Лавка матушки Цинь занимала площадь двух магазинов. Половина одной из половин отводилась под прилавок лавки, позади находились туалет и кухня, а в примыкающей сбоку комнате они жили вдвоём с дочерью — вполне просторно. Матушка Цинь поддерживала в доме идеальный порядок; на небольшом письменном столе стоял старый настольный компьютер.
Наверху у матушки Цинь было две пустые комнаты, а лестница вела наверх прямо с улицы. Матушка Цинь лишь обмолвилась, что внизу жить очень просторно, а наверх с момента покупки только сносили всякую ненужную рухлядь, да и поднимались туда крайне редко — ситуация почти такая же, как над закусочной.
Лу Ли осмотрел компьютер: тот подхватил вирус. Он помог матушке Цинь скачать антивирусник, просканировал систему на вирусы, а затем обновил софт.
Выйдя наружу, он обнаружил, что матушка Цинь замочила ту корзину с бельём в большой деревянной бане в туалете.
Кому-то понадобилось сделать покупку, и матушка Цинь пошла торговать.
Воспользовавшись моментом, Лу Ли вышел в интернет. По сути, ему нужно было лишь зайти в свой почтовый ящик: там обнаружилась гора спам-писем и всевозможных вопросов и запросов на интервью от СМИ. За последние восемь месяцев на его бесчисленные письма с просьбой о помощи никто так и не ответил.
Лу Ли ввёл в поисковую строку имя отца. Компьютер немного подтормаживал, но вскоре на весь экран выскочили новости и ссылки на статьи о том, как Лу Цзинъюнь с треском угодил за решётку, в сопровождении всяческих насмешек и издевок.
Попадались и различные сообщения о поисковых мероприятиях, направленных на него, Лу Ли. Теперь, когда старик сидел в тюрьме, все жаждали отыскать его самого — наверное, чтобы полюбоваться на его потерянный, убитый горем вид.
Лу Ли закрыл браузер, на душе скребли кошки.
Дядюшка Гуан, заметив, что парень вышел от матушки Цинь, совсем потерял интерес к игре в карты.
Хозяин парикмахерской как раз собрал выигрышную комбинацию, а дядюшка Гуан, услышав, что компьютер починили, тут же бросил карты и заявил, что собирается созвониться по видеосвязи с сыном.
На его лице застыла полная ожидания улыбка — выражение отца, тоскующего по своему ребёнку. Лу Ли казалось, что он никогда в жизни не видел такой улыбки на лице Лу Цзинъюня.
Следом из продуктовой лавки донеслись перепанка и ругань: тетушка Ван и дядя Чжан не поделили компьютер.
Лу Ли вдруг озадаченно пробормотал себе под нос: — Они что, нравятся друг другу? Из-за чего так ругаться? Матушка Цинь только что говорила, что они грызутся уже лет семь-восемь? — Лу Ли находил это совершенно невообразимым.
Ци Цзи неизвестно когда оказался за спиной Лу Ли, закинул руку ему на плечо и улыбнулся с выражением: «Ну наконец-то этот палец допёр».
— Тебе матушка Цинь на втором этаже знатно кости перемыла, да? — поинтересовался Ци Цзи.
— Матушка Цинь сказала, что если бы у тебя было ещё немного денег да не было сына, она вместе с дочкой согласилась бы выйти за тебя замуж, — Лу Ли сбросил чужую руку с плеча и направился к гаражу.
— Тц-тц, я же говорил, все мужчины и женщины нашего посёлка считают меня идеальным мужчиной, — бессовестно увязался за ним Ци Цзи. — Впрочем, ладно... тц-тц, если разбогатею, пожалуй, сначала возьму на содержание тебя.
Лу Ли не оборачивался, но закатил глаза так демонстративно, что едва не вывернул их.
Зато он точно заметил, что в глубине гаража имелась отдельная перегородка — судя по всему, именно там стояла та самая машина, которую, по словам матушки Цинь, вечно ковырял Ци Цзи.
Вторник.
Лу Ли с самого утра разбудил уличный шум и гам.
Сюаньсюань уже проснулся, в ванной на втором этаже зашумела вода. Роллетные ворота уже подняли.
Тут Лу Ли вспомнил: матушка Цинь говорила, что во вторник у них прямо под дверью разворачивается базарный день.
Вскоре сверху донеслось торопливое тук-тук-тук шагов Сюаньсюаня, а следом зацокало четыре лапы — должно быть, это Сяохуан.
Ци Цзи вернулся с завтрака. Увидев Лу Ли со следами сна на лице и торчащими в разные стороны волосами, он принёс в одной руке тарелку, а второй, свободной, специально подошёл к дивану и взъерошил Лу Ли шевелюру.
Лу Ли мог поклясться, что если бы в другой руке Ци Цзи не держал его собственный завтрак, он непременно заехал бы этому наглецу в челюсть и опрокинул на землю.
— Я попросил в блинной сделать маленькие паровые булочки с чистой свининой. Поднимайся наверх, поешь и досыпай, внизу шумно. — Удовольствовшись трепкой, Ци Цзи сам побежал наверх под звонкие шаги. По традиции послышался окрик, выманивающий Сяохуана из комнаты, а за ним — привычный грохот двигаемых на втором этаже стульев и табуреток.
Сюаньсюань сегодня выглядел на редкость возбуждённым: в несколько прикусов умял завтрак, сбегал в комнату за бумажкой, вытащил её и сунул Ци Цзи: — Папа, вот список того, что нам надо купить, не забудь: туалетная бумага, полотенца, зубная паста и трусы...
Слово «трусы» Сюаньсюань выкрикнул так громко, что у Лу Ли чуть изо рта не вылетели те самые паровые булочки.
— Кхе-кхе... — Сюаньсюань похлопал себя по груди и с абсолютно серьёзным видом пояснил: — У папы трусы серые, у меня — белые, у дяди Цзи Гуана — синие, а у дедушки Хуна — чёрные. Я на прошлой неделе пересчитал! Думаю, дяде Лу Ли тоже надо купить семь пар трусов, чтобы ему не приходилось отбирать у папы его белье! Дай-ка подумать, на прилавке у тетушки Ван остались только... эм, можно выбрать белые. Папа, купи дяде Лу Ли белые.
Сюаньсюань вещал так важно, словно речь шла о судьбе мира.
Эта фраза заставила Лу Ли вспомнить о том неприятном факте, что прямо сейчас на нём надеты чужие трусы, и у него мгновенно пропал всякий аппетит.
Ци Цзи бросил беглый взгляд на бумажку, бросил короткое «понял» и продолжил запихивать еду в рот, причём Лу Ли чётко видел, как тот криво ухмыляется.
Сюаньсюань уже ускакал обратно в комнату, что-то дорисовал или дописал на листочке, выбежал снова и наказал отцу: — Пап, только не забудь! На прошлой неделе я просил тебя купить носки, и если бы матушка Цинь не напомнила, на этой неделе вы с дядей Лу Ли ходили бы босиком! Папа, если будут жареные каштаны, обязательно купи мне. И груши у бабушки тоже вкусные, дядя Лу Ли их ещё не пробовал. Я всё записал, папа, обязательно купи, слышишь, обязательно!
Выдав поручения, заботливый ребёнок с утра пораньше закрутился по делам, а следом за ним, наступая на пятки, носилась собачонка Сяохуан.
Когда Сюаньсюань, повторив наказы трижды, наконец отправился в школу, снизу кто-то позвал Ци Цзи.
— Хозяин Ци, матрас, который вы заказывали, привезли!
...
Днём Сюаньсюань примчался домой бегом.
Матушка Цинь щелкала семечки и болтала с хозяйкой парикмахерской. Увидев запыхавшегося Сюаньсюаня, она окликнула его: — Сяохуан, помедленнее. Жареные каштаны, которые ты просил, папа не забыл купить, а ещё сегодня есть клубника, иди домой и поешь.
Стоило Сюаньсюаню услышать это, как он расплылся в улыбке и сначала подбежал к матушке Цинь, чмокнув её в щеку.
— Пап — ух ты! — едва переступив порог гаража, Сюаньсюань увидел прислонённый к стене двуспальный пружинный матрас и даже забыл, что собирался бежать наверх за вкусняшками.
— Пап, какая красота! Сам купил?
Ци Цзи сидел на полу, широко раскинув ноги и о чём-то споря с автомобильной покрышкой. Бросив взгляд на сына, он ответил: — Это чтобы твой дядя Лу Ли спал.
— Ой, папа, какой мягкий матрас! Прямо как кровать у матушки Цинь, — Сюаньсюань с любопытством потыкал пальцем в пружинный матрас, всё ещё стоявший у стены.
Ци Цзи нахмурился: — Ты у нас в растущем возрасте, будешь спать на пружинном — не вырастешь, спи на своём деревянном.
— Но я хочу спать на этой мягкой кроватке! — малыш всегда проявлял нездоровый интерес к новичкам.
— Тогда будешь ночью спать один внизу, — постучав по полу, Ци Цзи отбросил гаечный ключ, взял другой, на размер больше, и снова уткнулся в работу.
Сюаньсюань уже раскинулся «звёздочкой» прямо на матрасе, мотая головой: — Ни за что не буду спать один внизу! Ночью я буду спать с дядей Лу Ли, от него так мягко и вкусно пахнет!
— Что ты сказал? — Ци Цзи решил, что ослышался.
Тогда Сюаньсюань повторил: — Я буду спать с дядей Лу Ли, дядя Лу Ли мягкий, вкусно пахнет, а кожа у него такая гладкая!
Сюаньсюань на ходу косился на отцовскую физиономию, и, заметив, как Ци Цзи сурово на него уставился, тут же топоча ножками побежал наверх — уплетать купленные отцом засахаренные каштаны.
Вскоре соседняя закусочная тоже закрутилась в привычном ритме.
По вторникам дела у закусочной шли лучше всего: внутри и снаружи занимали больше десятка столов, царило оживление. По телевизору снова крутили отборочный матч — сегодня шёл последний тур национальной сборной по футболу. Впрочем, всё равно победа ничего не меняла, выйти из группы они уже не могли, поэтому мало кто из посетителей следил за игрой: повсюду курили, болтали, громко переговаривались перепившие мужчины, хвастающиеся успехами своих детей.
Лу Ли отработал уже неделю, с обязанностями разносчика справлялся вполне сносно, но стоило народу набиться под завязку, как начинались проблемы. На улице ещё куда ни шло, но на кухне стоял дым от жарки, а в зале от сигарет посетителей клубился такой густой туман, что дышать становилось тяжело.
На самом деле за сегодняшний день произошло немало событий.
Он впервые увидел базар в поселке Хунхай: вдоль дороги тянулись торговые ряды длиной метров в двадцать-тридцать, где крестьяне из окрестных сёл и деревень разложили свой скарб. Лу Ли впервые в жизни увидел одежду, которую продавали на вес, носки и трусы по десять юаней за дюжину, а также всевозможные аляповатые, но крайне дешёвые предметы повседневного обихода.
Ци Цзи сунул ему в руку двести юаней, заявив, что это аванс за работу. Дословно это прозвучало так: — Посмотри, что нужно, и купи себе кое-что. — Окинув взглядом удлинённую, выцветшую рубашку с длинными рукавами на Лу Ли и сморщив нос, он добавил: — Ты в моих шмотках выглядишь жутко нелепо. — С этими словами он прихватил список Сюаньсюаня и принялся фамильярно перекидываться шуточками с торговцами.
Лу Ли и помыслить не мог, что когда-нибудь опустится до того, чтобы выискивать себе одежду в огромных матерчатых мешках. На вопрос продавец ответил, что часть вещей собирают у дверей богатых домов, а другие — это невостребованный секонд-хенд из городов, который они скупают на переработку. Лу Ли долго стоял перед прилавком с одеждой, так и не решившись протиснуться в толпу бабёшек, копавшихся в кучах шмоток.
— Здесь дешевле, а если не нравится, в следующий вторник я повезу Сяохуана в уездный город, попутно и тебе что-нибудь присмотрим? — бросил Ци Цзи, появившись за спиной.
Поразмыслив, Лу Ли подождал, пока несколько тёток не растащат цветастые тряпки и не уйдут, и только тогда набрался храбрости выбрать себе одежду.
— Бери побольше футболок по размеру, на работе носить удобно. А если штаны окажутся длинноваты, матушка Цинь сможет подшить, — орал Ци Цзи на всю округу. — Да, кстати, трусы я тебе купил. Сяохуан велел взять белые, ок? — Голос Ци Цзи гремел так громко, что Лу Ли казалось, будто все обитатели въезда в посёлок пялятся исключительно на него.
Выбрать что-то приличное из предложенного хлама было выше его сил, поэтому он взял двое брюк, три рубашки и две футболки — всё вместе обошлось всего в сорок юаней. Матушка Цинь, появившись позже, нахваливала вкус Лу Ли, пообещав лишь отстирать въевшиеся в ткань пятна.
Утренний матрас обошёлся в триста юаней — Лу Ли слышал, как Ци Цзи сбивал цену с продавца, но сам тот расплатился молча, не заикнувшись об этом ни словом.
После обеда Лу Ли развешивал на террасе три ряда постиранных матушкой Цинь вещей. Ци Цзи полулежал, опираясь на перила лестницы террасы, и бросил ему бутылку колы с улыбкой: — Неплохо, неплохо. Думал, у тебя замашки избалованного мажоры, старое шмотьё носить не станешь, а на работе будешь сачковать. Но сейчас погляжу — тц-тц, вполне свой парень, и работаешь сносно.
Лу Ли неловко улыбнулся. Опустив взгляд на свои шлёпанцы, небрежно закатанные штанины и рубашку с дыркой на рукаве, он вдруг подумал, что сейчас выглядит точь-в-точь как местные жители. Разве не этого он добивался? Если какие-то вещи оказываются ему не по силам, он просто прячется от них.
— Я потратил восемь месяцев на то, чтобы представить, во что превратится моя жизнь, если я лишусь всего. Сейчас всё выглядит гораздо лучше, чем самые худшие мои кошмары, — горько усмехнулся Лу Ли.
— Не переживай, ты по-прежнему прекрасен. — Ци Цзи допил пиво из бутылки, опустошив её в несколько глопков, и направился вниз. — Матрас внизу — твой, он слишком большой, расстелешь перед сном, — небрежно бросил он снизу. — Тц-тц, вообще-то хотел взять односпальный, но старик Чжан приволок этот гробуну. Зато б/у обошлось по той же цене, повезло тебе.
Лу Ли подумал, что Ци Цзи действительно неплохой человек — ровно то, о чём говорила матушка Цинь.
Ци Цзи пахал как проклятый. Вечером он возился в закусочной до самого закрытия, а дома всегда именно он последним принимал душ и запирал двери.
Стоило Сюаньсюаню подняться с постели, как поднимался и он, весь день пахал в гараже, а стоило кому-то в посёлке позвать на помощь — срывался по первому звонку.
Лу Ли лишь единожды застал Ци Цзи дремлющим на том самом сломанном диване, где сам спал по ночам: высокий Ци Цзи вытянулся поперёк дивана, ноги свисали наружу, на голове красовалась бейсболка Сюаньсюаня, а одна рука безвольно свешивалась вниз.
...
При этом к самому Лу Ли Ци Цзи относился на редкость хорошо, хотя на словах вечно ворчал и делал вид, будто делает одолжение.
Узнав, что Лу Ли падает с дивана во сне, он добыл матрас.
Узнав о его аллергии на морепродукты, он следил, чтобы среди ежедневных блюд обязательно находилось мясо, не содержащее даров моря.
...
Впрочем, Ци Цзи в принципе ко всем относился хорошо.
Если быть точным, Лу Ли казалось, что все обитатели этого посёлка — по крайней мере, из его ближнего круга — одинаково добры ко всем.
Это место смахивало на затерянный в веках рай.
По сравнению с ослепительным, полным роскоши миром, в котором он прожил двадцать шесть лет, и миром грязи, грязных денежных сделок, беспринципности и ударов в спину, что он наблюдал последние восемь месяцев...
Это действительно был совершенно иной, чистый уголок.
Лу Ли чувствовал, что ему не на что жаловаться и не о чем сожалеть.
Если бы такая жизнь могла продолжаться вечно, это было бы прекрасно.
Тем вечером дядюшка Гуан хлопотал на кухне над двумя заказанными посетителями блюдами — рыбными головами под острым перцем.
Едкий запах жгучего перца заставил Лу Ли закашляться, но он стиснул зубы и, подхватив по подносу в каждую руку, вынес блюда в зал.
Снаружи Ци Цзи прислонился к автомату с лотерейными билетами и подначивал старца Хуна устроить соревнование по выдуванию колец дыма.
По телевизору сборная уже горела со счётом ноль — три. Посетители смачно матерились, потягивали алкоголь, подшучивали друг над другом, стоял невероятный галдеж.
Ци Цзи уже битый час составлял компанию за столом тому самому мужику по имени дядя Чжан — Лу Ли сразу узнал голос этого типа, привозившего утром матрас.
Ци Цзи слегка захмелел, и когда народ принялся его подначивать, упёрся рог: несмотря на то, что рука, державшая зажигалку для старца Хуна, заметно подрагивала, он наотрез отказался сдаваться и потребовал реванша со стариком.
Лу Ли замер у края стола компании Ци Цзи, собираясь выскользнуть на улицу глотнуть свежего воздуха, но соседние столики поблизости сдвинули стулья, предвкушая зрелище. Уйти было некуда.
Он услышал голос дяди Чжана: — Раньше все бахвалились, что наш старец Хун — первый мастер по выдуванию колец дыма в поселке Хунхай! Давайте-ка глянем, смогут ли сопляки утереть нос нашему старому дымарю!
Окружающие крестьяне дружно взревели, поддерживая идею.
Кто-то зычно рявкнул: — Начали!
Лу Ли увидел, как старец Хун и Ци Цзи судорожно затянулись, а затем из их ртов поплыли сплошной чередой всё увеличивающиеся кольца дыма.
Толпа в унисон принялась отсчитывать ритм: — Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восьмая...
В этот момент из телевизора донёсся рёв трибун.
Национальная сборная забила гол.
Но на экран никто не смотрел — все были заняты счётом дымных колец.
— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцатая...
— Тьфу... — Старец Хун первым выдохнул остатки дыма.
А Ци Цзи продолжал: — Двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три...
Поняв, что победа у него в кармане, Ци Цзи выпустил остатки дыма изо рта и небрежным взмахом пальца очертил дугу в воздухе. Лу Ли собственными глазами увидел, как ещё не распавшиеся кольца дыма непостижимым образом вытянулись в ровную линию и поплыли в направлении пальца Ци Цзи.
Очень красиво и невероятно завораживающе.
Вот только в самом конце рука Ци Цзи остановилась прямо перед ним, и Лу Ли вдруг ощутил, как перед глазами всё заволокло пеленой.
Дыхание перехватило в ту же секунду.
Присутствующие перепугались от перемены в обстановке.
Там, в центре зала, старец Хун и Ци Цзи всё ещё хлопали друг друга по плечам, обмениваясь любезностями.
А парень на побегушках, только что стоявший в комнате ни живой ни мёртвый, внезапно схватился за грудь и осел на корточки.
Услышав возню рядом, Ци Цзи резко обернулся и подхватил свалившегося Лу Ли.
Народ испуганно зашумел. Нахмурившись, Ци Цзи поволок скрючившегося парня наружу, усадил на стул. Лицо того побагровело, он уткнулся лбом в согнутые руки на столе, задыхаясь так, будто у него перекрыло кислород, и продолжал судорожно ловить ртом воздух.
— Эй, хорош пугать, ты чего? Где болит? — Ци Цзи принялся хлопать Лу Ли по спине, пытаясь помочь ему продышаться, но от этих шлепков парня только сильнее затрясло в приступе удушья.
Лу Ли не мог произнести ни слова, лишь ткнул пальцем куда-то вперёд и снова вцепился в грудь, словно мучился ещё сильнее.
Кто-то в толпе неуверенно бросил: — Сдается мне, это астма? У дочки моей соседки-третьей тетки точно так же прихватывает, иногда среди ночи задыхается.
— И что делать? — громко осведомился Ци Цзи.
— У ее дочки не так сильно, обычно само проходит.
— Отвезу в соседнюю больницу, поешьте пока, — бросил Ци Цзи. Он кое-что слышал об астме. Ранее, когда он дымил перед ним сигаретой, этот парень уже выдавал нечто похожее, правда, тогда отделался парой кашлей.
Испытывая лёгкое раскаяние, Ци Цзи подхватил Лу Ли на руки и с удивлением отметил, что тот оказался гораздо легче, чем казалось.
В этот момент из-за спины выскочил дядюшка Гуан и завопил во всю глоть: — Ци Цзи, я в телевизоре видел: у тех, кто страдает астмой, есть специальные пшикалки, брызнешь в рот — и сразу отпускает! По Гонконгскому телеканалу только так и показывают!
Ци Цзи тут же закричал на человека у себя на руках: — Где твоё лекарство? Куда ты его засунул?
Лу Ли снова слабо ткнул пальцем вперёд. Не в силах совладать с удушьем, он судорожно вцепился в майку Ци Цзи, сжав пальцы до побеления костяшек.
Ци Цзи внезапно озарило. Он поволок обмякшее тело прямиком на диван в гараже и принялся шарить везде подряд.
Не обнаружив искомого, он заорал во весь голос на второй этаж: — Сюаньсюань! Помнишь сумку, с которой приехал дядя Лу Ли? Ты знаешь, куда он её убрал?!
Не дожидаясь ответа, Ци Цзи уже сам взлетел на второй этаж.
— Знаю! — Сюаньсюань вытащил из-под кровати сумку и протянул взбудораженному отцу: — Дядя Лу Ли попросил меня приглядеть за ней!
Сяохуан снова увязался за мальчишкой в комнату — делать уроки. Ци Цзи было не до того; велев сыну продолжать занятия, он начал рыться в сумке прямо на ходу, спускаясь вниз.
Это оказался чёрный портфель, доверху забитый кипами каких-то бумаг, в которых Ци Цзи ничего не смыслил.
Почуяв шуршание, Ци Цзи тряхнул портфель и расстегнул другое отделение.
Там действительно обнаружился баллончик, похожий на ту самую распылялку, про которую говорил дядюшка Гуан — жёлтый пузырёк, вставленный в пластиковый насадок. Ци Цзи сунул лекарство в руку Лу Ли, и тот, затратив уйму усилий, кое-как брызнул состав себе в рот.
Буквально несколько десятков секунд — и дыхание Лу Ли выровнялось. Он весь покрылся холодным потом, но после долгой борьбы наконец пришёл в себя.
Вместе с ним в себя приходил и Ци Цзи.
Заметив, что Лу Ли приподнялся, и глядя на портфель в собственных руках, а также на раскиданные по всему дивану служебные бумаги и личные вещи, он заметил, как лицо парня побелело так, словно его обмазали извёсткой. Мертвенно-бледное.
— Эм... ты как, в порядке? — Ци Цзи от испуга перевернул вверх дном всю сумку.
На паре документов, упавших ближе всего, он разглядел крупные буквы — судя по всему, это было судебное постановление по делу Лу Цзинъюня. Рядом валялись вывалившиеся из бумажника деньги и тот самый ингалятор Лу Ли.
— Приступ астмы, — с каменным лицом процедил Лу Ли, принимаясь собирать разбросанные документы.
Кошелёк отлетел в сторону пола, и Ци Цзи заметил, что при виде выпавших вещей лицо Лу Ли вновь помрачнело. Желая сгладить неловкость, парень поспешил подобрать его сам, но невольно скользнул взглядом по открывшемуся прозрачному кармашку кошелька, где лежала фотография.
На снимке был запечатлен Лу Ли — немного полнее, чем сейчас, в чистой рубашке и брюках, с улыбкой, сиявшей ярче любого виденного им морского рассвета.
Позади Лу Ли обнимал какой-то мужчина.
А на заднем плане плескалось море...
http://bllate.org/book/33052/4054527
Готово:
