Ци Цзи добрался до поселковой больницы уже ближе к десяти часам вечера.
У входа в обычно тихий приемный покой местной больницы толпилось несколько сельских жителей — все они пришли навестить старейшину.
— Ой, Ци Цзи пришел! Сюаньсюань только что матушка Цинь на руках домой унесла, малыш плакал весь вечер, так жалко его, — сообщила Ци Цзи невестка Чжан, которая часто заходила перекусить в закусочную.
— Ох, со старейшиной всё в порядке? — встревожился Ци Цзи.
— Ой, старейшине вдруг стало совсем плохо...
— В тот момент он даже дышать перестал.
— Ци Цзи наконец-то вернулся! Тебя только что не было, хорошо еще, что тот человек... сделал старейшине реанимацию, как это называется... на букву «р».
Селяне наперебой принялись взволнованно объяснять.
— Ну, искусственное дыхание, как по телевизору показывают, точь-в-точь как по телевизору: и грудную клетку нажимал, и искусственное дыхание делал. Доктор Чэнь только что тоже говорил: слава богу, успели реанимировать, а не то, пока везли бы такую даль, человека бы уже не стало... — добросердечная невестка Чжан сказала Ци Цзи: — Мой муж помог вам опустить жалюзи на входе в лавку, сегодняшнюю плату за еду рассчитаем завтра, дядюшка Гуан всё еще внутри.
— Ладно, спасибо, — поблагодарил людей Ци Цзи и вбежал в приемный покой. Всю дорогу сюда он добирался по телефонному звонку, и ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.
Он озирался по сторонам, выискивая нужного человека:
— Третий дядюшка, вы видели Лу Ли?
Ци Цзи хватал каждого встречного.
Но никто ему не ответил.
Когда же он увидел, что старец Хун без сил лежит на больничной койке, то заметил и того, кого так тревожно искал: этот человек сидел у кровати, застыв без движения и не отрывая глаз от старика. Волосы у него были мокрыми, глаза красными, а плечи мелко и непрерывно подрагивали.
Селяне столпились у двери, а возле Лу Ли не было ни души — казалось, это место было зараженной зоной, к которой никто не смел приближаться. Лишь дядюшка Гуан сидел в отдалении на диванчике неподалеку от той половины, где находился Лу Ли, зажав во рту потухшую сигарету и втягивая дым, но закурить так и не решался.
— Почему все еще не разошлись? Старейшине лучше, ему нужен абсолютный покой. Родные могут остаться, — раздался голос от двери. Ци Цзи узнал его: это был новый участковый врач, приехавший в поселок два дня назад. Кажется, по фамилии Чэнь.
Стоило доктору появиться, как его тут же обступили обеспокоенные здоровьем старейшины сельчане и принялись расспрашивать.
С большим трудом удалось выпроводить всех лишних.
Чэнь Янь окинул взглядом троих оставшихся в палате.
— Кто родственники?
— Я, — прозвучало в унисон.
Голоса Ци Цзи и дядюшки Гуана звучали громко, а третьим тихим отзвуком отозвался Лу Ли.
— Карточка старейшины хранится в больнице соседнего поселка, я уже позвонил туда и навел справки: в последние годы у него случались инфаркты. Гипертония и диабет — за ними следили должным образом? — Чэнь Янь опустил голову, что-то записывая.
— Э-э... — дядюшка Гуан и Ци Цзи смущенно потупились.
Заговорил Лу Ли:
— Несколько дней назад старейшина пережил испуг. Свою болезнь он контролировать не хочет, изредка тайком ест сладкое, а лекарства от давления принимает вовремя.
Ци Цзи поднял голову, перевел взгляд с Лу Ли на врача и согласно кивнул.
— Внезапный инфаркт миокарда, фибрилляция желудочков с остановкой сердца — хорошо еще, что реанимацию провели вовремя. Лекарства, которые нужны старейшине, должны быть под рукой. Давайте понаблюдаем его здесь до утра, а если всё будет хорошо, завтра вернетесь домой на покой.
Красивый доктор нахмурился и добавил:
— Старик уже в возрасте, любовь к сладкому — это нормально, но домочадцам все же стоит приглядывать за ним. Болезни сердца — вещь серьезная, если вовремя не оказать помощь, человек может уйти.
— Ой-ой, это наша оплошность. Спасибо, доктор.
— Да, это мы, молодые, недоглядели.
Дядюшка Гуан и Ци Цзи беспрекословно слушали врача и, словно провинившиеся младшеклассники, с опущенными головами продолжали извиняться.
— Я проверил, у старейшины нет медицинской страховки, — напомнил Чэнь Янь.
— Мы всегда сами покупаем лекарства на свои деньги, — добавил Ци Цзи. — А, чуть позже я как раз зайду выписать другие препараты, тогда и оформлю у вас рецепт.
Чэнь Янь кивнул Ци Цзи.
— И еще, у тебя на спине сильный ожог, нужно обработать, иначе завтра начнется нагноение, и будут проблемы, — обратился Чэнь Янь к сидевшему с отрешенным видом Лу Ли.
— Ты ранен? — Ци Цзи нахмурился.
— О, пустяки, — Лу Ли повернулся и оглянул собственное плечо. Узнав, что со старейшиной всё в порядке, и наконец дождавшись Ци Цзи, он почувствовал, как камень свалился с души. Только теперь он ощутил, как плечо жжет и покалывает, словно иголками.
— Тц, — дядюшка Гуан первым не выдержал. — Старика я посторожу ночью, отведи его к доктору Чэню показать рану, а как закончите — возвращайтесь сразу домой.
Помолчав немного, дядюшка Гуан добавил, обращаясь к Лу Ли:
— Ты спас старейшину, и мы тебе благодарны. Дядюшка Гуан прежде вел себя с тобой так... Но ты — это ты, а твой отец — это твой отец. Дядюшка Гуан привносит свои извинения.
У Лу Ли защемило в носу:
— Спасибо, дядюшка Гуан, я больше никому не доставлю хлопот.
— Хорошо...
По дороге домой Лу Ли сидел позади Ци Цзи на его стареньком потрепанном мотоцикле. Дорога из больницы была вся в ухабах и ямах, на кочках его плечо отзывалось острой болью.
— Обхвати меня крепче за талию, и укачивать не будет, — бросил через плечо Ци Цзи.
Лу Ли медленно прижался к его широкой, горячей спине. Он даже сквозь одежду чувствовал мощный и ровный стук сердца человека, сидевшего впереди.
На тихой сельской дороге слышался лишь шероховатый шорох шин, трущихся об асфальт.
— Порой я право не знаю, что с тобой делать, — помолчав немного, Ци Цзи тяжело вздохнул. — Люди в поселке очень простые, и понятия о праве и неправе у них прямые. Раз дядюшка Гуан согласился признать тебя, со временем и остальные станут считать тебя своим. Сегодня наш молодой господин проявил героизм и спас человека, просто молодец.
Ци Цзи утешал того, кто за весь вечер не произнес почти ни слова.
— Угу, — тихонько отозвался Лу Ли, голос его звучал слабо.
— Эх, ну и повезло же старцу Хуну! Я-то сам еще и не пробовал, а дед запросто получил от него парочку поцелуев, — стоило атмосфере немного разрядиться, как Ци Цзи вновь принялся за старое.
Сидевший позади покраснел и, уткнувшись лицом в спину Ци Цзи, уже не находил сил ответить.
Резкий тормоз.
И вот они дома.
— Ав-ав!
— Папа, дядя Лу!
Не успел мотоцикл полностью остановиться, как из гаражных роллетов выбежали пес и ребенок.
Сяохуан сначала намеревался броситься к Лу Ли, но, едва уловив исходивший от него больничный запах, с брезгливым видом мгновенно сменил траекторию и понесся к Ци Цзи, высунув язык, виляя хвостом и выпрашивая ласку.
Сюаньсюань же стремглав бросился в объятия Лу Ли, его большие глазенки покраснели, а в голосе слышались слезы:
— У-у-у-у... Дядя Лу, я знаю, что ты не плохой человек, ты не плохой человек, у-у-у...
Прижав к груди мягкое, влажное тельце малыша, Лу Ли почувствовал, как его сердце окончательно растаяло.
— Сюаньсюань, не плачь. Я...
— У-у-у... Дядя Лу, почему от тебя так падает? У-у-у-у... — эмоции ребенка выплеснулись наружу мгновенно, и мысль его перескочила с прежнего на новое: — Пахнет лекарствами и... рыбой с острым перцем... Апчхи!
— Ты и сам чумазый, а настоящие мужчины не плачут, — Лу Ли невольно улыбнулся, забавный вид Сюаньсюаня развеселил его.
— Ха-ха-ха! — Ци Цзи, стоя в отдалении, закурил, похлопал Сяохуаня по голове, успокаивая пса, и со стороны наблюдал за тем, как двое — большой и маленький — с покрасневшими глазами выражают друг другу взаимное недовольство.
Матушка Цинь уже давным-давно ждала их у порога соседней лавки. Вытерев слезы, она постаралась взять себя в руки:
— Ой, ну надо же, до чего Сяо Лу потрепало! Иди прими душ, а матушка Цинь пока постирает твою одежду.
— Спасибо, матушка Цинь, — тихо проговорил Лу Ли.
— Эх ты, парень, в душе-то ты неплохой. Погляди на наших людей: вообще-то у всех здесь жизнь не сахар, я и сама еще в долгах по уши. А деньги — дело наживное, постепенно вернешь, главное, чтобы всё было хорошо.
Женщина выбирала свой собственный способ помириться с Лу Ли.
— Ой! — Лу Ли неожиданно попал в крепкие объятия матушки Цинь — тесные, по-настоящему надежные.
...
В небольшой ванной на втором этаже Ци Цзи сидел на потрепанном низеньком табурете и влажным полотенцем бережно обтирал спину Лу Ли.
Следы побоев на спине Лу Ли и ожог на плече заставляли его чувствовать тягостное, смутное беспокойство.
А снаружи сына и Сяохуаня наконец-то удалось уложить спать. Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным падением капель воды в ванной да глухим, доносившимся издалека рокотом морского прибоя.
— Тц, раньше я думал, что всё в телевизоре — сплошной обман. Оказывается, когда наш молодой господин терпит крах, он может выглядеть настолько жалко, насколько это вообще возможно. Ну-ка, подними руку...
— ... — Лу Ли клонило в сон, голова горела — то ли от испарений в ванной, то ли от начинающейся простуды.
— И надо же было родиться с такой кожей и таким телом, — Ци Цзи ополоснул остывшее полотенце в горячей воде, снова согрев его. — Так, повернись-ка сюда...
Вообще-то мыть Лу Ли, которому категорически нельзя было мочить раны... оказалось на удивление волнительно.
— Ой, а чего это ты покраснел? Я ведь даже одежды с тебя еще не снял, — поддразнил его Ци Цзи.
Они сидели лицом к лицу: у Лу Ли раскраснелись щеки, глаза то и дело норовили закрыться, губы тоже порозовели, а взгляд был совершенно отсутствующим — кто знает, о чем он сейчас думал.
Ци Цзи снова захотелось подшутить над ним.
Не дождавшись никакой реакции, он подался вперед, намереваясь просто попугать парня.
Вдруг...
Лу Ли протянул руки и обнял его.
Только что вымытый, он был влажным с головы до ног, и Ци Цзи даже боялся задеть его травмированное плечо.
Но Лу Ли всем телом прижался к нему.
Ци Цзи остолбенел.
В этот миг исчезли любые слова и любые движения.
Поврежденное плечо поначалу лишь чуть заметно вздымалось, но с каждой секундой эти движения становились всё глубже и сильнее.
Ци Цзи оставалось только сидеть неподвижно, позволяя себя обнимать.
Неизвестно, откуда у Лу Ли взялись силы, но он так вцепился пальцами в его спину, что стало больно, а влажное, горячее дыхание волнами обжигало грудь Ци Цзи.
— Эй, если ты решил пасть в мои объятия, я, в общем-то, не против...
Спустя долгое время Ци Цзи окликнул его, но в ответ не услышал ни звука.
В этот момент Лу Ли был поразительно похож на Сюаньсюаня — того самого, что только что обиженно дулся на его нотации, но при этом страстно желал, чтобы папа был рядом.
Сердце Ци Цзи окончательно растаяло.
— Эм... у меня есть хорошая новость, вообще-то я собирался рассказать ее завтра, — он потрепал мокрые волосы Лу Ли и слегка изменил позу, чтобы обнимавший его человек не задел рану на плече. — Тот ростовщик, которому ты задолжал... Ситу Шэн. Последние несколько дней я возился с его машиной. Мы знакомы с ним уже много лет, человек он на редкость исполнительный, вот и поднял такой шум из-за твоего долга. Ну а раз мы братья, можно воспользоваться черным ходом, верно? Я довел до ума его любимую тачку, он так обрадовался, что полностью простил тебе проценты и вдобавок отлупил этого Лун Цзю. Вот уж отлегло от сердца...
Ци Цзи говорил донельзя мягко, и под мерный стук капель в ванной это звучало так, будто изливающий душу человек наконец обрел покой.
— Я считать не мастер, но Ситу сказал мне, что отныне мы будем возвращать ему по шесть тысяч в месяц: сможешь — отдашь больше, нет — меньше, главное, не наглеть, и тогда он больше не станет докучать...
— М-м... — наконец подал голос Лу Ли. Только плечи его затряслись еще сильнее.
Все эти дни давление было слишком велико, а внезапная болезнь старейшины не только напугала его до смерти, но и вымотала до предела.
Ци Цзи обнял его покрепче. Подумав немного, он прижался щекой к голове Лу Ли.
Снаружи глубокая ночь уже вступила в свои права.
Поселок Хунхай наконец погрузился в тишину и покой.
http://bllate.org/book/33052/4054531
Готово:
