь ездить на велосипеде — поедешь и на скутере. — Заметив неподалеку дядюшку Гуана, который шел в одной майке и с несколькими рыбинами в руках (поняв, что пришло время ужина), Ци Цзи кивнул в сторону лавки: — Тц... Завтра тоже сиди дома и отдыхай, пока не научишься, на люди не показывайся.
— ...Ты иди занимайся, я сам потренируюсь.
— Тц, а если опять упадешь?
— Не такой уж я хрупкий. Ой... — Лу Ли неудачно повернулся, задев больное место на пояснице.
— Марш в дом.
Транспортное средство было безжалостно конфисковано Ци Цзи из рук Лу Ли.
Солнце клонилось к закату, в поселке Хунхай наступал вечер.
Лу Ли сходил в дом старейшины поискать спрятанные съедобные вкусняшки, прихватил пару грязных вещей и на обратном пути услышал, как дядюшка Гуан и матушка Цинь переругаются.
Правда, сегодня все выглядело немного иначе, чем обычно.
Дядюшка Гуан, от нечего делать решивший заглянуть к лавке матушки Цинь, просто задирал ее по привычке: — Ого, чего это у тебя сегодня лицо кислее горькой тыквы? Твой Сяо Шуй уже три дня с тобой не переписывается в интернете, вот ты и бесишься?
— Ишь! — хлоп!
Не дослушав, матушка Цинь со злостью захлопнула стеклянное окно.
Она свирепо зыркнула на дядюшку Гуана, а заодно одарила грозным взглядом проходившего мимо Лу Ли.
— Тц, опять пороху нанюхалась, женщина в переходном возрасте... — усмехнувшись, дядюшка Гуан как ни в чем не бывало свернул к закусочной.
Дождавшись Лу Ли, он за шкирку подтащил его к себе и, бросив косой взгляд наружу, вполголоса спросил: — Чего это? Опять матушку Цинь разозлил?
Лу Ли замялся: — Сяо Шуй вроде уже устроился в городскую группу Ли, но там возникли какие-то проблемы, похоже, поездка сорвалась, и сегодня во второй половине дня матушка Цинь звонила Сяо Шую...
Дядюшка Гуан, зажав в зубах сигарету и нахмурившись, испытующе посмотрел на Лу Ли: — Уж не твой ли папаша тут замешан?
Лу Ли молча кивнул. У него ныла поясница, болела спина, раскалывались плечи и трещала голова.
Дядюшка Гуан помолчал какое-то время, а затем кивнул подбородком на раковину с рыбой.
Лу Ли послушно присел на корточки чистить рыбу.
Ничего не говоря, дядюшка Гуан порылся в морозильнике и, выудив оттуда полпакета замороженных куриных лапок, бросил их в раковину оттаивать.
К шести-семи часам вечера в закусочной один за другим стали появляться посетители. Сюаньсюань, сделав уроки, с леденцом на палочке во рту с самым серьезным видом уселся на место старейшины и принялся подсчитывать дневную выручку. Малыш то усердно черкал карандашом на листе бумаги, то радостно тыкал в экран калькулятора с трещиной.
Время от времени он сглатывал слюну и полным обиды взглядом косился в сторону кухни.
Дядюшка Гуан тушил целый котел куриных лапок в пряном соусе, и стоило приоткрыть крышку, как по помещению разнесся умопомрачительный аромат. Лу Ли пропахал на ногах весь вечер, а поскольку в прибрежных деревнях птицу держали редко, от этого запаха у него в желудке тут же заурчало.
— Что за праздник сегодня, раз лапки дают? Неси парочку к выпивке, — потребовали несколько постоянных гостей.
— Ай, старейшина последние дни сидит дома и то и дело клянчит у ребят перекусы, то ему нельзя, это нельзя — вот тушу, чтоб сбить охотку, глядишь, и Сюаньсюаню перепадет, — выглянув из кухни, вновь принялся объяснять дядюшка Гуан. Он ловко наполнил доверху два контейнера разварившимися, невероятно пахнущими лапками, пересчитал их и в тот контейнер, что был украшен цветочными узорами, добавил парочку сверху.
Подзывая Лу Ли, он распорядился: — Отнеси это старейшине наверх, а вон то передай матушке Цинь. — Затем он кивнул на заднюю дверь: — Как вернешься, позови Сюаньсюаня к старику, а то у пацана слюнки весь вечер текут.
— Ладно. — Лу Ли сглотнул слюну и послушно потащил еду.
Какое там звать — Сюаньсюань с Сяохуаном сами прекрасно всё знали. Когда Лу Ли вернулся от старика, мальчик уже сидел у матушки Цинь и вместе с псом услаждал ее слух медовыми речами: — Ого, дядюшка Гуан и правда больше всех любит матушку Цинь! Разведал, что у матушки настроение плохое, вот и приготовил куриные лапки.
Он трещал без умолку, а его глазки ни на секунду не отрывались от контейнера в руках Лу Ли.
— Чего ты мелешь, Сюаньсюань? — подняв голову и заметив пришедшего Лу Ли, матушка Цинь нахмурилась: — Верни ему, я это есть не буду.
Хотя Лу Ли прекрасно видел, как она украдкой сглатывает слюну.
Зная, что матушка Цинь все еще зла на него, он примирительно произнес: — Старейшине нельзя слишком сладкого, так что соевого соуса я положил совсем чуть-чуть...
— Ой, опять они!
Вдруг раздалось с улицы.
У входа раздался резкий визг тормозов.
В закусочной поднялась суета.
У Лу Ли внутри все сжалось. Оставив контейнеры, он велел Сюаньсюаню и матушке Цинь сидеть в лавке и никуда не выходить, а сам выскочил наружу.
У въезда в поселок стоял тот самый белый фургон, номер которого Лу Ли помнил как кошмарный сон. И человека, вылезшего из кабины, с бросающимися в глаза агрессивными татуировками на руках, он тоже узнал — это был Лун Цзю.
Как и в прошлый раз, Лун Цзю явился с целой ватагой дружков. Младшие бандиты поголовно дымили сигаретами, а их волосы пестрели всеми цветами радуги, выглядя дико и нелепо.
— Ци Цзи, Ци Цзи! — что было мочи заорал предводитель Лун Цзю, обладавший отменным луженым глоткой.
Некоторые из посетителей видели потасовку той ночью и, только-только проникнувшись симпатией к спасшему старика Лу Ли, теперь уставились на него с явным подозрением.
— Тьфу ты, какое горе на нашу голову! — забормотал себе под нос старый дед.
Дядюшка Гуан тут же заслонил деда собой, встав рядом с Лу Ли, и тоже рявкнул во всю мочь: — Разве долг не в следующем месяце отдавать? Прошло-то всего ничего!
— Мне нужен Ци Цзи! — обведя взглядом Лу Ли, Лун Цзю свирепым взглядом шарил по толпе в поисках Ци Цзи.
Никто ему не ответил.
В один миг деревенские жители из закусочной и группа мелких хулиганов замерли друг напротив друга.
Одни пылали гневом, другие заняли глухую оборону.
Воздух, казалось, вот-вот затвердеет.
— Мой папа наверху ленится и спит... — вдруг раздалось от входа в лавочку матушки Цинь.
Там высунулись две макушки — детская и дворовой собачьей.
Голосок тут же замолк.
— Ай! — матушка Цинь отвесила ребенку легкий подзатыльник и втащила обратно внутрь.
— Ци Цзи! Ци Цзи! — услышав это, Лун Цзю принялся изо всех сил орать на второй этаж гаража: — Брат Ситу ищет теб... Ой!
В этот момент из приоткрытой задней двери фургона вылетела наполовину пустая бутылка колы и прямо со всплеском врезалась Лун Цзю в макушку.
— Какого черта ты орешь, хочешь, чтобы все глазели на мой позор?! Никчемный кусок мяса! — выругался кто-то из салона фургона. Голос был громким, но явно лишенным сил.
Разбуженный криками Ци Цзи выглянул со второго этажа и едва не сиганул вниз прямо через перила.
Пока он босиком спускался во двор, ругань Ситу Шэна продолжалась.
К счастью, Лу Ли и дядюшка Гуан были в порядке.
— Ой, Ци Цзи, наконец-то ты вышел.
Грозный и властный только что Лун Цзю мгновенно превратился в цыпленка: он суетился, подносил сигареты, зажигал их, сгибался в три погибели и подобострастно улыбался, о чем-то шепча Ци Цзи на ухо.
Вдруг —
— Ха-ха-ха-ха! Ситу, и на твоей улице праздник, ха-ха-ха! — разнелся громкий смех Ци Цзи.
Стоявшие рядом Лу Ли и дядюшка Гуан, у которых от нервного напряжения ладони вспотели, переглянулись — что за представление они тут разыгрывают?
— Ай... — заглушая стоны боли, доносившиеся из микроавтобуса, Ци Цзи, зажав в зубах сигарету и небрежно расставив руки, рассмеялся еще заливистей: — Ситу Шэн, и до тебя докатилось. Ха-ха-ха!
— Тц, помогать будешь или нет?! Ссс... — процедили из фургона.
— А как же долг нашего Лу Ли... —
— Скидка двадцать процентов... —
— Пятьдесят... —
— Да чтоб тебя, великий мафиози Ситу, поехать покататься и врезаться в телеграфный столб так, чтобы сломать кости — ха-ха-ха! —
— Блин! Семьдесят процентов... —
— Да еще боишься ехать лечиться в город — ха-ха-ха! —
— Шестьдесят... —
— Пожертвуй нашему поселковому медпункту пару аппаратов —
— Черт... Ну ты и живодер... Ладно. Ой... —
Наконец перестав смеяться, Ци Цзи пригласил всех присесть и доесть ужин, бросив пару дежурных фраз о том, что все они друзья и произошла простая накладка.
Он велел Лу Ли сходить за доктором Чэнем, а сам забрался в фургон.
Тем временем в лавке матушка Цинь отчитывала прижавшегося к Сяохуану Сюаньсюаня.
Уплетая за обе щеки куриные лапки, она наставляла мальчика в том духе, что вырасти он должен честным человеком, а при виде опасности — прятаться со всех ног, а не лезть в самую гущу событий.
Сюаньсюань надул губы, думая исключительно об ароматном угощении.
Подняв голову, матушка Цинь увидела стоявшего у окна дядюшку Гуана с сигаретой в зубах.
— Кхе-кхе-кхе! —
Матушка Цинь подавилась куриной косточкой.
А Лу Ли тем временем понятия не имел, какую игру затеяли Ци Цзи и Ситу.
Новый врач по фамилии Чэнь за последние дни несколько раз навещал старейшину и обмолвился, что если что-то понадобится, его можно найти у маяка.
Доктор действительно оказался на месте.
Добравшись до пункта, Лу Ли и доктор Чэнь едва не схватились за головы от зрелища перед ними.
Самовлюбленный и заносчивый Ситу Шэн, каким его помнил Лу Ли, сейчас сидел мокрый насквозь, с залитой кровью головой, его правая рука висела на груди в совершенно неестественном положении, а правая нога нелепо болталась.
— Тут я бессилен, — бросил взгляд на пострадавшего доктор Чэнь и повернулся к выходу.
— Твою мать... — непонятно откуда взяв силы при таком плачевном состоянии, Ситу Шэн здоровой рукой вцепился в белый халат врача.
На белоснежной ткани мгновенно расплылось огромное кровавое пятно — зрелище не для слабонервных.
— Я не могу заявиться в таком виде к своим, засмеют до смерти. Делай здесь, тут укрытие надежное, срасти мне руку и ногу... Ой! — от боли лицо Ситу Шэна скривилось в гармошку.
— Здесь оперировать нельзя, — глядя на него свысока, холодно произнес доктор Чэнь. — Если через десять часов не сделать операцию, придется ампутировать.
— Мать твою... — выругался Ситу Шэн, но хватки не ослабил: — Ты... погоди у меня... как оклемаюсь, в порошок сотру.
Не сумев высвободиться, доктор Чэнь бросил взгляд на стоявших в дверях Лу Ли и Ци Цзи — оба смотрели на него с выражением лица человека, попавшего в переплет.
Затем он окинул взглядом толпу бандитов за их спинами, способных и на драку, и на дебош.
Лишь спустя пару минут он процедил: — Как его угораздило?
Примчавшийся следом Лун Цзю заискивающе доложил: — Босс вел машину и врезался в столб.
— Только не говорите, что на той машине, которую я тюнинговал, — испугался Ци Цзи. Если бы дело было в его технике, Ситу живьем бы с него шкуру спустил.
— Не, шеф был на своем личной «мерседесе», — ответил Лун Цзю.
Ци Цзи и стоявший рядом с ним Лу Ли облегченно выдохнули.
Доктор Чэнь поинтересовался: — Кто-нибудь был рядом, когда он сломал кости?
Младшие бандиты переглянулись и промолчали.
Лицо Лун Цзю скривилось в мучительной гримасе: — Э-э... Босс вез сына из школы, настроение было отличным, вот он за рулем... и того... мастурбировал...
Лун Цзю покраснел до корней волос, самому стало стыдно за своего главаря.
Выслушав это, доктор Чэнь выдал исчерпывающую фразу: — Туда ему и дорога.
И перевел взгляд на самого «босса».
Покрытый холодным потов Ситу Шэн от боли уже потерял сознание.
http://bllate.org/book/33052/4054532
Готово:
